Потерянные грехи и другие рассказы
Интересные, добрые, поучительные, а порой и смешные истории об обычных людях, которые идут по жизни с Богом.
За шаг до Вечности
Продолжаем рассказ о пожилых монахинях Алексеевского женского монастыря, для которых в обители была устроена богадельня.
Первый постриг в богадельне
Матушка Анна (Щербакова) поселилась в богадельне в ноябре 2000 года, в это время она еще не была пострижена. Именно она стала первой монахиней, принявшей постриг в храме богадельни цесаревича Алексия.
Матушка Анна была, как сейчас говорят, человеком эпохи. Она помнила всех наших первосвятителей: Святейших Патриархов Тихона (Белавина), Сергия (Страгородского), Алексия I (Симанского), Пимена (Извекова) и Алексия II (Ридигера). Еще маленькой девочкой, вместе с папой она была на отпевании святого Патриарха Тихона. Рассказывала, что, когда подходили с ним прощаться и давали последнее целование, папа поднял дочку, и маленькая Аня приложилась к руке Святейшего Патриарха Тихона. Она на всю жизнь запомнила, что руки его были теплые и мягкие, как у живого. Получив, можно сказать, благословение от почившего святого Патриарха, Анна пронесла веру и верность Спасителю до конца своих дней.
А жизнь ее прошла в страшные времена лютого богоборчества. Родилась Анна Акимовна Щербакова накануне революции в 1916 году. В благочестивой верующей семье Щербаковых она была самой младшей дочерью. О родителях ее известно только то, что звали их, как и родителей Девы Марии, Иоаким и Анна, и что отец до революции был фабрикантом. (Скорее всего, он владел мануфактурой, так как Анна Акимовна однажды подарила одной из насельниц старинную скатерть, сделанную, по ее словам, на фабрике отца.)
Анна пронесла веру и верность Спасителю до конца своих дней
После рокового 1917 года все имущество Щербаковых отняли, семья осталась в полной нищете. Отец очень сильно переживал эти катастрофические изменения в их судьбе и скоро сошел в могилу. Обе Анны, мать и дочь, лишившись его опеки, остались на улице. Старшие дети жили в таких невыносимо стесненных условиях, что не могли оказать помощь маме и младшей сестре. Приютила их няня Татьяна, некогда служившая этой семье верой и правдой. Ее комнатка в коммунальной квартире была крохотной: всего шесть метров на троих человек, но прожили они вместе многие годы в любви и согласии. Маленькая Анна спала на сундуке, и, можно сказать, на нем выросла. Только после войны матери с дочерью дали свою комнату в коммунальной квартире.
В эти страшные годы ангелом-хранителем обеих Анн стал их духовный наставник известный протопресвитер Николай Колчицкий. Он был настоятелем московского Богоявленского патриаршего собора в Елохове (с 27 декабря 1924 года), где служил до своей кончины. Также он исполнял должность управляющего делами Московской Патриархии (1941–1960) и был близким помощником двух Патриархов: Сергия и Алексия I.
Анне Щербаковой отец Николай заменил родного отца. Во все скорбные и радостные минуты жизни она шла к нему и его матушке Варваре. Часто бывала у них дома как близкий человек. К слову, в Москве до сих пор живут духовные дети отца Николая, которые помнят его как благоговейного священнослужителя, выдающегося проповедника и попечительного отца своей паствы.
Для матушки Анны его кончина стала огромной потерей. Прощание с отцом Николаем происходило в Богоявленском соборе, где он прослужил тридцать семь лет, при участии Патриарха Алексия I, сонма духовенства и молящихся. Храм был переполнен. Патриарх Алексий говорил о покойном как о выдающемся церковном деятеле, много потрудившемся на ниве Христовой, и призывал его паству молиться об упокоении его души. Матушка Анна молилась о нем всю жизнь и сохраняла очень радостную и светлую память.
Другим духовным наставником Анны стал архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Анна познакомилась с ним, когда он служил в Москве в храме Рождества Христова в Измайлове. В это время скончалась мама Анны, ее отпели в храме, но на могиле литию отслужить было некому. Уже на самом Немецком кладбище, где были похоронены все родственники, а теперь и мама, Анна вдруг увидела идущего навстречу священника – это был отец Иоанн Крестьянкин. Он отслужил литию о новопреставленной Анне старшей. И после этой встречи Анна младшая стала ходить в храм Рождества Христова, слушать батюшкины проповеди. А после смерти отца Николая она ездила за духовными советами к архимандриту Иоанну до конца своей жизни. От архимандрита Иоанна Анна Акимовна получила благословение на монашеский постриг и полный комплект облачения. Но по своей скромности постриг принять не решалась и почти двадцать лет ждала особой воли Божией.
Духовным наставником Анны стал архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
Здесь надо добавить, что Анна Акимовна трудилась под началом Патриарха Пимена, когда он был еще владыкой. Многие годы она верой и правдой служила Богу, работав в Церкви бухгалтером. Сначала в храме Покрова Божией Матери в Лыщикове, а затем главным бухгалтером в Московском епархиальном управлении под началом владыки Пимена до тех пор, когда он стал Патриархом.
Пока была молодая и в силах, Анна посещала монастыри, особенно Псково-Печерскую обитель, где после войны подвизался отец Иоанн (Крестьянкин), и Пюхтицкий женский монастырь, где ее наставляла в духовной жизни известная старица блаженная инокиня Екатерина. Так в трудах и молитвах прошла жизнь матушки Анны.
Осенью 2000 года Анна Акимовна переехала жить в богадельню при храме Всех Святых. Ее постриг совершился необыкновенно. В богадельне знали, что однажды архимандрит Иоанн сказал Анне Акимовне: «Анна, сначала умру я, а за мной вскоре и ты отойдешь ко Господу». И вот он так сильно заболел, что даже не надеялись на выздоровление. Анна Акимовна все еще была не пострижена, но обетование старца помнила. Срочно стали оформлять необходимые документы в Патриархии, облачение уже было готово, осталось только совершить постриг, но кто же это сделает? По благословению отца Артемия Владимирова поехали в Донской монастырь к архимандриту Даниилу (Сарычеву). Дверь открыла его келейница, а встретил сам отец Даниил, он был уже очень слаб и сказал: «Как поеду, у меня послушание из кельи не выходить, один глаз закрылся, а другой совсем плохо видит». Что поделаешь… Келейница его вдруг и говорит: «Да, постриг принять – не платок повязать». Так и ушли ни с чем.
Но буквально на следующий день приехал к отцу Артемию игумен Митрофан. Положительная резолюция на прошение о постриге имелась, и он согласился его совершить. «Матушка, ходить можешь?» «Могу». «Тогда пойдемте в храм, там торжественней будет». Анна Акимовна перед постригом волновалась и все время спрашивала: «А как меня назовут? Так хочу остаться Анной, я так люблю свое имя». А мы, помню, ей объясняли: «Так ведь никто не знает, уж как назовут». «Да, да, – отвечала матушка Анна. – Надо смиряться».
Священник начал совершать первые молитвы, и вдруг обращается к присутствующим: «Есть ли церковный календарь?» Пока шли поиски, игумен Митрофан обратил внимание на икону, лежавшую на аналое: «Это какая святая?» Отвечаем: «Новопрославленная мученица Анна Красносельская». И тут же находим календарь, а игумен говорит: «Уже не надо». И далее мы слышим (о, чудо!), он нарекает Анну Акимовну монахиней Анной в честь преподобномученицы Анны Красносельской! Вот ведь как все устроилось – первый постриг после прославления и после лихих безбожных лет совершен – в честь послушницы Алексеевского монастыря новомученицы Анны (Макандиной), в ее же монастыре, в ее же честь.
Постриг был совершен 4 октября 2002 года. После этого архимандрит Иоанн (Крестьянкин) с монахиней Анной (Щербаковой) прожили еще около четырех лет. Отошли они ко Господу в 2006 году: 5 февраля батюшка Иоанн в Псково-Печерском монастыре, 20 марта матушка Анна в богадельне цесаревича Алексия. Добавим, что вслед за ними, 8 сентября, ушел архимандрит Даниил (Сарычев). Вечная им память.
«Блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его»
Матушка Серафима, в миру Ксения Алексеевна Розова, была одной из старейших насельниц Красносельской богадельни и… ровесницей века. Родилась она в Москве в 1901 году, а отошла ко Господу в 2001.
В благочестивой семье Розовых «религиозное мировоззрение было прочной основой». Отец обладал хорошим голосом, пел в церковном хоре. Однажды его голос услышал Патриарх Тихон и призвал оставить все дела и отдать всего себя служению Церкви, после чего Алексей Розов стал диаконом, а затем протодиаконом в храме Благовещения на Бережках. Духовное образование получил и брат Ксении, и сама она глубоко верила в Бога и сохранила свою веру до конца жизни.
С детства у матушки Серафимы было два призвания: медицина и литература. Как сама она написала в своей небольшой автобиографии: «Между медицинскими и литературными склонностями существует взаимосвязь. Думаю, происходит это потому, что центром внимания врача и писателя является человек. А правильное понимание человека возможно только при целостном его рассмотрении – в духовном и физическом, материальном отношениях»[1].
С детства у матушки Серафимы было два призвания: медицина и литература
Медицина оказалась более сильным призванием. Но из-за того, что Ксения была дочерью священнослужителя, то есть «социально непригодным элементом», ее двенадцать лет отстраняли от вступительных экзаменов в медицинский институт. За это время Ксения Розова на отлично окончила четырехлетнюю частную фельдшерско-акушерскую школу Г. Л. Рогинского. После выпускных экзаменов на торжественном собрании на молодую одаренную выпускницу Ксению Розову обратил внимание официальный гость и заметил: «Этой вашей ученице надо дать путевку в медицинский институт». Ксения была просто счастлива. Но радость оказалось преждевременной. Вместе с ней техникум окончила одна комсомолка. Она узнала об этой рекомендации и сообщила, что отец Ксении служит в Церкви. И путевку в медицинский институт отдали ей. Узнав об этом, Ксения горько плакала, но, будучи человеком верующим, поняла, что это воля Божия. В 1925 году она поступила работать медицинской сестрой в Центральную транспортную больницу, которая находилась на платформе Яуза Ярославской железной дороги. Семь лет девушка проработала в этой больнице, это много дало ей как молодому специалисту.
что на Бережках. Фото Н. А. Найденова
В 1927 году Ксения поступила на ВГЛК, где проучилась два года, усвоив науку знаменитого пушкиниста М. А. Цялковского о чтении книг. Эта наука много помогала ей в дальнейшей жизни. В 1932 году, когда Ксении в двенадцатый раз отказали в поступлении в институт, она пришла в полное отчаяние. Тогда знакомый психолог посоветовал ей поменять профессию, и Ксения ушла работать в библиотеку. Душа ее успокоилась, и Ксении опять захотелось хотя бы узнать, как учат студентов-медиков. Как пишет матушка Серафима в своих воспоминаниях: «Я сказала об этом священнику храма Благовещения в Бережках, в котором была прихожанкой, состояла диаконисой в апостольнике, несла послушание: пела и читала на клиросе, будучи послушницей на пути к тайному монашеству. Настоятель храма сказал мне: "Чего проще, в клинике медицинского института принимает на работу член приходского совета (назвал ее имя). Скажи ей, я велел дать тебе работу". Она предложила мне на выбор по желанию несколько свободных мест. Одно из них было в Московском институте лечения опухолей с хирургической клиникой, куда я и поступила работать»[2].
Руководство института само предложило Ксении поступать на вечернее отделение института. Сдав экзамены на отлично, в 31 год Ксения наконец-то поступила в институт. В учебе, особенно при составлении истории болезни, ей всегда помогала наука М. А. Цявловского о чтении книг. Ее истории болезни педагоги называли диссертациями. В 1938 году Ксения окончила Первый московский медицинский институт и была оставлена аспирантом на кафедре истории медицины. Тогда это была единственная в стране кафедра, и Ксения оказалась первым аспирантом. На защите кандидатской работы ей сказали, что это почти докторская диссертация. Ксении предложили дописать главу, после чего можно было бы защищать докторскую, но этому не суждено было сбыться: началась Великая Отечественная война.
Ксении предложили работу в Государственном издательстве медицинской литературы (Медгизе), где она проработала четырнадцать лет. Здесь при работе с авторами она получила возможность полностью применить науку о чтении книг. Матушка Серафима была редактором знаменитого труда ныне причисленного к лику святых архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого) «Гнойная хирургия».
Матушка Серафима была редактором знаменитого труда архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого) «Гнойная хирургия»
Многие авторы хотели работать с таким профессиональным редактором. Однако Ксения, глубоко верующая, всегда ходившая в церковь, оказалась неугодной для такой работы, поэтому ее уволили. По совету духовника она поступила в Издательский совет Московский Патриархии. В это время готовилось первое в советские годы издание Библии, вышедшее в свет в 1956 году.
Хотя власти официально отстранили Ксению Алексеевну от службы, но впоследствии загружали работой нелегально, не имея равных ей специалистов.
Когда пришло время издания разнообразных книг Русской Православной Церкви, в 1993 году матушке Серафиме предложили заняться подготовкой рукописи православного церковного календаря. Ей тогда было 92 года. Вышло в свет семь ее ежегодных православных календарей. А в 2000 году появился последний выпуск – «Календарь для чтения 2001».
А в 2001 году матушка Серафима отошла ко Господу. Она похоронена в Алексеевском монастыре, на территории храма Всех Святых, на том месте, где некогда было знаменитое Алексеевское кладбище.
* * *
В ХХI веке, видимо, сначала в Царствии Небесном стал собираться новый Алексеевский монастырь. Его ушедшие в путь всея земли монахини, и запечатлевшие в начале двадцатого века свою веру мученичеством, и насельницы богадельни в самом его конце молили Бога об открытии обители. Их молитвы дошли до Божиего Престола: монастырь, закалившийся «как злато в горниле», вновь возрожден.
[1] Розова К. Подарок пушкиниста М. А. Цявловского. М., 2001. С. 45.
[2] Там же. С. 50.
3 июля 2024
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.