Сретенский Месяцеслов

В Ве­ли­кую Суб­бо­ту Пра­во­слав­ная Цер­ковь вос­по­ми­на­ет те­лес­ное по­гре­бе­ние Иису­са Хри­ста и со­ше­ствие Его в ад.

Сняв Господа с Кре­ста и об­вив пе­ле­на­ми с бла­го­во­ни­я­ми по обы­чаю иуде­ев, Иосиф и Нико­дим по­ло­жи­ли Его Пре­чи­стое Те­ло в но­вом ка­мен­ном гро­бу в са­ду Иоси­фо­вом, находившем­ся неда­ле­ко от Гол­го­фы. К две­рям гро­ба при­ва­ли­ли боль­шой ка­мень. При погре­бе­нии Иису­са Хри­ста на­хо­ди­лись Ма­рия Маг­да­ли­на и Ма­рия, мать Иа­ко­ва и Иосиева.

Пер­во­свя­щен­ни­ки и фа­ри­сеи зна­ли, что Иисус Хри­стос пред­ре­кал о Сво­ем Вос­кре­се­нии, но не ве­ря это­му пред­ска­за­нию и опа­са­ясь, чтобы апо­сто­лы не по­хи­ти­ли Те­ло Иису­са Христа и не ска­за­ли на­ро­ду: «Вос­крес из мерт­вых», – в Суб­бо­ту вы­про­си­ли у Пи­ла­та воен­ную стра­жу, при­ста­ви­ли ко гро­бу и са­мый гроб за­пе­ча­та­ли (Мф. 27: 57–66; Ин. 19: 39–42) и тем до­ста­ви­ли ис­тине но­вое под­твер­жде­ние.

«Хри­стос по­ло­жен был в но­вом гро­бе, в ко­то­ром ни­кто преж­де не был по­ло­жен, чтобы вос­кре­се­ние не мог­ло быть при­пи­са­но ко­му-ни­будь дру­го­му вме­сте с Ним ле­жа­ще­му; чтобы уче­ни­ки, по бли­зо­сти это­го ме­ста, лег­ко мог­ли прий­ти и быть зри­те­ля­ми случившего­ся и чтобы сви­де­те­ля­ми по­гре­бе­ния бы­ли не толь­ко они, но и вра­ги. То, что по­ло­же­ны бы­ли пе­ча­ти на гро­бе и при­став­ле­на стра­жа из во­и­нов, это, дей­стви­тель­но, с их сто­ро­ны бы­ло сви­де­тель­ством по­гре­бе­ния, так как Хри­стос хо­тел, чтобы и по­гре­бе­ние Его бы­ло не ме­нее до­сто­вер­но, чем вос­кре­се­ние. По­то­му-то и уче­ни­ки рев­ност­но ста­ра­ют­ся до­ка­зать, что Он дей­стви­тель­но умер. Вос­кре­се­ние Его име­ло быть под­твер­жда­е­мо всем по­сле­ду­ю­щим вре­ме­нем; меж­ду тем ес­ли бы смерть Его в то вре­мя бы­ла скры­та и не сдела­лась со­вер­шен­но из­вест­ною, то это мог­ло бы по­вре­дить сло­ву о вос­кре­се­нии».

Все дни пре­вос­хо­дит святая Че­ты­ре­де­сят­ни­ца, но боль­ше Че­ты­ре­де­сят­ни­цы свя­тая и Вели­кая сед­ми­ца Страст­ная, боль­ше са­мой сед­ми­цы Страст­ной есть Ве­ли­кая и свя­тая Суббота. Ибо как в пер­вом ми­ро­тво­ре­нии Бог, со­здав все тва­ри и в ше­стой день окончатель­но со­тво­рив че­ло­ве­ка, в седь­мой день по­чил от всех дел сво­их и освя­тил его, на­име­но­вав суб­бо­тою, т. е. по­ко­ем; так и в де­ла­нии ум­но­го тво­ре­ния, со­вер­шив все де­ло ис­куп­ле­ния, и в ше­стой день – Пя­ток, па­ки вос­со­здав­ши ис­тлев­ше­го гре­хом че­ло­ве­ка и об­но­вив его жи­во­нос­ным кре­стом и смер­тью, в на­сто­я­щий седь­мой день Гос­подь успокоил­ся, уснув жи­во­то­есте­ствен­ным и спа­си­тель­ным сном. Бог Сло­во пло­тью снисходит во гроб, снис­хо­дит же и в ад (1 Пет. 3: 19–20) с есте­ствен­ной и Бо­же­ствен­ной ду­шой, чрез смерть от­де­лив­ше­ю­ся от те­ла и пре­дан­ною Им в ру­ки От­ца, Ко­то­ро­му Он при­нес и кровь Свою, сде­лав­шу­ю­ся на­шим из­бав­ле­ни­ем. Но ду­ша Гос­под­ня во аде не была удер­жа­на, подоб­но ду­шам свя­тых, ибо она не под­ле­жа­ла пра­ро­ди­тель­ской клят­ве. Все­лил­ся Гос­подь наш Иисус Хри­стос во гро­бе те­лес­но и с Бо­же­ством, со­еди­нив­шим­ся с пло­тью. Но в то же вре­мя Он был и в раю с раз­бой­ни­ком, и, как преж­де ска­за­но, в аду с об­на­жен­ной Сво­ей ду­шой, пре­есте­ствен­но же был как Бог неопи­сан­ный, неогра­ни­чен­ный: «Ни­что же бо Бо­же­ству во гро­бе страж­ду­щу, яко же ни­же на Кре­сте». Ис­пы­та­ло Гос­подне Те­ло и тле­ние, т. е. раз­ре­ше­ние ду­ши от те­ла, но не раз­ру­ше­ние пло­ти и чле­нов и совершен­ную пор­чу их. Свя­тое Те­ло Гос­подне Иосиф, сняв с Дре­ва, по­гре­ба­ет в но­вом гро­бу и в вер­то­гра­де, над вхо­дом гро­ба по­ла­га­ет весь­ма ве­ли­кий ка­мень. От­се­ле ад содрога­ет­ся и изум­ля­ет­ся, ощу­тив мо­гу­ще­ствен­ней­шую си­лу; и в ско­ром вре­ме­ни он, непра­вед­но по­гло­тив­ший, из­ры­га­ет и Хри­ста – твер­дей­ший и кра­е­уголь­ный ка­мень – и тех, ко­то­рых за­клю­чал во чре­ве сво­ем как снедь и на­сла­жде­ние для се­бя. «Раз­ре­ше­ния в сти­хии, из ко­то­рых со­став­ле­но, и ис­чез­но­ве­ния не по­тер­пе­ло Те­ло Гос­по­да», – го­во­рит свя­той Иоанн Да­мас­кин.

Священномученик Марк, епископ Арефусийский, пострадал за веру во Христа при императоре Юлиане Отступнике (361‒363). По указанию равноапостольного императора Константина Великого (память 21 мая) он разрушил идольское капище. Когда вступивший на престол Юлиан начал преследовать христиан и возрождать язычество, враги решили отомстить святому Марку.

Старый епископ сначала удалился от преследования, но, узнав, что язычники в поисках его предают истязаниям многих людей, он добровольно предал себя на мучения. Среди поношений и издевательств святой старец был проведен через весь город и предан на истязания. Ему рвали волосы, терзали тело, волочили по дороге, погружали в болото, подвешивали связанного и резали ножами.

Требуя от святого епископа выкуп за разрушенное капище, гонители изобретали всё новые и новые муки: сжимали старцу в тисках ноги, крепкими льняными нитями обрезали уши, и, наконец, намазав тело святого мученика медом и жиром, в жаркий полдень подвесили его в корзине в добычу пчелам. Но святой старец словно не замечал боли, и это еще больше раздражало мучителей.

Жители города Арефусии, видя несокрушимую твердость святителя, потребовали отпустить его на свободу. Позже многие из них под влиянием его бесед обратились ко Христу. О страданиях святого Марка повествует святитель Григорий Богослов (память 25 января) в Первом слове на Юлиана.

Блаженный Феодорит рассказывает о святом мученике диаконе Кирилле, который в царствование равноапостольного Константина Великого уничтожил много идолов в городе Илиополе. За это он был убит при Юлиане Отступнике. Язычники рассекли его тело и, как дикие звери, терзали его, за что Господь покарал мучителей слепотой, язвами и другими страшными болезнями.

В это же время в палестинских городах Аскалоне и Газе язычники замучили многих христиан-священников, а также жен и дев, посвятивших себя Богу. Мучители рассекали их тела, обсыпали ячменем и бросали на растерзание свиньям.