Потерянные грехи и другие рассказы
Интересные, добрые, поучительные, а порой и смешные истории об обычных людях, которые идут по жизни с Богом.
«Мир стал другим, и мы стали другими». Смерть как преображение жизни
Умерла Олеся. В Крещении – раба Божия Александра. Не умерла – отошла ко Господу. Потому что у Бога все живы. Она помогала у нас в храме – в «Харлампиевой сторонке». Это чайная для прихожан. Отпевали ее в Москве, в НИИ Склифосовского, а потом увезли на Родину – в Белоруссию. Там и похоронили.
|
Меня на отпевании не было, меня и в Москве тогда не было. Сидела в деревне под Оптиной пустынью. Из наших была только Ира, которая и привела ее в нашу «сторонку». Другие не смогли. Да я и с Олесей, если честно, знакома была не так, чтобы близко. Она появилась недавно – зимой. Мы с ней и не говорили особо.
– Привет.
– Привет.
– Мне суп. Спасибо.
Вот и все разговоры.
«Потом» может не быть
А тут она вдруг стала какой-то очень близкой. В момент, когда я была от нее почти за триста километров. И когда казалось – поздно. После того, как увидела несколько пропущенных звонков от Светланы (она главная по трапезной). И сообщение: «Позвони, как будет возможность». Сразу екнуло: «Что-то случилось». Случилось.
– Я уже не раз замечала, – говорила мне потом Света, – приходит к нам в чайную человек. И вот в этой суете, когда ты постоянно занята какой-то ерундой, ты просто не успеваешь с ним общаться. Хотя бы на пять минут сесть и поговорить. Чтобы понять, кто он, что. Вот что я могу сказать об Олесе? Да буквально несколько фраз.
Знаете, это очень такая болезненная тема. И вечная. Живет рядом кто-то. «Привет-привет», «как дела?», «нормально». Ну и всё. А что он думает, чем дышит, что у него болит, что его радует или тревожит? Потом-потом, сейчас времени нет. А оказывается, что этого «потом» может не быть.
Это как у меня, знаете, было. Мы со Светой как раз вспомнили. Есть у нас там еще одна Светлана – постарше. И вот она однажды ко мне подходит:
– Лена, а ты что со мной не здороваешься?
А я и не видела ее. Думала о своем и прошла мимо.
Второй раз подходит – уже в «сторонке»:
– Лена! Ты не здороваешься чего?
А я смотрю на нее и не вижу, потому что сижу и пишу свою статью. Мне не до Светланы, хотя она и постарше. Я вся в своих мыслях. А статью пишу о том, как важно быть неравнодушным к другим. Вот так-то. Пишу правильные вещи, а живого человека не вижу. День не вижу, два не вижу. А потом может быть поздно.
Пишу правильные вещи, а живого человека не вижу
Вот и сейчас. Ушла Олеся, а я только вот узнала, что и в храме-то она не очень давно. Можно сказать, начала воцерковляться. Что с нашей Любой они когда-то вместе помогали приюту для животных в другом районе. И вот встретились здесь, у нас. Удивились. А с нашей Ирой они вместе работали в авиакомпании. А потом Ирина подошла к Свете и сказала, что Олеся очень хочет помогать в «Харлампиевой сторонке». Так она там и появилась. Красивая, яркая. Но я и внимания особо не обратила. Так – на минуту. Их там у нас много, девчонок. И Вася еще – паренек.
Эх, поговорить бы мне с ней тогда те пять минут! Хотя бы про приют для животных. Про то, как в храм пришла. Я же ничего-ничего о ней не знала. И даже не знала, что она болела. И что у нее муж и сын, которые очень за нее переживают.
Человек с жуткими болями отправлялся домой умирать
И вот когда мы семьей были в нашей деревне, позвонила Света и рассказала, что у Олеси рак. Что болеет она уже несколько лет, и в 2021 году у нее удалили часть желудка. Потом была ремиссия, появление ее в нашем храме и в «сторонке». А этим летом она исчезла. Ее не было какое-то время, а потом девчонки узнали, что она в больнице – рецидив рака. Не буду описывать все медицинские «вещи», да это и не нужно. Основное, что после одной из операций Олесе делали дренирование печени и почек, ее состояние резко ухудшилось. Анализы были плохие, и начались сильные боли в животе. Это было 15 июля, по-моему. А 22-го ее выписали из той больницы, потому что помочь уже ничем не могли. Паллиатив – это не их профиль. А именно к этой категории она теперь относилась.
Но беда была еще и в том, что у Олеси не было московской прописки. И какие-то серьезные препараты для существования в домашних условиях она получить не могла. А несколько других больниц тоже отказались ее принять. Получалось, что человек отправлялся домой умирать с жуткими болями. Я такого, слава Богу, никогда не видела. Но видела Света, у которой с такими болями уходил от рака муж.
|
Единственным вариантом в такой ситуации была платная клиника, потому что на Родину она просто не доехала бы. Мужу удалось быстро договориться с одной, и тогда же, 22-го числа, Олесю туда и перевезли. Шансов было немного, но врачи там готовы были побороться за ее жизнь. Всегда ведь есть место чуду, правда? Ну или хотя бы сделать так, чтобы человек нормально ушел.
В этот момент Света мне и позвонила. Спросила, не могу ли я организовать у себя на странице сбор. Конечно, могла бы. И вы знаете, дальше было какое-то чудо.
Не пройти мимо чужой боли
Нет, Олеся не выздоровела. Но это было настоящее чудо любви, которому я из раза в раз не перестаю удивляться. И, наверное, никогда не перестану. Вот кажется, ну какое это чудо – сто рублей, двести, тысяча. Это всего лишь деньги. Да, в тот момент они были нужны. Да, мы вместе с прихожанами и подписчиками собрали почти 400 тысяч, и для таких маленьких страниц, как моя, это много. Хотя потом я узнала, что муж Олеси потратил немного больше. Но главное было даже не это.
Главное, что Христос коснулся сердец, и совершенно незнакомые люди – незнакомые и с Олесей, и с ее семьей, и между собой объединились, чтобы помочь. Не прошли мимо чужой беды. А если бы и прошли, их никто не осудил бы. Никто бы и не узнал. Но они вдруг оказались рядом. Все вместе мы радовались, когда узнавали от мужа, что боли купировались, и Олеся начала есть нормальную еду, что она даже начала вставать. И у нее появилось желание общаться с родными. Что она не теряет надежды. И мы верили и надеялись вместе с ней, вместе с ее семьей.
Мы переживали, когда узнали, что у нее сепсис. И испугались, когда муж написал, что у Олеси отсоединилась система от порта, через который подается обезболивающее. Начались сильные боли, но, слава Богу, их удалось купировать. И мы опять радовались, когда узнали, что ей стало лучше и она даже походила по коридору. И верили: еще немного, и она окрепнет. И тогда ей сделают химиотерапию, и все наладится. И Олеся верила, и ее семья.
К ней приходил священник. Исповедовал ее, причащал. Потом она спала – без болей. Чудо. А мы с вами вместе молились.
Но 9-го августа я получила сообщение: «Сегодня ночью, в 0.15, Олеси не стало. Помолитесь за рабу Божию Александру».
Я увидела его только вечером, потому что весь день мы были в Оптиной, а там глушат сейчас Интернет. Беспилотники.
Я еще тогда расстроилась:
– Уйти прямо на целителя Пантелеимона. Почему? Почему не исцелиться в этот день? Мы же так старались, мы так верили. И Олеся верила.
А потом вдруг мелькнуло в голове:
– Наверное, она была готова. Исцелилась душа, и Господь взял ее прямо к Себе. В этот день.
Наверное, она была готова. Исцелилась душа, и Господь взял ее прямо к Себе
И этот день – день рождения нашей второй дочки – Сони. Нашей Софико. Наверное, чтобы я всегда помнила, что была еще рядом со мной Олеся – Александра. И молилась за нее.
Похоронили ее 13 августа. В Предпразднство изнесения Честных Древ Животворящего Креста Господня. Как будто Господь показывал: вот, смотрите. Она свой крест донесла. А дальше – вечная жизнь, где нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания.
А назавтра начинался пост – время сугубой молитвы. И за рабу Божию Александру тоже.
«Вчера родился – сегодня умираю»
Но было и другое. Кто-то говорил мне:
– А зачем собирать? И так ведь все ясно. Человеку уже не помочь. Это все бессмысленно.
– А не лучше ли отправить эти деньги тем, кто еще может выздороветь…
Может, и лучше, я не знаю. Но и тогда не всё было ясно. Последнее слово всегда за Богом, и даже если шансов нет. Знаете, я сейчас хочу рассказать об этом одну историю.
Она не об Олесе. Она о 9-летнем Славке, который умер, наверное, лет пятнадцать назад. Может, чуть больше. Было это еще на Украине, в тех краях, которые сейчас наши новые территории.
У Славки был рак головного мозга. Как-то это по-научному называется, но я не помню уже. В храме его семья – он, мама Татьяна и отец Игорь – и появилась из-за этого. Беда привела. Они очень быстро вошли в церковную жизнь. Славка даже начал алтарничать. И мечтал, что выздоровеет, вырастет, поступит в семинарию и станет священником. Таким, как отец Евгений, у которого на приходе все это и происходило.
|
Помню, что Игорь с Татьяной очень полюбили маленькую икону Иверской Божией Матери, которая висела в том храме в дальнем углу. Ее и не видно почти было. Но именно ее просили они, чтобы выздоровел их сын. И чтобы родился у них еще ребенок. Раньше об этом не задумывались. Славка и так был поздним, когда не надеялись уже. Когда он появился на свет, ей было 39, мужу – 41.
И случилось чудо. Татьяна забеременела. В 48 лет.
А вот Славка умер. И пока был жив, понимал, что умирает. Больше всего он тогда хотел дождаться рождения своего младшего брата – Максимки. Они уже знали, как его назовут. Не дождался. Татьяна родила через месяц после его смерти. Но Славка оставил Максиму на память свой рисунок. Где он сам – здоровый. И младший брат – каким он его себе представлял. Они держатся за руки, а рядом – папа с мамой. И подпись: «Я буду вас ждать у Бога».
– Я навещал Славика каждый день, – рассказывал отец Евгений. – За несколько часов до смерти успел его причастить. И меня тогда потрясло – какой это был достойный уход. Тихо, терпеливо, без истерик. И еще утешал родителей: «Мама, не плачь. Главное – вечность. Жизнь быстро проходит. Вчера родился – сегодня умираю». Вот откуда это в 9-летнем мальчишке?
«Она меня понимает»
Как и для Олеси, для Славика тогда собирали деньги. Местные врачи шансов уже не давали. Но кто-то посоветовал лечение за границей. Списались с клиникой, узнали цену и поняли, что таких денег у них никогда не будет. Но была надежда. Пусть крохотная, но была. Как у Олеси.
У Татьяны был брат. Может, и сейчас есть. Занимался он фермерством и был человеком очень обеспеченным, но сестре и племяннику помочь отказался. Нет, он не был каким-то плохим. Хорошим он был, уважаемым. Многим местным жителям у себя на ферме работу дал. Кому-то с жильем помог, кому-то – с лечением. В храм приходил. Не часто, но приходил. Причащался по праздникам.
Но Татьяне сказал:
– Смирись, сестра, все равно парень умрет. Зачем лишние траты?
Собирали деньги прихожане отца Евгения. Давали, кто сколько мог. Ходили собирать по квартирам, магазинам, на рынок, по магазинам. Скидывались семьи одноклассников. Славка умер, когда была уже четверть суммы. Часть денег потратили на похороны. Остальное люди решили отдать семье. Но Игорь с Татьяной вручили их отцу Евгению, чтобы помогал, кому нужно. А на свои средства заказали эти родители, только потерявшие сына, большой красивый оклад для той Иверской Божией Матери.
Иверская икона Божией Матери
|
– Мне кажется, что Она меня понимает, – говорила Таня.
Но главное, что я хотела сказать: многие, кто тогда деньги собирал, уже тогда знали, что никакое лечение не поможет. Слишком агрессивна была опухоль. Прав был брат Татьяны.
– Но вдруг? – говорили добросердечные бабушки, отдавшие свои копеечки. – Богу все возможно. Да и как не поддержать родителей?
«Неужели Господь это ему не зачтет?»
– Может, благодаря этому сбору Игорь с Танюшей не отчаялись, веру в и людей и милость Божию не потеряли, – сказал мне однажды отец Евгений. – И не в деньгах дело, а в любви. Они в сердцах этих людей любовь Христову почувствовали.
А еще я помню Женьку-слесаря. Тезку отца Евгения. Он работал в мастерской рядом с храмом. Простой мужичок, пьющий. Не до белой горячки, но каждый день. В храм Женька заходил только по большим праздникам, чтобы свечку поставить и тут же уйти. Все остальное казалось ему лишним.
– Что я: маленький, что ли? За грехи свои извиняться, плакать? Если нагрешил, буду отвечать, как положено по вашему религиозному закону, – объяснял он как-то отцу Евгению свое нежелание исповедоваться.
И была у Женьки жена Светлана. Женщина серьезная и сантиментам не подверженная. С одной стороны, держала его в ежовых рукавицах, с другой – уважала его мужские нужды и ежедневно выдавала фиксированную сумму на сигареты, пиво и тараньку.
И вот Женька узнал, что храм собирал умирающему Славику на лечение. И в течение недели каждый день стал он приносить отцу Евгению эти свои карманные деньги:
– Пусть пацан живет. Вин же еще малэнкий.
А через эту неделю Женька умер. Утром по пути на работу деньги батюшке занес, а вечером остановилось у него сердце. Славик был еще жив, а Женьки не стало.
Кажется, что смерть – это страшно. Но какие ростки она дает, посмотри только! Живые, свежие, чистые
– Отдал ближнему всё, что у него было: эти свои деньги на сигареты и выпивку, и ушел, – говорил отец Евгений. – Неужели Господь это ему Там не зачтет? Это же его личное преображение. Славкин уход всех нас преобразил. Да и Женькин тоже. Света же его в храм пришла. Уборщица у нас. Кажется, что смерть – это страшно. Но какие ростки она дает, посмотри только! Живые, свежие, чистые.
У Бога случайностей не бывает
Вот и Олесин уход к Богу – это было Преображение. Что бы там ни говорили, что это все зря и зачем мы собираем. Говорят, они с мужем не так давно в храме. И Света рассказывала мне, что, когда Павел, супруг, получал эти деньги и читал слова поддержки и молитв, у него как будто крылья вырастали. Это был какой-то новый, удивительный мир Церкви, который он открыл. Когда незнакомые люди молятся за незнакомого человека, как за родного. И стараются ему помочь.
«Я безмерно благодарен за поддержку всем тем людям, кто молится и желает Олесе выздоровления. И за те средства, которые направляются и дают возможность бороться за жизнь. Но самое главное – это общая молитва и искренние пожелания о выздоровлении Олеси! Бог слышит нас и помогает», – писал он, когда она была еще жива.
«Сегодня Олесю навещал батюшка, который соборовал ее неделю назад. Сегодня мы вместе помолились, и батюшка ее причастил. В очередной раз сегодня убедился – Боженька с нами! Вы даже не представляете, КАКАЯ НАДЕЖДА засветилась В ГЛАЗАХ ОЛЕСИ! И после таинства Причастия Олеся уснула, а когда я вернулся после того, как отвез батюшку, она решила погулять! Ну разве это не ЧУДО!?
Мы безмерно благодарны за участие и ВАШИ МОЛИТВЫ! СПАСИБО И НИЗКИЙ ПОКЛОН!!! БОЖЕНЬКА СЛЫШИТ НАС!!!» – получила я еще одно сообщение.
|
«Низкий поклон и безграничная благодарность всем людям, кто молится и участвует в выздоровлении Олеси. То, что происходит, это невероятно!!! Дай Бог всем здоровья и благополучия. И все, что с нами сейчас происходит, это не просто так!!! Спасибо ВСЕМ, и хранит нас ГОСПОДЬ!!!»
А потом вот это: «Сегодня, 13 августа 2025 года, похоронили мою супругу Олесю, рабу Божию Александру. К сожалению, чуда исцеления в общепринятом смысле не произошло. Но вместе с тем чудо, с точки зрения духовного смысла, абсолютно явно и осязаемо, на мой взгляд, случилось!!! За эти последние три недели многие сотни абсолютно незнакомых людей искренне молились и откликнулись в поддержку Олеси! Родные и близкие объединились и стали ближе и роднее. Мир стал другим, и мы стали другими. Еще раз переоценили, что на самом деле является важным в этой жизни! Ну разве это не чудо! Спасибо и низкий поклон всем! И пусть всех нас хранит Господь!!!»
Мне кажется, это и есть самое настоящее преображение. И нас тоже, которые стали той самой Единой Церковью. Да что там говорить, эта история преобразила даже МВД, которое в последний момент пошло навстречу и сделало ей московскую прописку.
И вы знаете, что еще меня поразило? Олеся совсем немного не дожила до своего 49-летия. А день рождения у нее, угадайте, когда? На ПРЕОБРАЖЕНИЕ. 19 августа. У Бога случайностей не бывает!
Давайте помолимся об упокоении рабы Божией Александры, которая, я уверена, как и маленький Славка, ждет своих у Бога! А потом будет Встреча.
18 августа 2025
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.