Книга посвящена игумении Муромского Свято-Троицкого монастыря Тавифе, в схиме Фамари (Горлановой; 1952-2016), подвигу ее самоотверженного служения и удивительной жизни. Своей жизнью и трудами она выполнила главную заповедь – о любви к Богу и ближнему.
Просто помолись обо мне
Маша точно знала, чего хочет от жизни, – самореализации! Стать той, на которую будут равняться, о которой будут говорить, которой будут завидовать. Чтобы жизнь, наконец, как в американских сериалах. Именно для этого она переехала в столицу, отучилась здесь пять лет и нашла работу, да не одну, а две – чтобы оплачивать невероятно дорогую аренду однокомнатной крошечной квартирки, зато в центре. На этом самореализация закончилась.
Сегодня снова дождь. Серая осень отбивала бодрый ритм в окно деканата. Но Маша не чувствовала бодрости. Ее единственные осенние туфли сказали ей «гудбай», когда она в очередной раз вляпалась в лужу. Зонты она не любила, шапки ей не шли. Маша смотрела в окно и представляла, как же сегодня ей добраться до дома. Хорошо, что занятий в школе искусств сегодня не было – она бы уже не дошла.
А что же сегодня дома? Наверное, солнце, осенняя пыль, смешанная с падающими листьями, и еще теплый ветер, умеющий, как никто, портить прическу. А может, бросить все и вернуться в теплый южный город? У Маши защемило сердце. Но только там никто не ждет. Мать с отчимом и сестрами живут своей жизнью, отец – своей. Бабушка, единственная любившая ее, умерла несколько лет назад. Мать забрала квартиру. И Маше не было там места. Тогда какая разница, где жить?
Маша посмотрела на часы. Скоро домой. «Домой» – странное слово. Дом – это место, где человек спит и пережидает время, чтобы снова отправиться на работу? У Маши так и было.
Часы показывали семь вечера. Работники разошлись. Наконец и она встала, надев свой удлиненный плащ. Вышла в дождь. Денег на такси не было, да здесь и недалеко. Можно пробежаться.
Маша натянула капюшон, как будто он не даст ей промокнуть. Ошиблась – даст. Девушка ускорила темп – и дождь ускорился. Она бежала по темноте улиц, хлюпая промокшими ногами. Еще чуть-чуть, вот этот дом, и все.
Маша забежала в лифт и начал цифру семь. Ноги гудели, с коротких светлых волос капала вода. Да какая разница, если ты вся мокрая?
В квартире Маша включила горячий душ и залезла под воду с головой, оставив на полу мокрую, скомканную одежду и следы.
Вот прошел еще один бесполезный день. Она намылила себя дорогим гелем из известного магазина – обманный отголосок ее надежд. Гель был единственным, что напоминало девушке о цели приезда в столицу.
Смыв пену, Маша завернулась в полотенце и вышла из душа. Отопление еще не дали – пришлось натягивать шерстяной свитер и растянутые вельветовые брюки.
Она разогрела вчерашние макароны и забралась на диван. Маша вошла в соцсеть.
Сообщений не было, заявок в друзья – тоже. Она уже давно ограничила доступ к своей странице – зачем ей посторонние в личной жизни? Хотя ей и так особо нечего было выкладывать в сторис.
В очередной раз она включила «Унесенные ветром» и легла на кровать. «Везет же этой Скарлетт – деньги, положение, внешность, ухажеры, – думала Маша. – И каждое завтра преподносит ей новые повороты. А у меня завтра просто завтра». Глаза застилали слезы. Маша выключила свет и заснула.
А у меня завтра просто завтра. Глаза застилали слезы
Да, новое завтра и правда не предвещало ничего нового. Маша проснулась уставшей, как будто ночь прошла мимо. Глаза опухли от вчерашних слез. В холодной сырой ванной немного подтекал кран. Значит, вода есть – у них часто ее отключали.
Отработав в школе искусств, Маша решила не тратиться на метро – лучше прогуляться. Дождя наконец нет. До университета не так и далеко. Она даже успела пообедать в столовой напротив места работы.
В деканате кучками сновали студенты – скоро период сессии. От Маши ничего необычного не требовалось. Набросив плащ на вешалку, она села перед экраном компьютера. Снова таблицы, документы, пересдачи, статистика… Как же надоело! Но предвкушение зарплаты перекрыло обычное недовольство. На столе булькнул телефон – наверное, завуч из школы искусств – уточняет ее расписание. Снова булькнул. Маша машинально набрала пароль.
«Привет, Манечка, как поживаешь?»
Так называл ее только один человек. Они три года сидели за одной партой – отличница-тихоня и двоечник-хулиган. С первых дней их знакомства она стала для него Маней. Весь класс смеялся над этим необычным именем, и Маше было как-то неудобно. Но Пашка не отставал – Маня да Маня. «Хорошо, что не Манюня», – думала девушка.
Он никогда не учил уроки, а она позволяла ему списывать и помогала на контрольных. Это благодаря ей он вообще окончил школу.
Маша вспомнила, как однажды возвращалась вечером после второй смены из школы. На нее напали двое. Сорвали рюкзак и пытались затащить в подъезд. Пашка оказался рядом. Он легко раскидал нападавших, и те дали деру. Маша плакала у него на плече в тот вечер. А он после этого постоянно провожал ее домой.
В девятом классе она стала для него Манечкой. И несмотря на улыбочки одноклассниц, они дружили. А потом школа закончилась. Маша поступила в музыкальный колледж, Пашу забрали в армию. И они потеряли друг друга.
«Как же он откопал мой номер?» – крутилось у Маши в голове. Руки почему-то дрожали, и радостно подскочило сердце.
«Пашка! Это ты?» – пальцы не слушались.
«Манечка, это я! Ты в Москве работаешь, говорят? А я ненадолго на родине, думал, повидаемся…» – прилетел ответ.
«Да, Паш, я в Москве, работаю», – ответила Маша. Она вдруг подумала, что этому человеку смогла бы рассказать все, что у нее на душе. А может, он бы что-нибудь придумал? Как вырваться ей из одинокого круга одинаковых дней.
|
«Очень жалко. Сто лет тебя не видел!» – читала Маша. Вот бы сейчас уехать, все бросить! Но нельзя. Учебный год в разгаре.
Маша глянула в окно – опять начинался дождь. Телефон замолчал. «Вот и все», – Маша уставилась в экран компьютера.
Вечером, засыпая, Маша перебрала в голове все воспоминания о Паше. Их оказалось немало. Ей почему-то стало легко и грустно одновременно.
Утро встретило ее солнцем, а на банковской карте радостно ждала зарплата. Маша потянулась – выходной. Можно сходить за туфлями. Девушка открыла сообщения в соцсети. Там было всего одно, от Пашки:
«Дорогая моя Манечка! Никогда я не говорил тебе о своих чувствах, не находил подходящего времени. А оказывается, не бывает подходящего, надо просто успевать вовремя. Свое "вовремя" я пропустил, но вдруг еще не поздно?
В понедельник я снова уезжаю в зону боевых действий. И мне надо знать ответ на этих выходных, чтобы дальше планировать свою жизнь. Я давно люблю тебя. Еще с наших школьных дней. Мое решение обдуманное, я очень хочу этого. Выходи за меня замуж! И мы будем всегда вместе, как тогда, в школе. Я всегда буду рядом. Жду ответа».
Слезы полились из глаз Маши. Девушка не медлила ни минуты. Конечно, она согласится! Если не сейчас, то никогда!
«Я согласна. Сегодня вылетаю», – только и написала она.
Дальше все было как в тумане – и покупка билета, и сборы, и сама дорога. Зарплата пришлась вовремя. И ну эти туфли!
Маша только помнит, как в иллюминаторе большие белые облака и сияющее солнце обещали ей счастье.
Он встретил ее в аэропорту – помятый, небритый, с букетом белых роз. Да, это был ее Пашка. Они обнялись, и Маша поняла, что это самое главное.
Когда девушка села в потрепанный «Ларгус», на заднем сидении кто-то завозился. Маша обернулась – девочка, лет пяти, щекастая, голубоглазая, с интересом разглядывала ее.
– Не все тебе сказал, не успел, – смутился Пашка. – Это Маня – моя дочь.
Маша почувствовала, как радость куда-то улетучивается.
– Я подобрал ее на войне, у нее погибли родители, – Пашка наклонился к Маше и зашептал, – никому она была не нужна, понимаешь? А она так напомнила мне тебя, такая же голубоглазая, и зовут Машей. Вот я и забрал ее. Она у родителей жила, пока я воевал. А теперь с нами будет жить. Ты не против?
У Маши отлегло от сердца. Она снова обернулась.
– Привет, принцесса, – улыбнулась она девочке. Та показала ряд беленьких зубов.
– Фух, а я боялся, – выдохнул мужчина.
– Ну вообще-то надо было предупредить, – взглянула на него Маша.
Маша ушла со всех работ в столице и окончательно обосновалась в родном городе. Через месяц они поженились. Паша готовился к последней командировке на передовую, обещая после нее спокойную жизнь. Маша нашла место в школе искусств. Манечка ходила в детский сад. Когда вечером семья собиралась после трудового дня за небольшим столом, Маша чувствовала, как счастье переполняет ее сердце. По взгляду и улыбке Паши она понимала, что и он счастлив. Для нее это стало главным.
По взгляду и улыбке Паши Маша понимала, что и он счастлив. Для нее это стало главным
Еще через месяц он уехал. Маша повторяла себе, что ненадолго. Но вскоре Паша перестал выходить на связь, а через неделю ей сообщили, что он пропал без вести.
Маше казалось, что она проваливается в пропасть. Страх, боль, чернота навалились на нее. Она больше не хотела жить. Родители Паши забрали Маню. Но помочь Маше они не могли.
Однажды ночью Паша приснился ей. Он стоял посреди дымящегося поля. Вокруг что-то взрывалось, люди бежали и падали, кто-то кричал. Паша улыбнулся Маше радостно и так легко.
– Манечка, не грусти, просто помолись обо мне, – отчетливо сказал мужчина, – и Маньку не оставляй!
Видение исчезло, а Маша плакала. Слезы не переставали литься до утра.
Когда солнце поднялось в небе, Маша тоже встала. Она умылась, выпила кофе, съездила за дочкой. А потом они вдвоем сходили в храм. Маша поняла, что надо жить дальше. Паша бы этого хотел. Она не одна, она по-прежнему нужна. Нужна этой девчушке, у которой больше никого нет. Нужна себе и Паше, где бы он ни был.
6 ноября 2025
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.