Главная > Журнал > Святые и подвижники благочестия > «Как поступал Патриарх Тихон?»

«Как поступал Патриарх Тихон?»

Священник Александр Мазырин

Распечатать

В связи с памятной датой – столетием со дня преставления святителя – об актуальности обращения к его подвигу и духовному величию рассказывает клирик Патриаршего подворья при храме святого равноапостольного князя Владимира ПСТБИ и ПСТГУ, специалист по истории Русской Церкви XX века, доктор теологии, доктор церковной истории, профессор, главный научный сотрудник отдела новейшей истории Русской Православной Церкви ПСТГУ священник Александр Мазырин.

– Отец Александр, в конце XX века были открыты засекреченные архивы. Теперь мы знаем, что во многом благодаря святителю Тихону – его преданности патриаршему служению и его личному мученическому подвигу – наша Церковь сумела пережить эпоху гонений и смуты. Как продвигается работа исследователей биографии святителя? Были ли в последнее время какие-то находки, связанные с его именем?

– В основном архивы открыты уже с начала 90-х годов, но не всё в этих архивах историки – даже очень серьезные, кропотливые – сразу смогли увидеть. Какие-то находки бывают и по прошествии нескольких десятилетий с момента рассекречивания материалов. Например, мой коллега, священник Сергий Иванов, научный сотрудник нашего университета, смог некоторое время назад найти в военном архиве очень ценные документы, которые касаются деятельности председателя Реввоенсовета Троцкого в качестве организатора обновленческого раскола – крупнейшего раскола, который был спровоцирован богоборческой властью для разложения нашей Православной Церкви изнутри. Весной – осенью 1922 года Троцкий возглавлял специальную комиссию по расколу Церкви. Практически во всех книгах пишут, что обновленческий раскол – это, дескать, дело рук ГПУ, конкретно – молодого чекиста Тучкова, который возглавлял там профильное антицерковное отделение. Но выяснилось, что Тучков был второстепенной фигурой в момент возникновения раскола, простым исполнителем. Реально организацией раскола занималась комиссия, в которую Тучков и не входил. Возглавлял ее второй фактически человек в партии после Ленина. Вот такое открытие. Сейчас оно уже введено в научный оборот отцом Сергием Ивановым – сначала в виде публикации в «Вестнике ПСТГУ», а сейчас выпущена монография «Святой Патриарх Тихон и изъятие церковных ценностей в 1922 году». Это пример того, что и сейчас еще продолжаются архивные находки, связанные с Патриархом Тихоном и его временем.

– Это тем более удивительно, что Троцкий не был «специалистом» по православию, ведь так?

– Что значит – не был специалистом по православию? Он был специалистом по борьбе с православием! Он в этом прекрасно разбирался. Он интересовался религиозной проблематикой еще с начала XX века, в отличие от многих других видных большевиков. Выступая еще в качестве журналиста, он писал о том, что Русская Церковь отстала и ей необходима реформация. В 20-е годы он уже совсем в другом статусе занялся осуществлением этой псевдореформации уже в целях ускорения ликвидации Русской Церкви. Так что он имел и свой теоретический взгляд на то, как бороться с Церковью, и как практик, организатор важнейших кампаний большевистской власти он, конечно, был непревзойденным деятелем.

– Наверное, сейчас известны все шаги святителя Тихона в этот сложный момент. Что было им предпринято, когда появилась обновленческая церковь?

– Лжецерковь.

– Да, лжецерковь. «Живая церковь», как ее называли ее первоиерархи.

– Уже в первые месяцы советской власти, некоторые исследователи даже считают, что еще при Временном правительстве, стало зарождаться такое печальное явление, как «церковный большевизм». Суть его в том, что нашлись в Церкви деятели, даже среди архиереев, не говоря уже о нижестоящих, которые в условиях захвата власти откровенными богоборцами оказались не прочь вступить с ними во взаимодействие в собственных корыстных целях. И уже весной 1918 года Всероссийский Поместный Собор, проходивший тогда в Москве, уделил немало внимания проблеме «церковного большевизма» и принял специальное определение о мерах противодействия нестроениям в Церкви. Святитель Тихон был председателем Всероссийского Поместного Собора с момента его созыва в августе 1917 года, еще до того, как стал Патриархом, поэтому, несомненно, он был солидарен с такой позицией, она для него была обязательна. Он был подчинен Собору и ни в чем ему не противоречил. Также Собором в 1918 году были приняты определения о мерах по защите церковных святынь. Всем этим Патриарх Тихон впоследствии руководствовался. К событиям, которые развернулись весной 1922 года, – связанным с возникновением обновленческого раскола, – он подошел, уже имея опору на соборные документы. Но, конечно, возникали новые обстоятельства, которые надо было учитывать.

Всероссийский Поместный Собор 1917–1918 гг.

Важнейшим фактором, который определял события церковной жизни с лета 1921 года, стал разразившийся в стране голод. Голод, спровоцированный политикой самих же большевиков, политикой продразверстки. Голод, поставивший на грань мучительной смерти миллионы жителей России, по большей части русских, православных, крестьян, то есть паству Патриарха Тихона. И, конечно, он не мог относиться к этому безучастно, поэтому уже летом 1921 года обратился ко всем, от кого можно было ожидать какого-то отклика, с горячим призывом помочь голодающим. К религиозным лидерам – и православным, и инославным (католикам, протестантам), и ко всем народам мира вообще. Конечно, и к своей российской пастве.

Эти призывы Патриарха Тихона были услышаны, и помощь действительно была оказана очень существенная. Она стала решающей в борьбе с голодом. Миллионы умирающих были спасены от смерти благодаря призыву Патриарха Тихона. Можно без всяких преувеличений сказать, что именно он стал главным спасителем умиравшей от голода России. Но, конечно, большевики не могли это признать. И вообще поняли, что допустили серьезную политическую ошибку, дав Церкви возможность решающим образом поучаствовать в борьбе с голодом, поэтому эту ошибку они стали исправлять в своем ключе. Все было перевернуто с ног на голову: Патриарх Тихон был объявлен главным врагом народа, а Церковь – главной виновницей всенародного бедствия. Сделано это было под видом того, будто бы власть стремится всеми силами спасти голодающих, в том числе с помощью церковных драгоценностей, которые она якобы намерена употребить на закупку продовольствия, а Церковь этому противится.

Можно без преувеличения сказать, что именно Патриарх Тихон стал главным спасителем умиравшей от голода России

В действительности же все было наоборот. Патриарх с лета 1921 года обращался к представителям власти с просьбой разрешить легальную деятельность церковного комитета помощи голодающим. А власть этому препятствовала, поскольку считала, что церковные драгоценности и так в ее руках. Она их возьмет, когда сочтет нужным, когда можно будет это сделать наиболее эффективно и с наименьшим сопротивлением верующих. Поскольку для верующих это, конечно, были не золото и бриллианты, а святыни, именно против поругания святынь и восставал верующий народ. Эти изымаемые у Церкви святыни предназначались вовсе не для спасения голодающих.

Монография отца Сергия Иванова это как раз доказывает предельно убедительно. Большевики не собирались бороться с голодом с помощью церковных драгоценностей – они нужны были для других целей. И Ленин об этом прямо говорил в своем известном ныне письме Политбюро, где он призывал расстрелять как можно больше «реакционного» духовенства, чтобы ни о каком сопротивлении оно не смело и думать. И Патриарх Тихон знал, что церковные святыни не пойдут на спасение голодающих. Ему об этом говорили люди, которые имели доступ к скрываемой властью информации – для чего реально собираются драгоценности. Надо отметить, что изъятие церковных ценностей было лишь частью куда более масштабной кампании по сосредоточению в руках большевиков вообще всех драгоценностей в стране. Среди общей массы изъятого церковные драгоценности составили небольшой процент, как теперь установлено. Так что вся эта кампания изъятия церковных ценностей была направлена на разграбление Церкви и ее уничтожение. Ну а Троцкий добавил к этому еще идею раскола Церкви с целью разложения ее изнутри.

– Известно, что после своего освобождения в 1923 году Патриарх Тихон не применил никаких репрессий к обновленцам, понимая, что не все оказались среди этой братии осознанно, не все люди Церкви пошли туда из корыстных побуждений, многие искренне заблуждались. Патриарх давал всем возможность покаяния и возвращения в лоно Церкви, никого не отстранял, тем более никуда не ссылал...

– Слова «репрессии» и «Патриарх Тихон» вообще несовместимы, разве что в том смысле, что богоборческая власть к нему и к верным ему «тихоновцам», как стали называть православных, эти репрессии применяла. Патриарх Тихон не мог в ситуации возникновения раскола как-то выступить во всеуслышание. Он был полностью изолирован (в начале мая 1922 года), заточен в Донской монастырь, где содержался под тщательным большевистским надзором. В его резиденции водворилось самозваное обновленческое ВЦУ – так называемое Высшее Церковное Управление. Все это сопровождалось кампанией лжи: и обновленцы, и их кураторы-богоборцы через свои издания всячески внушали, что якобы Патриарх Тихон сам отрекся от власти и добровольно передал ее этому обновленческому ВЦУ, так что все канонично, все с его согласия, все во благо Церкви. И находились те, кто этому либо верил, либо делал вид, что верит. В том числе и некоторые очень известные иерархи предпочли сделать вид, что все действительно канонично, что они подчиняются этому новому ВЦУ и призывают всех последовать своему примеру. Хотя трудно, конечно, представить, чтобы они были столь наивны и не понимали, что в действительности происходит. Понимали, но в целях определенного политического приспособления пошли на этот шаг. Потом кто-то раскаялся, а кто-то так и остался в расколе. Все это происходило на фоне резкого ужесточения антицерковного террора. Установки Ленина «как можно больше расстрелять» выполнены не были, а вот арестов действительно было множество, счет шел на тысячи. Фактически православное духовенство оказывалось перед выбором: либо признание обновленческого ВЦУ, либо арест. В такой ситуации многие поступили малодушно. Рядовое духовенство просто кивало на своих архиереев: дескать, мы должны находиться у них в послушании. Уж если архиерей признал ВЦУ... Тем более что согласие в такой ситуации спасало от ареста.

Ф. Москвитин. «Арест Патриарха Тихона»

Репрессии прикрывались обвинениями в сопротивлении изъятию церковных ценностей. Собственно, Троцкий именно на этом предлагал сыграть. Все должно было выглядеть так, будто бы большевики пытаются спасти голодающих, среди духовенства находятся сознательные представители, которые, понимая правду власти, стараются ей в этом помочь, но значительная часть во главе с Тихоном выступает против власти и ее усилий спасти умирающих, поэтому обвинения выдвигались в сопротивлении правительственному декрету. По факту же власть преследовала тех, кто отказывался стать предателями Церкви, превратиться в пособников богоборческой власти в деле уничтожения Церкви.

– Известно, сколько московских приходов отошло к обновленцам?

– К лету 1923 года, к моменту освобождения святителя, – почти все. В том числе и Сретенский монастырь. Практически не осталось в Москве (да и не только в Москве) храмов, где сохранялось бы поминовение Патриарха Тихона. Так что ситуация была очень тяжелая, и именно это склонило святителя к тому, чтобы принять условия освобождения, которые были навязаны властью, условия очень тяжелые. Фактически Святейший должен был признать себя политическим преступником, каковым он не был. Но это давало возможность выйти на свободу и не допустить подмены подлинной Православной Церкви в России обновленческой лжецерковью.

– Понимаю, что научное сообщество слова «миф» не приемлет, но тем не менее существует такое мнение, народное предание, что власть хотела Патриарха расстрелять, но поддержка православного народа не дала этого сделать. Как же так вышло? Архиереи признали ВЦУ, приходы не поминали Патриарха, а люди его любили, приходили под стены Донского монастыря на него посмотреть, получить благословение, передать узелок с простенькими гостинцами... Сохранились воспоминания верующих того времени.

– Это не «мнение» и тем более не «миф». Власть совершенно точно весной 1923 года готовила показательный процесс, приговор по которому был заранее предрешен. Политбюро велело революционному трибуналу вести дело максимально строго и вынести приговор, исходя из величайшей тяжести «преступлений» подсудимого. Приговор должен был быть максимальным – высшая мера наказания. Об этом прямо говорилось и в советской прессе, и обновленцы фактически требовали расстрела Патриарха, что, в общем-то, наверное, самое гадкое во всей истории, связанной с расколом. Такое откровенное иудство со стороны этих деятелей. Конечно, люди видели, что это иуды. А власть активно использовала обновленцев. Практически все аресты церковнослужителей начиная с весны 1922 года шли по доносам обновленцев. Это было главное содержание их деятельности, хотя они и прикрывались программами всевозможных реформ. Но в реальности из реформ они провели только одну – ввели женатый лжеепископат и разрешили духовенству второбрачие. Вся их практическая деятельность сводилась к борьбе с так называемой церковной контрреволюцией, даже в уставе была прописана такая важнейшая задача. Они это делали открыто, выступали на показательных процессах.

Например, летом 1922 года в Петрограде состоялся очень громкий процесс, на котором главным подсудимым был митрополит Петроградский Вениамин (Казанский), с ним еще несколько десятков человек, в том числе наиболее авторитетные в городе священники, миряне, те, кто активно защищал Церковь в условиях начавшихся гонений. После того как были вынесены смертные приговоры, обновленческое лже ВЦУ тотчас же постановило приговоренного митрополита Вениамина и других осужденных вместе с ним клириков как «изменников» своему пастырскому долгу лишить сана, а осужденных вместе с ними на смерть мирян отлучить от Церкви. При этом все прекрасно знали, что ни в каких политических преступлениях митрополит Вениамин не повинен. Он просто отказывался принимать участие в том святотатстве, которое учинили большевики в ходе изъятия церковных ценностей, отказывался благословлять это, выпустил инструкцию для духовенства: самим не отдавать церковные святыни, но если власть будет настаивать, сказать: берите сами. В этом власть увидела тяжелейшее преступление: отказался быть соучастником и духовенство не благословил! Но реально все понимали, что митрополита Вениамина осуждают на смерть не за политическое выступление против власти, а за его отказ подчиниться обновленцам, действовать с ними заодно, стать таким же предателем. Люди это видели, и понятно, каким было отношение православных к этим иудам... И там, где в народе была какая-то церковная сознательность, какое-то минимальное каноническое мышление, понимание ситуации, там захваченные обновленцами или переданные им богоборцами храмы оказались пустыми, а народ искал до последнего, где еще остается подлинная Православная Церковь, где еще поминают Патриарха Тихона, и устремлялся туда. Но власть стремилась полностью остатки «тихоновской» Церкви ликвидировать.

Митрополит Петроградский Вениамин (Казанский) и Патриарх Тихон

К лету 1923 года на свободе не осталось практически ни одного православного «тихоновского» архиерея. Храмы, где еще поминали Патриарха Тихона, оставались в минимальном количестве, просто до них не дошли руки, но это было в планах власти. Однако летом 1923 года ситуация изменилась, богоборцы были вынуждены отказаться от своих планов расстрелять Патриарха, он вышел на свободу.

– Именно благодаря поддержке православного народа?

– С одной стороны, да, конечно, внутренняя ситуация имела огромное значение. С другой – сыграли важную роль и внешнеполитические факторы. Судьба Патриарха Тихона привлекала внимание практически всего христианского мира. В его защиту выступали влиятельные христианские лидеры. Поскольку Запад тогда еще оставался христианским, то протесты шли и со стороны правительств. А в отдельных случаях дело доходило даже до ультиматумов. Хотя, конечно, страны Запада не начали бы войну с большевиками из-за Патриарха, но они использовали его имя как предлог для давления на советское правительство, и оно вынуждено было с этим считаться.

Судьба Патриарха Тихона привлекала внимание практически всего христианского мира

– А что же православный мир?

– Православный мир, если иметь в виду восточных патриархов, был не способен на какой-то значительный протест. Более того, как только появился обновленческий раскол, так называемая Вселенская Патриархия в лице своего официального представителя в Москве стала проявлять к нему всяческие знаки внимания. С ее стороны даже раздавались обещания принять (за деньги) участие в замышляемом обновленцами и их покровителями судилище над Патриархом Тихоном. Правда, до этого не дошло, по политическим обстоятельствам (в силу ориентации на англичан) Вселенская Патриархия весной 1923 года выступила в поддержку Святейшего. Но потом она снова заняла сторону обновленцев, в собственных корыстных целях готова была им всячески помогать. Более последовательными оказались Православные Церкви балканских государств, в первую очередь Югославии (тогда она именовалась Королевством сербов, хорватов и словенцев). Сербам судьба Русской Церкви была наиболее близка, они дали приют русским церковным беженцам: в 1921 году в городе Сремски-Карловци разместилось русское зарубежное церковное управление во главе с митрополитом Антонием (Храповицким), которое всеми силами выступало в защиту Патриарха Тихона. Но военно-политический вес балканских государств был не так уж велик, поэтому их большевики не боялись. А вот ультиматума Великобритании, в котором было упоминание в том числе и о преследовании Патриарха Тихона, испугались.

– А в США, где Патриарх Тихон в бытность архиепископом Алеутским и Североамериканским имел большой авторитет, его еще помнили?

– Именно американские благотворительные организации по его призыву оказали в критический момент голода наибольшую помощь. Решающим оказался авторитет Патриарха, поскольку он восемь лет прослужил в Америке епископом и архиепископом на рубеже XIX–XX веков, имел хорошие личные отношения с руководством местной крупнейшей протестантской деноминации, Епископальной церкви, его помнили, верили ему и в ответ на его призыв сделали, что было в их силах, чтобы помочь русским людям.

– Отец Александр, как Вы считаете, «белые пятна» в биографии святителя Тихона сохраняются? Некие тайны еще остаются? Какие-то документы до сих пор не раскрыты?

– Главная тайна, которая вряд ли будет раскрыта с помощью документов, – это тайна его кончины. Понятно, что она была всеми силами ускорена богоборцами и их пособниками-обновленцами. Святитель Тихон подвергался неимоверной травле после своего освобождения в последние годы жизни.

Власть делала все для того, чтобы его скомпрометировать, ему навязывались шаги, которые должны были оттолкнуть от него массы верующих, ему доверявших, его любивших, – надо было сделать так, чтобы они разочаровались в своем Патриархе. Власть всеми силами пыталась этого достичь. Святитель Тихон шел на уступки. Например, в октябре 1923 года он с согласия окружавшего его епископата издал постановление о переходе на новый календарный стиль – под нажимом власти и в ошибочном предположении, что Православный Восток уже это сделал. Теперь установлено, что новый стиль был одним из инструментов большевиков в борьбе с Церковью. И народ это чувствовал, народ это понимал, поэтому отверг новый стиль, даже несмотря на то, что Патриарх с ним согласился. А святитель Тихон увидел, что народ новый календарь не приемлет. Народ просто не ходил на службы по новому стилю.

– Есть воспоминания о том, как будущий священномученик Сергий Мечёв пришел к Патриарху и сказал: «Ваше Святейшество, Вы можете считать меня бунтовщиком, но переход на новый стиль недопустим»...

– Переход на новый стиль объявили, и тут же к Патриарху Тихону посыпались обращения – и письменные, и личные – с просьбой разрешить служить по старому стилю. Патриарх Тихон пошел навстречу народу, несмотря на угрозы богоборцев. Так он поступал и в других вопросах. Для него главным было сохранить внутренний мир в Церкви, не дать взорвать ее изнутри. Не власти угодить, а именно церковное единство сохранить! И власть понимала, что ей не удается заставить Патриарха действовать так, как богоборцы того хотели. В такой ситуации им было выгоднее его устранить. Сделать это демонстративно, через суд, приговор. Расстрела они боялись, а вот использовать яд вполне могли. Но был яд или его не было – до сих пор остается тайной.

Для него главным было сохранить внутренний мир в Церкви, не дать взорвать ее изнутри

– Вроде бы есть версии, что это мог быть даже не яд, а просто передозировка лекарства, что при больном сердце святителя могло стать смертельным.

– Звучит очень правдоподобно. Однозначно были предприняты меры для того, чтобы ускорить кончину Патриарха Тихона. Чего стоило одно убийство келейника Святейшего – Иакова Полозова – в декабре 1924-го на его глазах.

– Расскажите о последних днях святителя.

– Об этом много написано, вряд ли я скажу что-то новое. Известно, что в последние месяцы своей жизни он большей частью находился в больнице, в частной клинике Бакуниных на Остоженке. В какие-то моменты ему становилось хуже, в какие-то – лучше. Как только становилось лучше, он устремлялся на службы в московские храмы, куда его регулярно приглашали. Он служил постоянно. Последнюю свою службу совершил за два дня до кончины в храме Большое Вознесение у Никитских ворот. Но потом его самочувствие резко ухудшилось, в том числе из-за зубной боли. И дальше ему так провели лечение зубов, что Патриарх очень быстро скончался.

– Считаете ли Вы, что сейчас подлинный облик Патриарха Тихона – без наслоений, образованных с легкой руки чекистов, – восстановлен полностью?

– Сказать, что о нем полностью все известно, нельзя. И что вся та ложь, которой его окружали, преодолена полностью, тоже нельзя. До сих пор даже в Церкви находятся люди, которые обвиняют святителя Тихона в том, что он, дескать, неправильно себя повел в 1922 году, что не надо было ничем задевать власть, объявлять ее действия святотатственными. Надо было идти на всяческие соглашения с властью, на всевозможные уступки. Якобы это помогло бы избежать преследования Церкви. В действительности Церковь преследовалась не потому, что она занималась какой-то противоправительственной деятельностью, а потому, что сама идеология большевиков была направлена на полное уничтожение всех традиционных форм религии и замену их на воинствующую веру в коммунизм. Церковь в любом случае была бы гонима. Власть бы ее в любом случае всеми силами уничтожала. Собственно, это и началось уже в первые дни советской власти – еще до того, как Церковь что-то высказала по поводу этой новой власти. «Анафема» Патриарха Тихона прозвучала только в январе 1918 года. В первые же месяцы если и были какие-то негативные отзывы о действиях большевиков, то по совершенно конкретным поводам, таким, как, например, расстрел Московского Кремля или начавшиеся со стороны большевиков расправы. Но сказать, что Церковь выступала как какая-то контрреволюционная сила, нельзя. Всероссийский Поместный Собор и Святейший Патриарх Тихон исполняли свой религиозный долг – возвещали правду и обличали явное зло, а не проводили какую-то политическую программу.

– А когда начались репрессии в отношении Патриарха? После того, как он распорядился служить панихиды об убиенном императоре Николае II?

– Патриарх постоянно подвергался преследованиям. Первые попытки покушений на него были предприняты еще до того, как он был возведен на патриарший престол, – после избрания, но еще до интронизации. И дальше это продолжалось непрерывно. Все выступления святителя Тихона ставились ему в вину: и анафема извергам, творящим кровавые расправы, и осуждение предательского Брестского мира, и обличение екатеринбургского злодеяния. Не сразу это привело к каким-то официальным репрессиям, под домашний арест Патриарха посадили только в конце 1918 года. Но в дальнейшем пребывание под арестом стало практически постоянным его состоянием. А ненависть к нему и вообще к Православной Церкви со стороны Ленина и его пособников была с самого начала.

– Каким Патриарх Тихон был человеком, архиереем, главой Церкви? Когда он стал одним из трех претендентов на патриарший престол, говорили, что владыка Арсений (Стадницкий) – самый строгий, архиепископ Антоний (Храповицкий) – самый умный, а митрополит Тихон – самый добрый... Он таковым продолжал оставаться и в сане Патриарха?

– Он действительно был очень добрым от природы, с детских лет. Неизвестно, чтобы он с кем-то находился в состоянии вражды, чтобы о ком-то зло отзывался, даже в отношении таких своих откровенных противников, как обновленцы. Или когда в 1924 году так называемый Вселенский Патриарх Григорий заявил, что Патриарх Тихон должен уйти, патриаршество в России должно быть упразднено, а церковная власть – передана Синоду (читай: обновленческому лжесиноду), Патриарх Тихон ответил ему очень кротко, но в то же время твердо, с достоинством: мы признаем ваше первенство чести, но не первенство власти, народ в России со своей Церковью и со своим Патриархом, поэтому все ваши попытки вмешаться ничего доброго не дадут. Но при этом святитель не делал никаких резких ответных заявлений. Того же горе-патриарха Григория продолжал поминать на Литургии, как и других. И когда спрашивали, мол, как же так, он же вас отстранил? – в советских и обновленческих газетах писали, что «Вселенский Патриарх отстранил бывшего Патриарха Тихона», – святитель отвечал: нет, мы с ним переписываемся, он меня поминает... Во всех ситуациях Патриарх Тихон стремился угасить конфликт, но не ценой отказа от правды. Хотя были и такие ревнители, кто упрекал его в излишней мягкости, например, архиепископ Феодор (Поздеевский), настоятель Данилова монастыря.

Во всех ситуациях Патриарх Тихон стремился угасить конфликт, но не ценой отказа от правды

– Какие именно действия Патриарха помогли сохранить Церковь?

– Все его действия были направлены на сохранение Церкви в тяжелейших условиях. Хотя он, конечно, действовал совсем не авторитарно. Это было ему абсолютно не свойственно. Он всегда прислушивался к голосу своих сподвижников: сначала – Собора, потом, когда Собор прекратил свою деятельность, – тех, кого Собор уполномочил дальше выступать в качестве голоса Церкви. При этом ответственность он всегда брал на себя. Конечно, многочисленные послания Патриарха Тихона, в том числе самые яркие, он, как правило, не писал сам, ему помогали, может быть, их даже в основном составляли его помощники. А он вносил необходимую правку. Но все эти действия воспринимались как его действия, поскольку он нес решающую ответственность. Это было выражением его голоса и в то же время – голоса Церкви. И я не могу ни одного шага Патриарха Тихона назвать ошибочным. С Божией помощью он в тяжелейших обстоятельствах, быть может, и не сразу, но находил, как правильнее всего поступить.

Он был святым, прозорливым человеком. Непрестанно пребывал в молитве. Об этом сохранились воспоминания его стражников: «Всем хорош старик, но только молится всю ночь, не заснешь с ним…» Потому Бог ему открывал, как поступить. Это было выше человеческого разумения. Он прислушивался ко всем, кому можно было доверять. А дальше в молитве ему Господь открывал, как же все-таки окончательно поступить. И всякий раз он в итоге поступал правильно.

Когда сейчас возникают какие-то сложные ситуации у нас в жизни, церковной или политической, если Церковь вовлекается в какие-то сложные коллизии и надо найти ответ, как же правильно поступить, мне кажется, надо смотреть, как в подобной ситуации поступал Патриарх Тихон.

– То есть Вам кажется актуальным изучение его личности и деятельности в наше время?

– Конечно, поскольку история так или иначе повторяется. Взять, к примеру, историю с обновленческим расколом: она очень похожа на современную ситуацию с так называемой ПЦУ (псевдоправославной лже церковью Украины). Такая же политическая конструкция, созданная властью, враждебной Православной Церкви, и так же, как сто с лишним лет назад, ради собственной выгоды поддержанная Константинопольской Патриархией. Как на это реагировать? Вот сейчас пошли новости, что киевские власти произвели вскрытие мощей святых в Киево-Печерской Лавре на предмет какой-то там проверки. Ровно то же самое мы проходили сто с лишним лет назад. И опять же, опыт Патриарха Тихона чрезвычайно востребован. Практически во всех вопросах мы можем найти параллели, посмотреть, как отвечал на те вызовы Патриарх Тихон, и понять, как можно ответить сегодня.

Мы можем посмотреть, как отвечал на вызовы Патриарх Тихон, и понять, как можно ответить сегодня

– А чисто по-человечески, чем его фигура Вас особо привлекла, когда Вы начали изучать этот период истории?

– Очень многим, практически всеми своими поступками, начиная с момента избрания и поставления в Патриархи. На следующий день после патриаршей интронизации святитель Тихон приехал в Московский епархиальный дом, где проходил Всероссийский Поместный Собор, за благословением на предстоящий ему подвиг. И архиепископ Арсений (Стадницкий) от лица Собора его благословил, испросив, конечно, и благословения патриаршего. Насколько надо было быть человеком Церкви, чтобы ни в малейшей степени не дать взыграть собственному человеческому «я»: вот я теперь главный, меня должны все слушаться, делать, как я велю... Нет, святитель Тихон таким не был.

7 (1).JPG — Архиепископ Арсений (Стадницкий)

И ведь многие на Соборе выступали против восстановления патриаршества – далеко не только будущие обновленцы, иуды, предатели, но и церковные ревнители, те, кто потом пополнил сонм новомучеников и исповедников. Почему? Они боялись, что Патриарх «подомнет» Церковь под себя, подавит соборность, станет тираном, этаким «папой Московским». Но когда они увидели святителя Тихона как Патриарха, они сразу поняли, что их страхи совершенно беспочвенны. И многие из этих людей быстро оказались в числе ближайших помощников Патриарха Тихона. Самый наглядный пример: все у нас знают, особенно в Сретенском монастыре, что самую яркую речь в защиту восстановления патриаршества на Соборе произнес архимандрит Иларион (Троицкий). А самую яркую речь против патриаршества произнес московский протоиерей Николай Добронравов. Так вот, он вскоре стал сподвижником Патриарха, его викарием, кончил жизнь мученически, уже будучи архиепископом, на Бутовском полигоне. И я не вижу другого объяснения в данном случае, кроме того, что люди Церкви увидели в Патриархе Тихоне живое сосредоточение православной российской церковности и святости.

Патриарх Тихон не пытался никому себя навязать, не говорил: «Я – глава Церкви Русской». Но именно так его воспринимали. Хотя и неправильно так говорить о ком-либо из людей: «глава Церкви». Глава Церкви, в том числе и Поместной Русской, – Сам Господь Иисус Христос. Патриарх не глава Церкви, а ее Предстоятель. Но если мы посмотрим документы того времени, увидим, что многие современники так свои чувства выражали, прямо писали о Патриархе Тихоне как о своем главе. И очень показательно самоименование, самовосприятие Православной Церкви в то время как «тихоновской». Кличку «тихоновцы» пустили в 1922 году враги Церкви – обновленцы и безбожники. В качестве презрительного выражения, дескать, это не православные, это уже какие-то сектанты-тихоновцы. А православные восприняли это так: да, действительно, мы тихоновцы, значит – и православные. А кто не тихоновец, тот и не православный вовсе, тот и не Христов! В русской церковной истории больше нет таких примеров.

– Чтобы настолько Церковь ассоциировалась с именем своего предстоятеля?

– Да, и это следствие особого благодатного дара святого Патриарха Тихона: в простоте и кротости являть великую силу Божию. Второй кандидат на Патриарший престол, «самый строгий», митрополит Арсений (Стадницкий) очень тесно общался со святителем Тихоном в тот период, проживал с ним на Троицком подворье в резиденции московских святителей и мог его близко наблюдать. Поначалу, когда еще только начинался Собор, он был настроен довольно скептически по отношению к митрополиту Тихону и писал в своем дневнике: «Надо правду сказать, наш Председатель совершенно не умеет вести заседаний». Но потом он постепенно проникался духовным величием святителя Тихона. Митрополит Арсений писал, процитирую дословно: «Патриарх – прекрасный и остроумный собеседник, причем часто и себя не щадит. Между прочим, характеризуя себя как патриарха, он без всякой рисовки говорит о себе: "Я еще до выбора патриарха говорил, что первым патриархом не должна быть какая-нибудь яркая личность, а посредственность. Так оно и случилось". Такое смирение прямо трогательно. Не всякий сможет так сказать».

Вот так святитель Тихон сам себя воспринимал. Хотя, конечно, уж кто-кто, а он «посредственностью» никогда не был!

Беседовала Наталья Крушевская