Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления
«Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления» – очень важная и ценная книга, которую будет интересно перечитывать каждый год, открывая для себя всё новые смыслы.
Фарфоровая чашечка Александра Грина
Жизнь писателя Александра Грина была беспорядочной, полной скитаний и горя. Он много пил, бунтовал против системы, периодически оказывался в тюрьме, совершенно не умел распоряжаться деньгами и терял друзей из-за вспыльчивого характера и горького пьянства. Он был трижды женат, но женщины уходили от него и его беспорядочной жизни. Только третья жена увидела за всеми недостатками и страстями детскую одинокую душу и осталась с ним навсегда.
музей истории русской литературы
им. В. Даля/Александр Лесс
В то же время, несмотря ни на какие обстоятельства, Грин продолжал верить в чудеса, которые творит доброе и благородное сердце человека, продолжал искать справедливость для униженных и оскорбленных; продолжал надеяться на то, что однажды найдет такое место на земле, где и ему, и вообще всем будет хорошо.
Можно сказать, что это действительно произошло. Теплый солнечный Крым стал для него той самой землей обетованной, которую он всю жизнь искал. Однако от самого себя он так и не смог уйти, он не смог избавиться от пагубных привычек, которые привели его к преждевременной кончине на 52-м году жизни. Но именно в Крыму у него впервые появился дом, очень маленький и бедный, но он принадлежал ему, пусть и всего несколько месяцев перед смертью. Для него этот дом стал исполнившейся мечтой и настоящим счастьем.
Грин умирал тяжело, боли были сильные, он не мог ничего есть, почти не спал. Единственной его радостью была скамейка в тени большого ореха возле дома. Он часами сидел там, повторяя: «Давно я не чувствовал такого светлого мира. Здесь дико, но в этой дикости – покой. И хозяев нет...» Действительно, впервые у его жилища не было хозяина. Вернее, он сам был этим хозяином. Перед смертью Грин попросил позвать к нему священника: исповедовался и причастился. Да, он никогда не был образцовым христианином, но всегда, всю жизнь верил в Бога и по-своему Его искал.
Алексей Варламов, автор биографии Александра Грина (серия «Жизнь замечательных людей»), рассказывает: «Писателю Юрию Домбровскому, которого в 1930 году послали к Грину взять интервью от редакции журнала "Безбожник", Грин ответил: "Вот что, молодой человек, я верю в Бога". Домбровский далее пишет о том, что он смешался и стал извиняться, на что Грин добродушно сказал: "Ну вот, это-то зачем? Лучше извинитесь перед собой за то, что вы неверующий. Хотя это пройдет, конечно. Скоро пройдет"».
В Старом Крыму, в доме, где умер писатель, сейчас открыт музей. Его создала Нина Николаевна, жена Грина. И нет на земле места, которое бы могло рассказать о личности Александра Степановича Гриневского лучше, проникновенней.
Я побывала там несколько лет назад и до сих пор с благодарностью вспоминаю сотрудников музея, с такой любовью, с таким трепетом хранящих воспоминания о писателе и некоторые его вещи. Они рады рассказать о нем всем приходящим и поделиться духом его произведений (кроме «Алых парусов», Грин написал еще шесть романов, несколько повестей, множество стихотворений и рассказов). Некоторые из их рассказов я сохранила и записала для вас.
История первая. Чашечка Грина
Фарфоровая, с тонким голубым узором чашечка до сих пор стоит на полке в начисто выбеленной кухоньке. Хозяина ее давно уже нет, но она продолжает напоминать нам: Александр Степанович Гриневский был мечтателем и идеалистом. Он, как часто случается у таких людей, часто терял связь с реальностью. Просто выпадал из нее или воспринимал как-то очень уж по-своему. Возвращаться обратно обязательно нужно, но как это непросто! Бесконечно сложно. Как быть? Однажды он догадался: нужны помощники – дорогие, памятные вещи. Одной из ниточек, привязывавших его к дню нынешнему, была маленькая изящная фарфоровая чашечка из сервиза его рано умершей матери.
Фарфоровая чашечка Александра Грина
|
Чашечка рассказывала ему о родном доме и хранила тепло материнских рук. Она напоминала ему каждый раз, когда он ее касался, что есть любовь бескорыстная и абсолютная. Не давала забыть, что на свете есть уют и радость общения. Благодаря этим воспоминаниям-ощущениям он снова и снова вставал и шел вперед, вопреки всем горестям и неудачам. Саша носил всегда чашечку за пазухой. Она плавала с ним на пароходе «Платон», куда 16-летний юноша устроился матросом. Они вместе искали золото на Урале. А когда не нашли, Грин подался сначала в лесорубы, а после – в шахтеры. Вместе с чашечкой под курткой. Она сопровождала его, когда будущий писатель поступил на военную службу в Пензенский 213-й Оровайский резервный пехотный батальон. Когда он решил бежать из полка, чашечку взял с собой. Сидел с ней после в тюрьме за революционную деятельность...
Чашечка рассказывала ему о родном доме и хранила тепло материнских рук
Но... Однажды он все же потерял ее где-то. Может, украли. Казалось, что найти уже невозможно. Утрата его была столь велика, что он не мог смириться, не прекращал поисков. Как известно, кто ищет, тот найдет. Или еще: чудеса случаются с теми, кто в них верит. Где-то на базаре, среди старых вещей, он вдруг увидел свою чашечку. Скорее всего, это была не та, а просто похожая на прежнюю. Грин предпочитал верить, что нашлась та самая. С того момента он уже не расставался со своей драгоценностью и берег ее пуще прежнего. Чашечка до сих пор стоит на деревянной полке в кухне его единственного собственного дома, в котором он прожил всего два месяца. Дома, в котором он умер. Дома, который пропитан его духом, как никакой другой. Дома, который был тайно куплен его женой за золотые часики, когда-то подаренные им самим. Это были остатки былой роскоши, последняя ее драгоценность...
Давайте вернемся к тому, что некоторые вещи были особенно важны для писателя. Они напоминали ему о реальной жизни, привязывали к ней, давали возможность почувствовать себя живым. Возможно, именно поэтому самое известное его произведение называется «Алые паруса». Паруса, пусть и необычного цвета, – это всего лишь предмет. Причем довольно прозаичный – оснастка судна. Да, для нас они давно стали символом, идеей, с целым рядом ассоциаций. А для мечтательницы Ассоль, которая выпадала из реальной жизни точно так же, как сам Грин, они были тем самым предметом, который возвращал из грез, пробуждал, позволял почувствовать реальную жизнь. Только Александр Грин мог чувствовать эту связь между простой, обыденной вещью и мечтой, идеей, уводящей в мир фантазий. И только он мог рассказать об этом так чудесно и правдоподобно.
История вторая. Фарфоровый поильник Нины Николаевны
Писатель Александр Грин умирал тяжело. У него был рак желудка, боли не давали покоя ни днем, ни ночью. Его супруга, Нина Николаевна, неотлучно находилась с ним. Она поставила рядом с кроватью мужа небольшой топчанчик и спала на нем, чутко прислушиваясь к каждому движению. В этот момент ее посещали то ли сны, то ли воспоминания.
...С Грином, уже известным писателем, Нина Николаевна познакомилась в Петрограде в 1918 году. Он заболел сыпным тифом и попал в госпиталь. Она была в нем сестрой милосердия. Нельзя сказать, что Ниночка влюбилась с первого взгляда. Пожалела просто. В его взгляде было что-то по-детски трогательное, обезоруживающее. А как он рассказывал! Эти истории позволяли ей поверить, что есть жизнь совсем другая, светлая, радостная, настоящая, что мрак, царящий вокруг, однажды рассеется. Со временем многое в их отношениях изменилось. Она постепенно привязалась к мужу, а потом полюбила. Глубоко, преданно, самоотверженно. Неизменным оставалось одно – острая жалость. Это придавало ее чувствам некую болезненность. Ей порой казалось, что она любит его так же безоглядно, как мать своего больного ребенка. И они вместе скитались по холодным углам Петрограда. Часто голодали... А потом вдруг его произведения стали печатать и платить гонорары. Очень хорошие гонорары.
В 1924 году они вместе переехали в Крым. Сняли в Феодосии целый дом, и… всё было бы хорошо, но Александр Степанович снова запил. Нина запрещала, следила, прятала бутылки. Она пыталась его спасти, но сама же и сдавалась, видя, как он мучается. Потихоньку от него, даже от себя самой, подсовывала ему спиртное. Ей слишком было его жаль.
Тем временем мир изменился. Стране больше не нужны были романтики. Теперь все, затаив дыхание, следили за стахановцами. Восхищались перевыполненными планами.
Никаких бесплодных идей! Везде должна быть практическая польза. Грина сбросили с корабля современности. Причем во всех смыслах. Его больше не печатали, не читали, денег, соответственно, не платили. А откладывать они не умели: такое часто случается с мечтателями. Снова пришла бедность.
Так в 1932 году они оказались в Старом Крыму. В этом небольшом городке четырех ветров. Горный воздух смешивался здесь с лесным, степным и морским. Это создавало и продолжает создавать благоприятный климат. Особенно для больных. Нина Николаевна видела, что с мужем творится неладное. Он худел, желтел, отказывался от еды, но много курил. Не только физическое, душевное его состояние беспокоило супругу гораздо сильнее. Когда они только сюда переехали, он воспринял Крым как землю обетованную, как ту сказочную страну, которую всю жизнь искал. Теперь же красота полуострова, раньше такая манящая, казалась ему зловещей, а воздух – ядовитым. Он, как и прежде, много гулял, но был полон страхов. Скалы, залитые солнечным светом, особенно пугали его пронзительной, смертельной остротой. Поверить в то, что ее супруг безнадежно болен, она не могла. Ему шел всего 52-й год!
Нина Николаевна пыталась найти выход. Она надеялась переломить ситуацию и заставить мужа снова взяться за перо. Ведь он не мог тогда даже писать, будто камень с тех самых злых скал упал и перекрыл его внутренний источник. Когда они купили дом, Грину, казалось, стало лучше. Нина Николаевна воспряла духом. Особенно после того, как к Александру Степановичу вновь вернулось вдохновение. Воображение рисовало ей картины их будущей жизни: она занимается домом и огородом, муж пишет. Ну и что, что сейчас не печатают его произведения. Время изменится, она это знала точно, и снова он будет нужен. Они непременно до этого доживут вместе. Только вот Саша совсем ничего не ест, как он поправится? И она снова и снова пыталась его накормить. Для удобства нашла фарфоровый белый поильник с носиком. Варила супы и жидкие каши и заставляла его есть. Он глотал через силу, только чтобы ее не огорчать. Да и сил спорить у него просто не было. Теперь он уже не вставал.
...Через полтора месяца после того, как они переехали в новый дом, Грин умер. Только тогда Нина Николаевна будто очнулась: зачем я заставляла его есть? Я заставляла страдать его еще больше! И почему я не могла понять этого сразу? И она безутешно рыдала, сжимая белый поильник в руках.
|
Нина Николаевна прожила долгую жизнь. Прошла через страшные испытания, которые обрушились тогда на нашу страну. Но домик и сад (не весь, купленный изначально, только его часть) сохранила. Не просто сохранила, а превратила его в место памяти о муже-писателе и его светлых, сказочных мирах, в которых нет неизбывного горя. Обстановка маленькой светлой комнаты с белеными стенами и синими ставнями сохранилась с того времени неизменной. Кровать, стол, ее топчан, два плетеных стула и немного вещей, особенно дорогих сердцу Александра Степановича. Здесь и сейчас стоит бронзовая собака, с которой он ощущал некое родство; и часы, подаренные братом; хрустальная пепельница и сахарница, в которой стояли и стоят свежие цветы...
А еще здесь есть то, чего нельзя увидеть, но также нельзя и не почувствовать: любовь и жалость, которыми пронизана вся обстановка комнаты. Кажется, каждая вещь, включая белый фарфоровый поильник, несет на себе отпечаток чувств Нины Николаевны.
21 августа 2026
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.