Главная > Журнал > Жизнь обители > Возрожденный Молодежный хор Сретенского монастыря

Возрожденный Молодежный хор Сретенского монастыря

Мария Червякова

Распечатать

Мы продолжаем серию интервью с регентами Сретенского монастыря. Сегодня на очереди Мария Червякова, руководитель Молодежного хора нашей обители (МХСМ). Мария рассказала о зарождении и воссоздании МХСМ, о своем музыкальном становлении, об особенностях работы с любительским коллективом, об отличиях богослужебного и концертного пения, а также о повседневной жизни ее хора и его целях на будущее.

– Расскажи, пожалуйста, как ты пришла к музыке? Может быть, это пошло из семьи? Почему ты выбрала этот путь?

– Мои родители не музыканты, но меня отдали в пять лет в музыкальную школу. Я училась на фортепианном отделении. С тех пор все и началось. Поскольку я занималась в православной Свято-Димитриевской школе, как и все мои братья и сестры, вопрос, куда дальше идти учиться, не стоял – в православное учебное заведение. Таким образом я сначала отучилась в хоровом училище при Свято-Тихоновском университете. Будучи уже студенткой, я поняла, что хочу знать о музыке больше, развиваться и найти для себя что-то новое. После окончания училища я поступила в институт музыки имени А. Г. Шнитке, окончила там бакалавриат, магистратуру и прошла ассистентуру-стажировку на кафедре. И до сих пор продолжаю там свое обучение теперь уже в аспирантуре.

– Ты преподаешь в институте?

– Да, я преподаю на кафедре несколько дисциплин: хоровое дирижирование, чтение хоровых партитур, читаю лекции по хороведению вокалистам и веду исполнительскую практику. Также я являюсь хормейстером межкафедрального хора теоретиков и пианистов «Камерата».

– Как получилось, что ты стала регентом Молодежного хора Сретенского монастыря?

– Мои братья учатся в Сретенской духовной академии. Один – в аспирантуре, другой оканчивает магистратуру. Как-то встал вопрос о том, чтобы возродить молодежный хор в монастыре. Поскольку я знала многих, в том числе благочинного монастыря отца Афанасия (Дерюгина), я и очутилась здесь. По благословению наместника было принято решение воссоздать молодежный хор, и меня пригласили в качестве руководителя. Все началось с маленького состава, поначалу нас было человек десять-двенадцать. Мы оперативно подготовили первую ночную службу в монастыре. Точкой отсчета нашей богослужебной жизни мы считаем Литургию с 1 на 2 июля 2022 года, когда мы спели в первый раз. А что касается концертной деятельности, то мы считаем отправной точкой 4 ноября, когда мы первый раз выступили с концертом в монастыре в актовом зале. После службы мы спели перед прихожанами и священством и таким образом презентовали Сретенский молодежный хор в несколько ином качестве и звучании.

Мы спели перед прихожанами и священством и таким образом презентовали Сретенский молодежный хор в несколько ином качестве и звучании

– К тому времени состав хора стал шире?

– Да, людей стало больше. Хористы приводили своих друзей, и было уже 20–25 человек.

– А что означало возродить молодежный хор?

– Дело в том, что молодежный хор имеет свою историю. Он существует с 2011 года. Я как раз писала одну из своих работ про специфику работы Молодежного хора Сретенского монастыря для института, и для этой работы были найдены ниточки, связывающие нас с первым молодежным хором, которым руководили семинаристы. Первый хор зародился на Севере в поездке «Родной земли». После этой поездки участники стали собираться, выступать на концертах и на службах. Хор просуществовал до тех пор, пока студенты не окончили семинарию. Это был первый период становления хора. Затем было небольшое затишье, после чего пригласили первого регента Аллу Загурскую, дирижера с профессиональным образованием, которая занималась коллективом с 2014 года до начала ковидного 2020 года. Потом по понятным причинам хор распался, и собраться заново уже не удалось. А в 2022 году поступило предложение воссоздать молодежный хор.

– Получается, что ты оказалась в нужное время рядом? Как это происходило?

– Идея о воссоздании хора витала в воздухе. Меня пригласили в монастырь на знакомство. Я прошла собеседование с отцом Павлом (Полуковым), в то время руководителем Духовно-просветительского центра монастыря. Он спрашивал про мое образование и сразу сказал, что есть запрос на профессионального дирижера-руководителя, который сможет поднять молодежный хор. Я сразу пришла с пачкой документов об образовании и в итоге подошла на эту должность. После этого мне сказали, что я могу приступать к деятельности. Мой брат сразу привел прихожанок монастыря на первую репетицию, с которыми мы нашли общий язык, контакт, и затем уже потянулись друзья друзей.

– Ты занимаешь музыкой постоянно, ведь и основная работа для тебя – это тоже музыка. Нет ли ощущения, что нужна передышка? Может быть, хочется переключиться на что-то другое?

– На самом деле профессия дирижер очень многогранна и включает в себя не только управление хором, это не только, как некоторые говорят, «махать руками в воздухе». Ты выступаешь и как вокалист, и как теоретик, и как пианист, и как организатор. Дирижеру никогда не бывает скучно. Как теоретик, ты постоянно копаешься в произведениях, пытаясь найти особые созвучия и гармонии, чтобы развить у людей эмоциональное и образное мышление. Также важно подбирать грамотный художественно ценный репертуар, чтобы люди обогащали свои знания или вспоминали, например, литературные произведения школьной поры. Например, Александра Сергеевича Пушкина некоторые открывают для себя заново на репетициях. А так у меня и молодежный хор, и службы, и работа в колледже, и кандидатская, раньше еще была работа в хоровой школе. И никогда мне не было скучно.

– Ты очень здорово об этом говоришь, с удовольствием, и, наверное, устаешь больше физически, чем морально?

– На самом деле очень сильно устаю и физически, и морально, и иногда наступает выгорание. Особенно когда нет понимания и взаимодействия между дирижером и хором, тогда всё кажется впустую. Как руководитель ты вкладываешься в хор и когда не получаешь обратную связь, то задаешь себе вопрос: зачем все это нужно?

– Каково тебе, как профессионалу, работать с любителями?

– Непросто, но интересно. Это примерно так же, как и с детьми, в принципе. Конечно, везде присутствует своя специфика. Но если работаешь с детским хором, то свой научно-музыкальный язык перерабатываешь в более простой вариант, чтобы детям было понятно. С любителями ты лишь иногда опускаешься на детский уровень, чтобы им было понятно на первом этапе, но потом ты уже поднимаешь планку, поэтому не теряешь свой профессиональный уровень в работе с ними. Очень важно держать в тонусе и себя, и коллектив. Мы не профессиональный хор и не будем им никогда. Но ничто не мешает нам стать чуточку лучше, чем мы есть. Мы будем стремиться к профессиональному звучанию, а для этого стараемся разбираться в музыкальной терминологии, композиторах, стилях, жанрах, эпохах и т. д.

Очень важно держать в тонусе и себя, и коллектив. Мы не профессионалы и не будем ими никогда. Но мы хотим быть лучше

– Как ты сейчас отбираешь людей к себе в хор?

– Главные требования – это голос и слух. Если есть координация между слухом и голосом и понимание, как интонировать высокий или низкий регистр, то это уже хорошо. В этом случае я предполагаю, что у человека будет неплохой рост в коллективе. Человек пришел уже целенаправленно в хор, у него есть высокая мотивация и потребность в том, чтобы развивать себя. Это стимулирует певца заниматься в хоре на репетициях и дома. Почти у всех моих певцов нет музыкального образования, но есть хороший голос и слух от природы.

– А если приходит человек, у которого навыки выше среднего? Например, из музыкального училища.

– У меня есть несколько человек в хоре, которые учатся в музыкальных училищах. Прежде чем взять их в состав, я спрашиваю, какова мотивация. Ведь мы любители и для нас это хобби, а они получают профессию, которая станет для них работой в будущем. Такие ребята мне отвечают, что им интересен репертуар и новые знакомства.

– Суммарно получается, что это слух, голос и мотивация?

– Да.

– Было такое, что из-за отсутствия мотивации ты кого-то не взяла или с кем-то попрощалась?

– Да, у нас были такие случаи. С человеком, который обладает хорошим голосом и слухом, читает с листа, но не хочет ходить на репетиции, мы можем остаться друзьями, но не сотрудничать в рамках хора.

Чтобы удержать интерес, особенно певцов-любителей, нужно постоянно их мотивировать чем-то интересным в репертуаре, постоянно подкидывать новые идеи на концерты и на службы, потому что через это идет развитие коллектива и его рост. Это не выступление на одних и тех же площадках, а выход и на другие. Это их стимулирует и подстегивает становиться лучше.

– До того, как стать регентом молодежного хора в Сретенке, у тебя был именно регентский опыт?

– Да, всю свою студенческую жизнь я пела и регентовала на клиросах в женских и в мужских составах. Пела в Новодевичьем монастыре, в Покровском монастыре. И в женском трио я пела несколько лет подряд с потрясающим регентом, который как раз привил мне любовь к классическим духовным произведениям. Даже одно время пела в мужском хоре у Владимира Горбика в качестве первого тенора.

– Получается, на клирос ты пришла естественным образом. У тебя верующая семья?

– Да. Нас родных детей пятеро в семье. Я старшая, одна моя сестра пианист, окончила Коломенский колледж как исполнитель-пианист и сейчас работает по профессии. Еще одна моя сестра – медик, работает в больнице в отделении эндоскопии, и два брата учатся в Сретенской духовной академии. Мы с детства росли на хоровой музыке. Родители ставили нам виниловые пластинки, среди которых было всенощное бдение С. В. Рахманинова. При этом родители сами не музыканты, но тем не менее так получилось, что все дети со слухом, с чувством ритма, с голосом и играем на разных инструментах. По маминой линии у нас в роду все протоиереи, и я думаю, что все как раз были с хорошими голосами. Может быть, это и пошло оттуда.

– Мне кажется, что духовность в человеке часто находится рядом с музыкальностью. Как ты считаешь, чем отличается выступление на концерте от службы?

– На самом деле очень многим. Зачастую концертное исполнение мешает молящимся и служащим. И дирижеру очень важно понимать специфику исполнения одних и тех же сочинений в условиях храма и на концертной сцене. На службе не нужны страсти и эмоции, все должно быть гораздо строже, не допускаются никакие резкие динамические перепады. Мы стараемся петь максимально ровно, чтобы служба не превратилась в концерт. Бывает, что мы можем немного переборщить с эмоциями, потому что певцы хотят, чтобы красиво звучало. Но мы с этим боремся, и я думаю, все у нас получится. И, конечно же, когда ты исполняешь то же самое сочинение на концерте, можно найти моменты, которые зацепят как исполнителя, так и слушателя. Чтобы была видна разница, что это не служба. Иногда есть проблема, что хор может из концерта сделать службу, потому что одни и те же сочинения могут повторяться без каких-либо музыкальных изменений. И так же из службы хор может сделать концерт. Эта грань очень тонкая, и дирижеру нужно ее чувствовать.

На службе не нужны страсти и эмоции. Стараемся петь максимально ровно, чтобы служба не превратилась в концерт

– Когда у вас спевки к службе и к концертам, они проходят по отдельности или сразу?

– Репетиции у нас проходят два раз в неделю по два-три часа. Я разделяю репетицию на подготовку к службам и подготовку к светским мероприятиям. Я не могу сделать так, чтобы одна спевка была полностью посвящена Литургии. Тогда у меня «просядет» все остальное. Есть такой момент, что любители могут забывать элементарные вещи, если партию не пропеть лишний раз. то есть постоянно нужно возвращаться к старому, потому что это не профессиональный хор. Хотя бы один раз им нужно спеть и вспомнить обязательно, потому что бывает, что долго не поешь какое-то произведение, а потом оказывается, что его подчистую забыли.

– Как ты считаешь, что самое главное в вашей деятельности?

– Одной из целей я могу выделить духовно-нравственное просвещение молодежи в хоровом коллективе. Очень важно приобщение к классике, откат к традиционным произведениям, потому что на правильно подобранном репертуаре нужно воспитывать молодежь. Многие коллективы сейчас исполняют современную музыку, а классическую намного реже.

– У тебя есть любимые песнопения? Что особенно трогает сердце? Понимаю, что сходу может быть сложно ответить.

– Наверное, «Милость мира» Киевский распев П. Г. Чеснокова и «Херувимская песнь» Софрониевская П. Г. Чеснокова – сколько бы ее ни пели, в ней постоянно открываешь что-то новое для себя, ее хочется исполнять чаще.

– Какой у вас график? Сколько бывает служб, выступлений?

– Восемьдесят процентов нашей деятельности – это репетиции. Если брать один месяц, мы поем два раза службу в монастыре и стабильно один-два концерта. В данный момент у нас в октябре было два выступления, в ноябре три. Ребятам интересно выступать в разных местах. Год назад мы выступали в Рахманиновском зале московской консерватории. Ребята удивились, когда я им рассказала, что в этом здании раньше располагалось Синодальное училище. Там висел портрет императора, там обучался будущий композитор П. Г. Чесноков. Когда они узнавали эти детали, конечно же, это их мотивировало. Что касается концертной деятельности, мы всегда стараемся, если брать по сезонам, чтобы было два-три только наших концерта. Одно дело, когда ты выступаешь на фестивале в числе прочих всего минут пять. В таких условиях очень сложно раскрыться, показать себя. Очень хочется петь побольше. Зачастую не хватает времени просто попеть. Ты только успеваешь исполнить пару произведений. А сольные концерты, конечно, помогают ребятам распеваться и раскрываться. Они хотят петь, а я только за их развитие. Значит, будем делать новые программы и стараться выступать чаще.

– У вас случались поездки со службами?

– Не очень часто это получается, потому что все ребята взрослые, работающие или учащиеся, и вырваться всем вместе куда-либо очень сложно. Но пару раз в год мы стараемся выбираться. В этом году в августе мы поехали во Владимир и там спели три службы. Первую – в храме Покрова на Нерли. Это была давняя мечта наших хористов. Всем очень понравилось, получилась душевная служба. Чувствуется, что храм намоленный, и там поется по-другому. Вечером этого же дня мы пели всенощную в соборе Владимира с архиерейским хором. А в прошлом году мы ездили в Петушки вместе с духовником нашего хора – отцом Афанасием, который нас окормляет и во всем поддерживает.

– Для кого-то профессиональной целью может быть выступление в Зале Церковных Соборов. У вашего хора есть подобные цели?

– Лично моя глобальная даже не цель, а миссия, может слишком глобально сейчас скажу, – постараться сделать переворот любительского пения в Москве и в России. Хочется, чтобы певцы любительских хоров были не на каких-то подпевках. Система у нас, к сожалению, находится в несколько плачевном состоянии, и хочется ее несколько поднять. В моих силах сделать со своим хором хотя бы шаг навстречу тому, чтобы поднять любительское пение. Чтобы люди, которые поют в хорах, не относились к этому легкомысленно. Да, мы не будем никогда профессионалами. Но пока будет такое отношение, ничего не изменится. Также стоит отметить тот факт, что необходимо воспитывать публику. Когда мы даем концерты, я постоянно говорю ребятам, чтобы они рассказывали своим близким о музыке, приглашали всех на концерты и понемножку образовывали тем самым нашу публику.

Моя глобальная даже не цель, а миссия – сделать переворот любительского пения в Москве и в России

Что касается площадки, очень хочется выступить в Большом зале консерватории. Чтобы это произошло, нужно очень много лет трудиться. И не просто спеть пять минут на сцене в рамках фестиваля, хотя это тоже огромный шаг в развитии коллектива, а выступить со своей программой. Будем к этому стремиться. Кроме того, у меня есть огромное желание создать свой фестиваль духовной музыки. Чтобы задействовать не только свой хор, но и другие любительские коллективы Москвы. Хочется глобальных масштабов, чтобы фестиваль шел не один день, а, например, неделю. И чтобы коллективы могли не просто попеть, но и пообщаться, подружиться. Чтобы все любительское хоровое пение опять-таки поднялось на другой уровень, чтобы руководители начали общаться друг с другом, обмениваться опытом.

– Отец Афанасий говорил, что вы проводили хоровые лагеря. Расскажи, пожалуйста, что это?

– Хоровой лагерь – это иная форма творческой деятельности коллектива. Обычно хоровые лагеря проходят летом по типу обычных летних лагерей. Все собираются в какой-то локации, общаются и разучивают новый репертуар. Главная цель хорового лагеря – это выучить в черновом варианте репертуар на будущий год, а также это и совместный отдых, который способствует укреплению здоровых дружеских отношений в коллективе.

– То есть вы выбираете локацию и там живете какое-то количество времени?

– Да, как правило, неделю. В прошлом году у нас получилось собраться на большой даче, которая вместила 20 человек из хора. Там мы жили неделю. У нас был четкий график, когда мы занимаемся, утренняя и вечерняя репетиция. Индивидуальные занятия по сольфеджио, по вокалу встраивались в расписание дня. Когда оставалось время, мы ходили купаться на пруд, отдыхали, вместе смотрели фильмы. В этом году мы тоже организовали в лагерь, но уже в другом формате. Он проходил в монастыре, в Москве, был такой невыездной формат. У нас была утренняя репетиция, потом мы обедали, отдыхали. Затем у нас были уроки гласового пения, после чего проходила вечерняя репетиция, то есть целую неделю мы были вместе, только жили у себя. Это в итоге облегчило нам жизнь с нового сезона в изучении сложного репертуара. То, что мы выучили в лагере, нам очень пригодилось, потому что, если бы мы начали заниматься только с сентября по два раза в неделю, мы бы не осилили сложный репертуар. Я очень рекомендую и советую всем проводить такие хоровые лагеря. Да, это сложно организовать. Это требует огромных сил и затрат, но результат того стоит.

– Как ты считаешь, какая мотивация у ребят, когда они приходят? Мне кажется, что просто на интересном репертуаре сложно долгое время петь правильно. Это все равно наскучит. Почему люди не только приходят, но и остаются?

– Подтянуть свои вокальные и хоровые данные. Как молодой специалист, я что-то могу донести до них, более глубоко посвятить их в хоровую деятельность, более детально рассказать о композиторах, заняться вокалом и развитием голоса. Репертуар тоже немаловажен, в том числе богослужебный. А также концертная деятельность и другие проекты способствуют развитию коллектива.

– После храма Покрова на Нерли есть ли еще какое-то место, куда бы вы хотели поехать спеть?

– У меня есть мечта доехать-таки до Санкт-Петербурга и спеть в Казанском соборе. Я прекрасно понимаю, что в ближайшее время эта мечта не осуществится. Это действительно очень сложно: всех собрать и вырваться. А еще, если ты замахиваешься на Казанский собор, то нужен и немаленький состав. Если для профессионалов не проблема спеть службу после бессонной ночи, то для любителей это уже проблема. Нужно распеться, проснуться, собраться. Ведь люди в храме не должны страдать от некачественного пения.

У меня есть мечта доехать-таки до Санкт-Петербурга и спеть в Казанском соборе

– Вашему хору уже два года. Есть ли у вас свои традиции? Что-то такое, что стало вашей фишкой за это время?

– Игра «Тайный Санта», хоровой лагерь. Также традиция давать дирижировать многолетие имениннику. А еще я все думаю о том, чтобы найти итоговую песню, которая стала бы визитной карточной хора, своего рода гимн, но пока я такую не нашла. Очень хочу, чтобы она появилась. Должно быть так, чтобы она понравилась и мне, и хору.

– У вас есть какой-то специальный период, когда вы берете новых людей?

– Главный период, когда я беру людей на прослушивание, – это конец мая. Во-первых, мне важно, чтобы человек, который пройдет отбор и попадет в хор, прожил летний период каникул и вернулся, если он осознанно принял решение заниматься в хоре. Во-вторых, потому что хоровой лагерь в августе, и мне важно, чтобы новые люди были интегрированы в хор и в рамках испытательного срока попробовали себя в качестве певца молодежного хора. Если репертуар сложный, они чувствуют, что не потянут его с сентября, тогда они могут уйти. В сентябре могут подтянуться другие заинтересованные люди. Мне важно, чтобы люди спелись друг с другом, даже если они в чем-то отстают.

– Удается ли тебе молиться во время того, как ты регентуешь?

– Мне сложно, потому что это любительский хор, есть своя специфика. Нужно следить за целым рядом хоровых задач. Чтобы все пели вместе, слаженно, четко, чтобы никто не уснул. У нас есть практика, когда я делю хор на четыре части, чтобы люди прокачали свое умение петь в маленьких составах, а не «прятались» в большом хоре друг за друга. Как только дирижер отпускает «вожжи», любительский хор начинает понемногу расползаться, поэтому регенту очень сложно всех держать в тонусе и одновременно молиться. Может быть, у меня еще мало опыта. На данном этапе для меня это практически невозможно. Когда хор сам будет понимать, что петь, какой тон, как петь, в каком темпе, то можно будет успокоиться и помолиться.

– У тебя в хоре есть заместители или помощники?

– Да, у меня есть два человека с образованием, уже состоявшиеся выпускники музыкальных учебных заведений – студентка МГИМ им. А. Г. Шнитке иногда меня замещает на репетициях. В качестве регента меня заменяет мой муж. Что касается подготовки к концертной деятельности, то это я доверяю студентам с образованием.

Беседовала Анна Голик

Мария Червякова 10 февраля 2025

Издательство
Сретенского монастыря