Главная > Журнал > Бог и человек > Что делать, если «Бог молитвы мои не слышит»

Что делать, если «Бог молитвы мои не слышит»

Игумен Лука (Степанов)

Распечатать

Вера у каждого православного христианина неотрывно связана с молитвой. Это сокровенный язык общения с Господом и святыми, музыка сердца, это дорога к Богу, на которой, вероятно, каждому из нас приходилось заблудиться не раз и не два... Какая она – настоящая молитва, как ей научиться, на какие молитвы Господь отвечает, почему не дает просимого и как принять такой «ответ», рассуждает игумен Лука (Степанов), настоятель Спасо-Преображенского Пронского мужского монастыря, заведующий кафедрой теологии Рязанского государственного университета им. С. А. Есенина.

Игумен Лука (Степанов)

– Отец Лука, бывает так, что человек молится, просит что-то у Господа и получает просимое. Кто-то быстро, кто-то спустя годы, кто-то тогда, когда уже перестал просить. Но часто можно услышать: «Господь не слышит мою молитву». Часто ли Вы сами слышите от прихожан такую фразу? И что обычно отвечаете, если с такой проблемой к Вам обращаются?

– Слова эти безрассудные. Как может Всевидящий, Всемогущий, Вездесущий не слышать что-то из того, что происходит в Его мире, если сказано: «Власи главы вашея вси изочтени суть» (Лк. 12: 7)? Дело, конечно, в ожидании, но Господь у нас за веревочки не привязан, чтобы, дергая Его какими-то призывами, обеспечивать себе исполнение иногда желаний, иногда потребностей, а иногда и прихотей. Воля Божия свершается с нами и где-то соответствует произволению нашего верующего сердца. Молитва все-таки не является средством обеспечения необходимыми благами. Молитва – это способ сочетания со своим Творцом, с Источником благ. Господь повелевает с упованием молиться, говоря, однако, и о том, что именно надлежит просить: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6: 33). И когда человек малодушествует, унывает, огорчается, обижается на батюшку, на Бога, что Он не исполняет его заказы, посланные в высшие сферы, то это, как правило, признак отягощенности земными стихиями, интересами и заботами в большей степени, чем своим небесным призванием.

Исполнение просимого при всяком твоем молитвенном обращении ко Господу надлежит оставлять на воле Божией. Богу лучше известно, что нам нужно, когда и в каком виде нам нужно, чтобы это не повредило. И очень часто из земных, желанных нам благ приходят ценности именно тогда, когда перестают создавать риск вреда. Блага земные нам в этой временной жизни непросто иметь, поскольку это владение непременно сопряжено с попечениями, заботами и искушениями. Не зря молится народ: «Благодарю Тебя, Господи, за все, что у меня есть, и трижды – за то, чего нет». Поскольку то, чего я не имею, то и не представляет для меня рискованного владения, могущего отлучить меня от Господа и привязать к себе, или же послужить разжиганию и без того еще не умерщвленных страстей. Так что многое из кажущегося нам необходимым, многое из того, с чем обращаемся мы ко Господу с прошениями, составляет вовсе не то, чем должен человек обладать сию минуту.

Блага земные нам в этой временной жизни непросто иметь

Это же касается и здоровья. Апостол Павел нам показывает пример: «Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня» (2 Кор. 12: 8). А Павел не отличался вспыльчивым и ропотливым нравом. Он с благодарностью нес тот крест, который пообещал Господь еще при его призвании: «Я покажу ему, сколько он должен пострадать за имя Мое» (Деян. 9: 16). И вдруг он услышал ответ: «Но Господь сказал мне: довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12: 9). И эта немощь наша бывает для нас полезнее силы, которая суть не наша, а только Божественное облегчение, до поры до времени нам подаваемое для того, чтобы подвигнуть нас к благодарению. Нам свойственно не уметь, и не желать, и не насыщаться, и душу свою не насыщать благодарностью тогда, когда у нас есть некоторое благополучие.

И приходится Господу лишать нас то того, то другого: то покоя, то здоровья, то мира, то благополучия. И неизбежно человек уже гораздо меньше помышляет об излишествах и об удовлетворении своих страстей по жизни. Ему уже бывает достаточно хотя бы, чтобы срослось хорошо, чтобы не хрустнуло, чтобы миновала горячка, чтобы кашель этот наконец куда-то ушел... Человек думает: «Хотя бы вернулось, как было, и я буду ценить уже то, что есть». Вот потому и не торопится Господь с исполнением наших прошений.

«Сила Божия в немощи совершается...»

– Как при этом научиться не обижаться на Бога?

– Народ говорит: кто обижается, тот просто глуп, а уж обижаться на Бога... К сожалению, видимо, это состояние есть у людей: «И третьего дня я просил, вчера обращался, и вот по-прежнему сознаю я себя в той же невыносимой обстановке, а потому нет больше доверия не то, чтобы моей молитве, а Тому, Кто ее слышать не хочет!» А может быть все-таки лучше предъявить требования к своей молитве? Ибо окончание молитвы, как говорит святитель Иоанн Златоуст, – это получение просимого. А какое время пребывания в молитве нам нужно – это Господь знает лучше, чем мы. Не нам с Него спрашивать времена и сроки, которые Он положил во власти Своей.

Такая обидчивость имеет место в душе гордой, надменной, для которой свои собственные чувственные интересы бывают выше этой чудной перспективы объятий Небесного Отца, которые открыты для кающегося. И когда мы достоинство блудного сына с себя стряхиваем, облачаемся в любимого старшего сына, который вроде как не изменял Богу и должен пользоваться всеми благами Его, то происходит с нами то же, что и случилось со старшим сыном: он оказался самоизгнан из дома отца своего из-за недостатка сострадания к кающимся, к брату своему, из-за этой обиды на отца, которая вспыхнула из-за немилосердия и лишила его части на пире в доме отчем.

Так что верное лекарство от обидчивости на Бога – это покаянная молитва, стяжание духа самоукорения, в котором единственно развивается душа христианская в здоровом направлении.

– В общем, на себя посмотреть внимательно, получается?

– А кто так не делает, тот просто оторван от реальности, не смотрит в зеркало.

– Как человеку осознать, что нормальные отношения с Господом – это диалог, процесс, над которым и сам человек должен трудиться непрестанно?

– Вообще всякое оставление за Господом какого-то функционала (здесь Ты мне нужен, здесь Ты мне не нужен), всякое нечувствование Его преобладания во всех обстоятельствах жизни своей – это признак окаменения сердечного. Это некоторая ожесточенность, в которой человек лишается здравомыслия и ясновидения. Человек, которому отношения с Господом не составляют главной заботы жизни, несомненно, увлекся стихиями века всего и более принадлежит временному, чем вечному. С таким в разведку не пойдешь. В том смысле, что он пока еще неблагонадежен ни как прихожанин, ни как кающийся грешник для какого-то высокого послушания, ни толком для монашества, ни толком для супружества. Почему? Потому что для него пока не очевиден совет опытных: «Поставь Господа во главу дел и забот твоих, и тогда все остальное примет свое законное и полезное место».

Поставь Господа во главу дел и забот твоих, и тогда все остальное примет свое законное и полезное место

И здесь вопрос не в какой-то дискуссии с Богом по поводу Его праведности, а в смирении своем пред Господом и Его благодеяниями, которыми мы непрестанно пользуемся. Ребенок, который питается матерью, и в то же время ею пренебрегает, и считает этот функционал для себя вторичным, конечно, нездоров. Ребенок, который любит мать, который без нее не мыслит, плачет, едва какая-то вынужденная разлука отнимает ее у него, – это здоровое проявление сыновних чувств, а в отношении ко Господу – здоровая религиозность.

Но в наше атеистическое время при этой системе образования, оторванной от религии, конечно же, большинство соотечественников вырастает в совершенно языческом сознании, потихоньку пробиваясь в лице некоторых передовиков, которые все-таки вступают в храм Божий, начинают посещать в день воскресный Церковь Православную, готовят свою генеральную исповедь, начинают исповедоваться регулярно. И вот в лице этого авангарда и происходит ответ на это недоумение про выяснение отношений с Богом. Именно осознание и дальнейшее движение к Отцу Небесному составляет признак здорового духовного развития, которое не дискуссия с Господом о Его актуальности для меня, не выяснение, прав Он со мной или не прав. Нет мыслей: «Был бы Он искренне заботлив, разве попустил бы произойти тому и сему нежеланному для меня?» Все это в свете того смиренного состояния, которое свойственно кающемуся, уже совершенно растворяется, не требует никаких ответов, потому что человеку уже и верится, и плачется, и вообще легко.

Но принципиальный шаг к этому – это как-то раз увидеть свою беспомощность без Бога. Увидеть подлинную запущенность своей не столько прически, сколько души в эгоистических скитаниях по этой жизни. Так что слово Господа, с которого начинается проповедь Его, общественное служение, произнесенное устами Иоанна Предтечи: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3: 2), точно отвечает нам на последовательность движения ко Господу и открывает те силы в душе, которые становятся причиной настоящего с Богом единения. Это то самое покаяние, которым все начинается, продолжается и завершается на пути богопознания.

– Вы говорите о том, что у нас сейчас реальность атеистическая, общество скорее языческого склада. Люди же все равно пытаются искать какую-то истину, поэтому и прилепляются ко множеству разных течений – кто куда. Можно ли сказать, что это связано именно с тоской по Богу?

– Конечно, человек же – существо неавтономное, он не может, как ледокол во льдах, дробить торосы и ледники окружающей жизни, пробивая сам себе жизнь и путь в светлое будущее. Человек из небытия, призванный в чудный свет Господень, облаченный радостями и чувственной жизнью, а самое главное – свободой нравственного выбора, личностным сознанием, не может обходиться вне источника всех этих благ. И если он по причине почти сознательного лукавства не желает признать бытие Божественной Личности, при этом совершенно непоколебимо признавая себя самого личностью, откуда-то взятой: из плесени, в капусте его нашли, аист принес, – является такой самодовольной, самоценящей себя персоной. А как же эта персона может быть одаренной всеми персональными свойствами, если не высшей степени Личность ей это делегировала? Тут большой догадливости не нужно, или хотя бы не нужно лукавства добровольного, в котором пребывает большинство людей, не желая прежде всего вступить на путь покаяния. Для этого и требуется оправдывать свою самостоятельность в этом мире, закрывая глаза на очевидность Божественного бытия. Причина происхождения, существования каждого из нас – это, конечно, Божественная Личность, Которая является источником всех благ и целью нашего бытия.

В советское время была пьеса с названием «Она в отсутствии любви и смерти». В отсутствии любви ко Господу и в отсутствии осознания смерти – в окончательной богооставленности как результате жизни без устремленности к небу человеку приходится удовлетворять свою потребность духовного питания и духовного единства с Источником всех благ всякими суррогатами.

Суррогаты эти бывают разными. Часто это оккультизм, нездоровая мистика с каким-то болезненным пантеизмом, каким-то обожением и обожанием земных предметов, ожиданием от них сверхъестественного могущества. Название китайских лет, созвездия, в честь которых именуют себя родившиеся в определенный период года, гадания на кофейной гуще или какие-то формы собеседования с падшими духами, посещение поврежденных психически психологов, которые сами строят свою работу совсем не на христианской антропологии... Все эти представления о человеке недалеки от мировоззрения Эллочки-людоедки: «Шалишь, парниша», «у вас спина белая», «жуть». И их наука о том, что надо, полюбив себя, стряхнуть с себя всякие зависимости, всякое крестоношение, всякое самоукорение, всякое покаяние, находят очень быстро тропинку к сердцам современников: люди, едва вступившие в Церковь, уходят из нее, и, например, вместо несения супружеского креста размениваются на легкомысленные отношения. И все это, конечно, следствие того отчуждения от подлинного богообщения, которое есть в Церкви Православной, которое устроил Сам Господь, оставив нам Свои щедро подаваемые в Церкви духовные дары. Но вот прикормить к ним современника бывает очень непросто.

«Сплю, а сердце мое бдит»

– Какая молитва быстрее доходит ко Господу? Как правильно молиться?

– Чудный учитель молитвы для современников – святитель Феофан Затворник (Вышенский). Его жизнь была посвящена молитве непрестанной. И не только литургической, но и в его высоком богословии, в его трудах по святоотеческому наследию, в его экзегетике – везде присутствует высокий молитвенный дух. Его формулировки о молитве, мне кажется, бесконечно современные и наиболее востребованные. Как дело совершенно таинственное и небесное, как возношение ума и сердца к Богу, молитва понуждает говорить о себе в понятиях апофатических («апофатикόс» – «отрицательный, отклоняющий, отказывающийся»). Удобнее сказать, какой она не должна быть, чем четко указать, что человек должен переживать во время молитвы. Так вот, святитель Феофан прекрасно очерчивает недопустимое при молитве. Во-первых, воображение, которое называют самой чернорабочей функцией внутреннего человека, – оно вовсе не приводит к подлинным духовным реальностям. Далее – разгоряченность, которая отражает гордостное и самомнительное состояние человека. Разгорячение душевное, самовосхищенность, нервозность – явно не то мирное и трезвенное устроение, которое прилично богомольцу.

Разгорячение душевное, самовосхищенность, нервозность – явно не то мирное и трезвенное устроение, которое прилично богомольцу

В молитве также недопустимо сознание своей значимости. Как фарисею в притче Господней непривычно молиться, осознавая себя «якоже прочие человецы» (Лк. 18: 11). Если следовать подобным определениям, которые можно встретить в трудах святителя Феофана Затворника о молитве, ты не ошибешься и, конечно, нащупаешь это молитвенное состояние.

Молитва еще и тем важна, что она не какое-то конечное правило или просто произнесение. Молитвенные тексты служат исключительно тому, чтобы прийти в молитвенное расположение, а в нем уже и нужно пребывать христианину всегда, и днем, и ночью: «Сплю, а сердце мое бдит». И в этом состоянии хождения пред Богом состоит подлинное молитвенное делание.

Недостаточно того, что ты ставишь себя перед иконочкой в своей келии и берешь в руки молитвослов, прежде долго от этого увиливая по причине всяких бытовых мелких забот или утомления, или нежелания, или Интернет-переписки... Но ты молодец, что все-таки встал, наконец, или даже присел на некоторый аскетический стульчик в своем красном уголке. Но ведь это еще не завоевание духовного Эвереста, на который ты призван Господом. Теперь твое дело – это все-таки найти струны сокрушения сердечного в сердце своем, и если не видимыми слезами, то сердечным самоукорением украсить свою внутреннюю храмину при приступании к Вездесущему, Всемогущему, Всеведущему Богу.

По идее необязательно было и вставать перед иконами. Если бы удобно было среди земных забот и движений прийти в это устроение, о котором мы говорим... Святые и в еще более сложных условиях не теряли молитву – вот это самое пред Богом предстояние. Одному святому диавол, по попущению Божию, примерещился как змей, обвил его по рукам и ногам и, своими страшными зубами терзая плоть его, в лицо святому выплевывал его собственную плоть. И этот святой, осознавая вражье коварство, сохранялся в том же мирном духе, в каком был и до страшного искушения. Это и есть цель – сохраниться посреди суеты века сего в этой памяти Божией.

Не случайно Христос дает Своим апостолам наставление о молитве. «Сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя» (Лк. 22: 31–32), – обращается он к Петру и к другим апостолам. И это как раз основание, ибо вера во Христа, освежение в своей памяти реальности духовной жизни и делает естественным для человека восходящее из глубины сердца по Господу воздыхание. Вот в правильной молитве, я думаю, так. Но надо обязательно помнить, что церковная молитва поддерживает молитвенное хождение вне храма, а бдение и трезвение, стремление не забывать о молитве вне храма поддерживает расположение, теплоту и церковные молитвы.

– Молчание, когда ничего не происходит, – это тоже ответ. Как научиться слышать ответ Бога на свои молитвы?

– Ответ Бога – таинственная позиция. Не нужно обольщаться по этому поводу и свое успокоение совсем неблагодатного происхождения считать тем, что тебе его Бог на сердце положил. На самом деле это некое бесчувствие и неспособность к чутким и благодатным ощущениям, поскольку очень часто ответ Божий состоит в умении смириться. И когда ты смирился, подчинился обстоятельствам – не греху, а обстоятельствам, тому, что оказалось частью твоего креста, то в этом ты видишь участие Божие и благодатные последствия своего к Нему воззвания.

Рассматривать ответ Божий как только лишь очевидное исполнение того, что тебе было надо, неразумно. Тут больше на ум приходит чудная история из 90-х годов. Копилка церковная находится возле храма на улице вместе с каким-то предложением о пожертвовании и с обещанием помощи Божией. И вот один толстосум, остановившийся возле этой копилки, пытается впихнуть туда крупную пачку денег, не освобождая ее от бумажки. Останавливается другой и говорит первому, который пытается засунуть в копилку пачку денег: «Братан, я пробовал. Эта штука не работает». Нужно иметь в виду, что опускание каких-то монет или даже толстой пачки совсем не обеспечивает исполнение того, что на самом деле «братанам» по жизни нужно. Сочетание с Господом в лучах Его благодатных энергий составляет цель молитвенного восхождения, поэтому не выполненные Богом прошения по земным обстоятельствам надлежит принять так, как и апостол Павел это делал: смиряясь, доверяя Самому Господу и пути собственного служения.

«Пусть все будет так, как хочет Бог»

– Как научиться с благодарностью и вниманием принимать волю Господа?

– Вероятно, невозможно благодарить Бога за то, к чему ты не был готов, или за то, чего ты не желаешь себе по жизни, если прежде себя не приговоришь внутри своего сердца к месту последнему. Не случайно Господь советует всякому званому на пир (а для нас пир жизни еще не закончен) занимать последнее место (см.: Лк. 14: 7–15). И тогда воля Божия о тебе будет тебе утешением, потому что для человека, который считает себя недостойным самой жизни и всех благодеяний Господних, оказывается великой радостью приглашение занять место почтенное, оказаться на виду у прочих гостей, каким-то образом послужить Самому Хозяину пира. И напротив, в положениях эгоистичных, в которых мы возрастаем с юности, крайне сложно быть благодарным воле Божией, в связи с претензией на особые льготы.

В положениях эгоистичных, в которых мы возрастаем с юности, крайне сложно быть благодарным воле Божией

Как побороться с этим несмиренным устроением? Конечно же, чтением молитвы «Отче наш», потому что в ней есть чудодейственные слова «да будет воля Твоя, яко на небеси и на земле», есть напоминание о хлебе насущном, подаваемом нам Господом на всякий день, без которого мы не в состоянии день простоять и ночь продержаться. А также воспоминания об искушениях, которых гораздо больше, чем наших сил им сопротивляться, о кознях диавольских, которые превосходят всякую меру испытаний человеческих. Как предупреждал апостол своих учеников: «Нас еще искушение не постигло, только человеческое, а не то демоническое, против которого нет иной помощи и средства противостояния, кроме всемогущей, величественной, Божественной десницы» (см.: 1 Кор. 10: 13). И вот, погружая ум в слова молитвы, подключая сердечное им сочувствие, человек может постепенно приходить и в это «не во что же себя вменение». Только это устроение делает из человека счастливца, у которого всё в жизни управляется.

Есть в одном патерике такое святоотеческое наблюдение, оно даже вынесено популярным американским писателем Куртом Воннегутом в один из романов: «Раньше я все время хотел, чтобы было так, как я хочу. И я видел, что все бывает не так, как я хочу, а так, как хочет Бог. И тогда я сказал: "Пускай все будет так, как хочет Бог". И с тех пор все происходит по моему желанию». У Воннегута один из его героев такую святоотеческую мысль озвучил: «Господи, дай мне душевный покой, чтобы принимать то, чего я не могу изменить, мужество – изменять то, что могу, и мудрость – всегда отличать одно от другого».

Это же касается некоторых зачатков смиренномудрия, когда мы заблаговременно признаем, что «не являемся бубенцами на колпаке фортуны», и верим, что не допустит нам Господь быть «подошвами ее башмаков», как о том говорит Шекспир устами Гамлета: «По счастью, наше счастье не чрезмерно: /Мы не верхи на колпаке Фортуны. /Но также не низы ее подошв?»

– Наверное, каждому верующему знакома мысль о том, что в какой-то момент Господь покинул человека. Как в такие моменты не отчаяться?

– Несправедливо было бы опровергать реальность таких моментов, если и Сам Христос на Кресте воззвал: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27: 46). Видимо, была необходима эта совершенная тоска за всё творение, которую Он пережил на Кресте, в том числе и для того, чтобы каждого из нас в жизненных испытаниях воодушевить надеждой на последствия креста. Если мы с Ним терпим – с Ним и воцаримся.

Здесь нет иного утешения, кроме того, о котором говорит апостол Павел. Иные не получили избавление от страшной скорби, от насилия над ним, от ожесточенного терзания врагом, но только лишь для того, чтобы наследовать лучшее при воскресении.

Утешением в своем бессилии и беспомощности может быть только образ и пример Христа и Его Креста, который оказался совершенно необходим для всех тех будущих даров человечеству, которые последовали за ним. Слова апостола Павла, побеждающие всякую скорбь богооставленности: «Ибо для меня жизнь – Христос, и смерть – приобретение» (Флп. 1: 21), как раз отражают это последнее упование, которым может утешиться человек. Крест Христов – осознание его необходимости в своей собственной жизни, чтобы через установленную Богом для всех нас смерть искать восхождение к Самому Господу.

– Нужно ли молиться о чем-то конкретном? Или же Господь Сам видит и знает, что нам нужно, и без нашего участия может Сам устроить жизнь любого человека?

– Без нашего участия Господь с нами ничего не делает существенного, кроме того, что уже дал и в чем поддерживает наше бытие. Нет греха, говорит святитель Иоанн Златоуст, непроизвольного. Грехом является всё то, в чем участвовала недобрая человеческая воля. «Всякое даяние благо и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов» (Иак. 1: 17), но идет навстречу человеческому произволению. Подлинные блага, подаваемые Господом, являются следствием нашего желания, навстречу которому действует уже всемогущая благодать. Она раздвигает кажущиеся несокрушимыми своды и препятствия и наполняет человека для того доброго служения, на которое он настроен.

Святитель Иоанн Златоуст называет избранничеством обхождение благодатью Божией сердец человеческих в поисках готовых ее принять, потому человеку надлежит желать добро, устраивать свою жизнь в соответствии с волей Божией, с твердым упованием на то, что Господь окажется Содеятелем в твоем движении. А это совсем не то же самое, что безучастно ожидать свершения над собой круговращения событий: «что воля, что неволя – все равно», «будь что будет», «была не была», «пропадай всё пропадом, я вместе с этим самым пропаду» или «захочет Господь, так и спасет меня». От этого «воняет» каким-то кальвинизмом, фатализмом, каким-то ложным учением человеческой предопределенности, какой-то неучастливости человека в деле собственного спасения, устроения своей жизни и жизни вечной. Нет, мы призваны к активному проявлению своей воли навстречу Господу. А уже Он и устраивает все остальное, что без Его могущественной помощи невозможно.

Мы призваны к активному проявлению своей воли навстречу Господу

Если же речь идет о каких-то несущественных земных благах, таких, как повышение зарплаты, смена автомобиля, улучшение жилищных условий, нужно понимать, что только кажется, что после получения этого очевидного блага все наладится. В принципе, конечно, надо помнить, что Бог знает, что нам нужно.

Первое из разумных сил Бога – ум, то есть понимание и исчисление всего того, что с кем бы ни происходило. Это не какой-то суперкомпьютер, в котором бесконечное количество ячеек памяти, и потому вмещается все земное и Небесное в его компетентность, всякий малый аспект нашей внутренней и внешней жизни. Этому созерцанию человек должен позволить укорениться в собственном сердце. Он должен сам реализоваться в этой жизни, признавая ту духовную реальность, которую открывает нам Священное Писание. В свете этого откровения удобно будет рассмотреть свою жизнь как, с одной стороны, во всем от Бога зависимую, а с другой стороны, – по любви Его, всегда принимающую в нее то, что ты сам для себя выбираешь.

– Иногда бывает такое ощущение, что то, что ты просишь, – это мелочь, и не стоит об этом просить. Просить или не просить?

– Все святые, к которым обращались люди со своими мелочными заботами, всегда являли милосердие и любовь. И святителю Феофану писали крестьянки окружающих сел, жалуясь на падеж скота или болезнь куриц. Но никто из великих не пренебрегал такими просьбами, являя милосердие, любовь к ближнему. Они эту немаловажную мелочь доносили до Господа в духе попечения, в духе пастырской любви к просящему о молитве.

Очевидно, что молитва – это не только движение к богопознанию, но и свидетельство любви к ближнему. И именно в духе любви молитва, представление наших нужд и намерений, может быть, и не очень значительных пред очами Господними, – это не суетное требование о мелочах, а сочувствие, сострадание тому ближнему, которому это надо.

В молитве о ближнем, о каких-то заботах хорошо не считать малым то, что не относится к высоким делам спасения. В отношении своих сердечных прошений, может быть, и неплохо чаще вспоминать пример святителя Иоанна Златоуста, который говорит о слуге, вызванном к царю, чтобы слуга назвал царскую награду, которую хотел бы получить за хорошую службу. И если он попросит от царя горсточку навоза, то не получит никакой награды, но будет с позором изгнан как пренебрегающий величием государя своего. И так говорит Иоанн Златоуст: «Если вы с горячностью просите только о благах земных для себя и этим увлекаетесь, то уподобляетесь этому безрассудному слуге».

«Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь...»

– Когда радуешься даже по мелочам, искренне благодаришь Господа за что-то, кажется, что Он ближе, и в таком состоянии часто даже не просишь, а только подумаешь о чем-то, и все получается именно так, как подумалось. Почему так? Явно есть какая-то связь.

– Радость, о которой вы спрашиваете, – это то главное состояние, в которое христианин должен прийти и сохраняться в нем. Так говорится в Первом послании к Фессалоникийцам: «Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе. Духа не угашайте. Пророчества не уничижайте. Все испытывайте, хорошего держитесь. Удерживайтесь от всякого рода зла. Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте, и ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа» (1 Фес. 5: 16–23). Есть воля Божия о вас, и кто эту волю Божию о себе исполняет и за всё благодарит, тому радость его неотъемлема, и тот, конечно же, видит осуществляющимися все свои желания.

Но в это светлое чувство прийти совсем не так легко. Это не просто кричать среди Великого поста «Христос Воскресе!», как это делал преподобный Серафим Саровский, приветствуя всякого приходящего к себе. Это не какое-то копирование некоторых пасхальных батюшек, которые всегда в возвышенном и радостном настроении являются для многих из нас примером пастырского служения. Твоя собственная мирность появляется именно из того смиренномудрия, которое человек воспринимает как главную задачу и самое желанное богатство для внутреннего приобретения. Оно появляется из крестоношения своего собственного христианского жительства, труда будничного, молитвенного труда, труда ради ближнего. В этих постепенных усилиях сохранить исполнение своей церковной жизни и рождается то самое радостное устроение, которое, несмотря на различные скорби, тревоги и внешние неустройства, не оставляет человека. Мало того, заставляет его чувствовать себя счастливчиком, как младенчика на руках матери. И тогда действительно всё, о чем он может пожелать, оказывается у него. А он не желает ничего не угодного Богу. И из этого рождается такая чудная гармония воли Божией и воли человеческой.

Беседовала Ольга Бобовникова

Игумен Лука (Степанов) 17 марта 2025

Издательство
Сретенского монастыря