Потерянные грехи и другие рассказы
Интересные, добрые, поучительные, а порой и смешные истории об обычных людях, которые идут по жизни с Богом.
«Случайная встреча» и другие рассказы
В «Зеленой серии надежды» издательства Сретенского монастыря вышла новая книга – сборник «"Случайная встреча" и другие рассказы».
В это издание вошли рассказы 14 авторов, среди которых известные, знакомые читателям по вышедшим в «Зеленой серии надежды» книгам, и неизвестные, начинающие писатели.
Как и большинство рассказов «Зеленой серии надежды», истории из этой книги – о вере, о преображении человека, о молитве, о покаянии, о милосердии, о преодолении трудностей и скорбей, о Промысле Божием и об удивительных судьбах. Подобные литературные произведения лечат и согревают душу, утешают, дают возможность по-иному взглянуть на себя, на окружающих и на саму жизнь.
«Случайная встреча» и другие рассказы : сборник / составитель М. Г. Жукова. — Москва : Изд-во Сретен- ского монастыря, 2026. — 384 с. : ил. — (Зеленая серия надежды)
|
Два рассказа сборника посвящены почившим насельникам Сретенского монастыря – монаху Николаю (Муромцеву) и иеромонаху Нилу (Григорьеву), о котором митрополит Тихон (Шевкунов) написал в книге «Несвятые святые».
Главное преимущество подобных сборников в том, что каждый сможет найти в них то, что ему близко. Разные авторы со своим неповторимым стилем повествования, разные темы, разное настроение – все это дает возможность открыть для себя новые литературные имена, найти ответы на волнующие вопросы, погрузиться в мир качественной прозы, которая будет интересна как воцерковленным читателям, так и тем, кто только ищет путь к Богу.
***
– Митя, ты куда? Заходи!
Он прошел нерешительно, украдкой оглянулся, словно за ним из темного подъезда наблюдали сотни недобрых сосредоточенных глаз.
Я взял у него пакет с обломками, вернее даже с крошевом сушек и пригласил на кухню. Там он сел почти так же, как на лавочке, – на самый краешек кухонного «уголка» и сжал ладони. Так я впервые смог рассмотреть его ближе, в том числе и все «художества» кольщика, который во всю ширь тюремной фантазии «разрисовал» Митины руки, плечи и грудь. Сюжеты банальны: сердце в колючей проволоке, глаз на раскрытой ладони, ползущая из черепа змея и прочая ерунда. Только вблизи и можно рассмотреть, а чуть отойдешь – больше похоже на грязь. Впрочем, и со всеми «новомодными» разноцветными наколками, которыми сейчас увлекаются молодые и не очень люди, всегда такой же эффект. С виду – как в грязи извалялись, кто по локти, кто по самые уши. Хотел было спросить Митю: и за чем все это надо было? Теперь только людей от себя отпугивает. На вид ведь худой, аж кадык натянут, щеки впалые, бледный, бритый, ну чистый наркоман наркоманом, как мы себе их обычно представляем! Но... не стал ничего говорить.
Разговор у нас не складывался. Митя заметно нервничал, жалел, видимо, что пришел. Бегал глазами, и я ждал, что он вот-вот найдет повод, чтобы встать и уйти. Но что-то его все же держало, и я понимал, что: ему до боли, до метущегося звона в душе нужно было выговориться! Кто знает, но, скорее всего, я вообще был первым, кто с тех пор, как он вышел из тюрьмы, окликнул его!
– Ты с сахаром будешь? – спросил я.
Тот качнулся, замотал головой и утвердительно, и отрицательно. Он избегал встретиться со мной взглядом. Что же, надо как-то начинать. Издалека – бесполезно, надо «в лоб»:
– Извини, что лезу не в свое дело. Но каждое воскресенье вижу тебя с цветами. У тебя... сложные отношения с кем-то?
Я пододвинул ему чай. Он не поднимал глаз. Показалось, что не ответит, но он произнес:
– Да. С мамой...
|
Я невольно встрепенулся. Такой версии не было вообще. Пышные букеты цветов, которые могли стоить ему половины или больше зарплаты, предназначались... маме? Все бы ничего, да только Нина Васильевна, заслуженный педагог, наша добрая хозяйка двора, уже шесть лет как покоилась на центральном городском кладбище. Хозяйкой двора мы звали ее, потому что она заботилась о его красоте, высаживая цветы. Даже у гаражей, в этом мужицком логове, она умудрилась из старых покрышек сделать клумбы. Она очень любила цветы, но больше всего, конечно же, любила своего единственного сына. Гордилась им. Называла самым лучшим, честным, ведь все эти качества старалась привить ему, воспитывая с таким трудом одна. Она – учитель математики, дочь героя войны, общественница, ее портрет не снимался с городской Доски почета... И тут Митю задержали с наркотиками. Изъяли при понятых семь пакетиков-«закладок». Такой удар! Как все это могло произойти... с ним, а значит – и с ней?
Я знал, что и до этого она болела, но сын, как ветку, с треском сломал ее так, что Нина Васильевна уже не оправилась. Больная, она следовала за ним на всех этапах, ждала, носила передачи, но хватило ее на четыре года из десяти положенных отсидеть Мите...
И тут он начал говорить:
– Я дарил маме цветы всего дважды – когда пошел в первый класс и потом еще на 8 Марта, мне было лет десять тогда. И все. А она их так любила! – Он помолчал. – Розы любила, лилии, особенно эти, которые на большие ромашки похожи. Получается, что теперь я подарил маме намного больше цветов, чем она видела от меня при жизни.
Я откинулся на спинку и вжался в нее. Митя начал свою тихую исповедь, но, когда говорил о себе, он жег меня! Моя мама жива. Сколько раз я дарил ей цветы? Конечно же, больше двух, но смогу ведь, если очень уж постараюсь, посчитать! И в последний раз когда – не вспомню. Вообще... за последние годы? На день рождения был с подарком, но без цветов. На Новый год что-то подарил – без цветов...
«После смерти я подарил маме намного больше цветов, чем она видела от меня при жизни» – фраза резала меня раскаленными ножницами. До последней минуты я был тем, кто неминуемо в будущем осознал бы стыд и раскаяние за подобное. Счастье мое в том, что могу исправиться.
***
– Дядь Коль, а вот ты всегда в кино заставлял народ шапки снимать.
– Было дело! Так что?
– А зачем?
Он усмехнулся, помолчал.
– А где вам кино-то показывали?
– Как где? В клубе.
– Угу. А что было там до клуба?
– До клуба... Церковь, говорят...
– Вот именно! А в храме шапки, дружок, снимают.
– Так уж и не храм там давно.
– Нет, – перебил меня дядя Коля. – Ошибаешься. Храм всегда останется храмом, пусть в нем даже картошку хранят.
Я посмотрел на иконку, прислоненную к пузырьку.
– Ты веришь в Бога?
Дядя Коля перехватил мой взгляд.
– Это Николай Чудотворец. – Он помолчал. – Я видел его.
– Кого? Святого?
– Да. Когда меня ранило, я лежал в воронке от взрыва, ко мне подполз Ванюшка Королев, стал мне ногу перевязывать. Я смотрю, а это вроде как и не дружок мой Ванька, а старик с белой бородой. И говорит этот старик, чтобы я потерпел. Сказал, что все будет хорошо, я буду жить. Потом я сознание потерял, а когда очнулся, Ванюшка меня тащил из воронки. Где, спрашиваю, старик? «Какой старик? – говорит Ванюшка. – Нет тут никакого старика. Двое нас живых-то...» Подумал я тогда, что поблазнилось от боли... А после в госпитале на иконе увидел и узнал... Вот такие, брат, дела...
Я посмотрел на иконку, и мне показалось, что от нее исходит тихий свет.
|
Содержание
Священник Давид Проскуряков
Протоиерей Владимир Гофман
Сергей Комаров
Дмитрий Дорошев
Священник Владимир Русин
Сергей Доровских
Протоиерей Дмитрий Шишкин
Священник Игорь Сильченков
Леонид Гаркотин
Елена Дешко
Наталия Ячеистова
Петр Давыдов
Лариса Калюжная
Юлия Счастливенко
Об авторах
Книгу можно приобрести:
-
в отделе оптовых продаж Сретенского монастыря — г. Москва, ул. Самокатная, д. 3/8, стр.15, тел.: +7 (495) 628‒82‒10, +7 (495) 621‒86‒40,
-
в магазине Сретенского монастыря — г. Москва, ул. Большая Лубянка, д.17, тел.: +7 (495) 150‒19‒09,
-
в интернет-магазине «Сретение» с доставкой по России и странам ЕАЭС.
26.01.2026
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.