Главная > Журнал > Церковь > Флотской монастырь

Флотской монастырь

Светлана Рыбакова

Распечатать

Самый древний таврический монастырь Святого Георгия находится недалеко от Севастополя, в изумительном месте Крыма возле мыса Фиолент, что в переводе с греческого означает «Божья страна», или просто «Божий». Здесь так прекрасно, что словами не передашь, нужно увидеть. Когда-то здесь был настоящий эдем. Заботливыми иноческими руками он вновь восстанавливается. А как было прежде?

На террасу выходит источник чистейшей воды, а на склоне, на соленом ветру, шелестит дивный сад и щедрый на плоды виноградник. «Кипарисы сбегают от монастыря к морю, по камням и скалам. По этим же обрывам теснятся с ними персики и миндальные деревья. Белый и розовый снег из пахучих цветов круглыми шапками врезается среди темной зелени…» [1]

К слову сказать, после А. С. Пушкина, гостившего здесь в 1820 году и сказавшего, что «Георгиевский монастырь и его крутая лестница к морю оставили во мне сильное впечатление», началась традиция посещения этой святой обители русскими литераторами. Здесь побывали А. С. Грибоедов, уже упомянутый А. К. Толстой, И. С. Аксаков, А. Н. Островский, И. А. Бунин, А. П. Чехов… А на полотне и бумаге его изображали И. К. Айвазовский, В. В. Верещагин, М. М. Иванов, В. Ф. Тимм, К. Боссоли.

После Пушкина, гостившего здесь в 1820 году, началась традиция посещения святой обители русскими литераторами

Расположена обитель наверху горы. Я подошла к краю склона и посмотрела – летим над бездной… Далеко внизу, в море, на небольшой скале Святого Явления возвышается православный крест. С этого все началось.

В 891 году (незадолго до крещения святого князя Владимира), здесь, по преданию, потерпели кораблекрушение греческие моряки. Чувствуя неминуемую гибель, они стали призывать на помощь великомученика Георгия Победоносца. Услышав их сердечную мольбу, святой явился на утесе близ берега, и буря мгновенно стихла. Спасенные греки обрели на этом камне икону святого Георгия, вынесли ее на берег. А наиболее благочестивые из них остались тут жить пустынниками.

По преданию, апостол Андрей Первозванный по пути обращения язычников в христиан ставил жертвенники и назначал епископов из наиболее просвещенных христианской верой учеников. Эти алтари – первые храмы – ставились в горах, лесах и пещерах во избежание разрушения их язычниками. Именно в это время на склоне скалы, величественно возвышающейся над морем, была устроена пещерная церковь, которая и послужила в XI веке основанием Георгиевского монастыря.

К сожалению, старинные документальные источники о монастыре увезены в Константинополь последним архимандритом, правившим монастырем до 1794 года (время переселения христиан из Крыма). Но даже по тем немногим свидетельствам, которые дошли до нас, мы видим, как Господь оберегал Георгиевскую обитель.

С 1081 года монастырем управляли херсонесские епископы. После разорения Херсонеса литовским князем Ольгердом в 1394 году монастырь стал управляться епископом Готфской епархии, заведовавшей церквями от Балаклавы до Судака.

В XIII веке, как уже говорилось, херсонесские земли заняли татары. Но покровительство святого Георгия хранило обитель.

В XIII веке херсонесские земли заняли татары, но покровительство святого Георгия хранило обитель

Позднее в этих местах утвердились генуэзцы. Насаждая католичество, они, однако, не тронули Георгиевский монастырь. В 1475 году турки, изгнав генуэзцев, присоединили Крым, а татарских ханов сделали вассалами Порты. Из-за таких соседей жизнь в монастыре стала заметно ухудшаться.

Приведем для сравнения две цитаты. В 1578 году польский посол в Крымском ханстве М. Броневский пишет о Георгиевской обители: «В том месте есть деревня, не ничтожная, и неподалеку, на берегу моря, на каменистой горе, греческий монастырь. Там обычно празднуют ежегодно торжество святого Георгия благочестивые греки-христиане, еще остающиеся в Тавриде, стекаясь многолюдным сборищем».

Но уже в 1637 году митрополит Серафим, прося у русского царя Михаила Федоровича пособие для монастыря, жалуется: «…и пришли безбожные ногайцы и татары, и осадили нас, и обобрали до конца, и преосвященные и священные сосуды и церковные строения все поломали… Пребываем во многих бедностях и скорбях от безжалостных одержащих нас агарян. Не только те прошлые беды, и в нынешнем году, июля месяца, поймал нас султан и посадил нас в тюрьму – меня и брата моего, попа Димитрия, и взял у нас двести тысяч ефимков (пиастров)». [2]

Нашествие турок и разбои татар привели к тому, что к началу XVIII века из многочисленных монастырей Крыма осталось только четыре, в числе которых был и Георгиевский на мысе Фиолент. Известно, что в 1771 году прибывший на кафедру митрополит Игнатий свою первую службу провел именно в нем.

После исхода христиан из Крыма эта обитель не была покинута, по свидетельству митрополита Игнатия, в ней оставалось три монаха. Ее хранителем стал старец Калинник, пробывший здесь почти целый век и скончавшийся в возрасте 116 лет. Встречу с ним в 1792 году описал коллежский асессор Леонтий Чернявский: «В числе трех или четырех монашествующих я нашел одного русского столетнего старца Каллиника, жившего отшельником в келии ниже монастыря… Много интересного передал мне сей старец. Он тогда считал время своего пребывания в Георгиевской обители 80 лет. Он знал, что татары с еще незапамятных времен имели уважение к целебной силе воды, истекающей из родников в сем монастыре. Впоследствии сам многими опытами удостоверился в том и употреблял оную, как дар Божий, и сим более расположил татар к святому месту. Безмездное и удовлетворительное лечение водой обратило многих мурз и беев к особенному уважению к сей обители. Не было примера, чтобы старшины их приходили к воде с оружием, которое оставляли наверху. Соблюдали пост, привозили с собой рыбу и фрукты… Этот старец уверял меня, что уважение татар к воде причиною того, что монастырь совсем не уничтожен, подобно другим святым местам в Крыму, а особливо в последнее время перед тем, когда Таврия присоединилась к России… Я простился с ним, как сын с отцом. И эта ночь осталась запечатлена в душе моей на всю жизнь».

Несмотря ни на какие напасти, обитель была сохранена. И спустя полтора века в целости и сохранности вошла вместе с Крымом «под крылья двуглавого орла». До 1794 года монастырь находился в зависимости от Константинопольского патриарха, но с этого года им управляли уже по указам Святейшего Синода.

С историей Георгиевской обители тесно связаны имена славных российских адмиралов: Ушакова, Лазарева, Нахимова… И неспроста. В 1806 году Святейший Синод известил императора Александра I о необходимости сделать Георгиевский монастырь базовым для флотских иеромонахов. В 1813 году число иеромонахов по решению Синода было увеличено в два раза, монастырь стал называться флотским. Иеромонахи несли службу на кораблях, в гарнизонах Крыма и Кавказского побережья; подчинялись обер-священнику армии и флота.

Пока продолжалась война, в монастыре шла непрерывная служба «о покорении всякого врага и супостата», о победе русского оружия!

В 1850 году Георгиевский монастырь 3-го класса возвели в степень первоклассного. Благодетелями монастыря можно назвать пять последних российских императоров от Александра I до Николая II, обер-прокурора Св. Синода Константина Победоносцева, севастопольского купца Кази, потомственного дворянина Григория Апарина, Анну Орлову-Чесменскую, дочь Алексея Орлова – героя Чесменского сражения и многих других. У входа в Георгиевский храм с обеих сторон были помещены надписи с именами жертвователей и благотворителей, а рядом две медные позолоченные доски с перечислением царственных особ, посетивших монастырь: «Благочестивейший Самодержавнейший Великий Государь Император Александр Павлович осчастливить соизволил посещением сию обитель 1818 года мая 17, при митрополите Агафангеле Типальдо». (Это случилось накануне загадочной кончины Александра I. Государь прибыл из Балаклавы на верховой лошади и имел долгую беседу с настоятелем Агафангелом.) «Благовернейший Самодержавнейший Великий Государь император Николай Павлович в 1837 году 10 сентября совместно с Александрой Федоровной и наследником Великим князем Александром Николаевичем и Великою княжною Марией Николаевной. В 1837 году 10 октября Великая княжна Елена Павловна при настоятеле митрополите Агафангеле Типальдо».

Георгиевский монастырь

С каждым годом паломников прибывало все больше, и для них построили новую гостиницу, а для офицеров Черноморского флота – флигеля. Но мирную жизнь прервала война.

Особые страницы в летописи монастыря – период Крымской кампании. 14 сентября 1854 года, в храмовый праздник Воздвижения Креста Господня, монастырь был взят англо-французскими и турецкими войсками. В нем находилось 12 монахов во главе с архимандритом Геронтием.

Интересно свидетельство настоятеля Георгиевского монастыря архимандрита Никона (он управлял обителью с 1860 по 1867 год), находившегося в Крымскую кампанию на Соловках.

«Положение Георгиевского монастыря во время плена было противное тому, какое имел Соловецкий монастырь, современно бомбардированный. Там неприятели, приблизясь к обители, начали употреблять военные меры к разрушению оной, несмотря на святость места, а здесь, разбивши город Балаклаву и приблизясь к монастырю, поставили команду, состоявшую из 15 человек. Нарушителей благочиния в монастыре подвергли содержанию на гауптвахте от 2-х до 3-х недель на хлебе и воде.

Не видна ли здесь сила Креста Господня, осенявшая древнюю обитель? Там, в Соловецкой святыне, не пощадили храмов Божиих, употребляя зверские меры к разрушению оных, а здесь все церкви были охраняемы тремя французскими жандармами».

Действительно, французы поддерживали порядок, доставляли все необходимое для жизни обители и охраняли ее. Нередко монастырские храмы посещали главнокомандующие союзных армий со своими офицерами. Бывали здесь лорд Раглан, генералы Симпсон, Кодрингтон, Канробер, Пелисье. Однажды и турецкий главнокомандующий Омер-Паша решил войти в Воздвиженскую церковь «для обозрения икон в иконостасе, написанных Петербургским художником Алексеевым».

Но французы, охранявшие храм, не разрешили войти до тех пор, пока он и находившиеся при нем турецкие штаб- и обер-офицеры не сняли со своих голов чалмы.

Все время пока продолжалась война, в течение почти двух лет, в монастыре шла непрерывная служба «о покорении всякого врага и супостата», о победе русского оружия! Флотские иеромонахи Георгиевского монастыря, находившиеся на кораблях, принимали участие в обороне Севастополя. Особенно отличился иеромонах Иоанникий. [3]

В марте 1855 года французам удалось захватить передовые укрепления русских на Корабельной стороне. Чтобы отбросить неприятеля, защитники под командованием генерал-лейтенанта С. А. Хрулева произвели вылазку, превратившуюся в целое сражение. В закипевшей сумятице боя многие видели впереди монаха с крестом в руке, ободрявшего сражающихся дивным церковным пением: «Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое, победы благоверному императору нашему на сопротивныя даруя…» В этой вылазке иеромонах Иоанникий был контужен и получил смертельное ранение. Мужественного монаха за отличие наградили орденом святого Георгия 4-й степени. Награда для священнослужителя редчайшая. Узнав о геройской гибели отца Иоанникия, граф Д. Н. Шереметев дал вольную его матери и всем родственникам.

После заключения мира монастырская братия получила медали «За защиту Севастополя», а также специально учрежденную награду для духовенства – наперсный крест на Владимирской ленте «В память войны 1853–1856 гг.». Надпись на кресте показывала их смирение и мужество в дни осады: «На Тя, Господи, уповахом, да не постыдимся во веки».

Еще одно событие запечатлелось в истории обители: 14 сентября 1891 года она отпраздновала свое тысячелетие. Это единственный тысячелетний монастырь в России! Многое сделал для подготовки к торжествам игумен Никандр (Чуватин). Организовав сбор пожертвований для проведения праздника, он направил свои усилия на восстановление древней пещерной церкви, существовавшей, по словам братии, еще со времен апостольских. Она была освящена во имя Рождества Христова (работы закончились только в 1893 году).

К встрече гостей иноки отремонтировали гостиницу и кельи, замостили двор, на монастырских террасах разбили парк с тенистыми аллеями, к морю провели новую дорогу и построили каменную лестницу длиной 640 метров, ставшую общей достопримечательностью. Она была едва ли не самой протяженной в Крыму – имела 800 ступеней. Одна из легенд утверждает, что их было 891. Эта памятная лестница сохранилась до наших дней, а в 2020 году ее замечательно реконструировали. Лестница ведет на берег моря (сейчас там пляж), к месту Святого Явления. На самой скале водрузили Крест с изображением Победоносца Георгия, поражающего дракона, и датой «891–1891».

Воспользовавшись удобным случаем, игумен Никандр сделал попытку вернуть монастырю его святыню, вывезенную некогда митрополитом Игнатием в Мариуполь. Это была икона великомученика Георгия, обретенная на скале в 891 году. Чудесно явленный образ (деревянный, резной, изображение выполнено в высоком рельефе, поверхность покрыта краской и позолотой по мастике) представлял собой древний иконографический тип святого великомученика, стоящего с копьем и мечом, с двух сторон обрамленного житийными клеймами. Но она не увенчалась успехом. Впрочем, удалось найти компромиссное решение, о котором 10 октября 1891 года сообщила газета: «Перенесенную на время празднования 1000-летнего юбилея в Георгиевский Балаклавский монастырь икону предложено возвратить обратно в Мариуполь, вследствие усиленной просьбы граждан Мариуполя, но с тем, чтобы ежегодно помянутая икона крестным ходом переносилась в апреле в Георгиевский монастырь и оставалась в нем до 15-го октября, а затем обратно возвращалась в Харлампиевский собор в Мариуполе, на время же отсутствия чудотворной иконы решено как в Георгиевском монастыре, так равно и Мариупольском соборе – иметь точные копии с этой иконы». [4]

В ходе подготовки к празднику петербуржец Александр Хвостов предложил издать альбомы с видами Георгиевского монастыря. Он постоянно оказывал огромную помощь обители, и именно он своими рассказами о монастыре убедил государя Александра III (серебряная свадьба императорской четы почти совпала с юбилеем обители) его посетить. Когда работа над альбомами была закончена, Хвостов преподнес их следующим особам: государю и государыне, Великим князьям, королю и королеве Греции, членам Синода, его обер-прокурору К. П. Победоносцеву, который, впечатлившись, побывал в обители и пожертвовал для праздника 2000 рублей (сумма по тем временам солидная), отцу Иоанну Кронштадтскому, молившемуся об этом богоугодном начинании, преосвященному Антонию (Вадковскому), ректору Санкт-Петербургской духовной академии. Благодаря Александру о монастыре узнало полмира, но удивительно, что, столько сделав для него, сам благотворитель не был лично знаком ни с игуменом Никандром, ни с обителью.

Георгиевский монастырь. Фото 1869г.

На праздник 14 сентября 1891 года прихожан и гостей собралось не менее тысячи. Движимые чувством патриотизма, десять севастопольских купцов даже обратились к своим единоверцам с письмом «Мы христиане», призвав их в этот день закрыть магазины, чтобы больше людей поучаствовало в юбилейных торжествах.

Погода в те дни была восхитительная. Празднование началось заупокойным молением о подвижниках, отцах и братьях, трудившихся в обители в продолжение ее десятивекового существования. Молились и об упокоении воинов в дни Крымской кампании.

Около полудня к обители подошел крестный ход с чудотворной иконой святого Георгия Победоносца, принесенной из города Мариуполя. Преосвященный Мартиниан (Муратовский), епископ Таврический и Симферопольский, возглавлявший торжественное богослужение, принял икону и перенес ее в Крестовоздвиженскую церковь. Там находилась и другая, доставленная к этому дню херсонесская святыня – ковчежец с частицей мощей равноапостольного князя Владимира. Празднество было отмечено необычным крестным ходом, совершенным вокруг ограды обители на следующий день после Божественной литургии, отслуженной во всех храмах монастыря.

Вот как описывает его современник: «Приходилось идти то по краям глубоких пропастей, со дна которых глухо доносился шум морского прибоя, то спускаться по крутым уступам и скатам [...] мощно пел архиерейский хор, и далеко по скалам, садам и морю разносилось это пение. [...] После водосвятного молебна у источника Георгия Победоносца [...] крестный ход спустился еще ниже, к самому берегу моря, и, сев в лодки, поплыл к тому скалистому острову, на котором явился 1000 лет назад св. вмч. Георгий, спасая греков-мореходцев. На острове был отслужен молебен, и все двинулись в обратный путь, продолжая петь тропарь в лодках. Этот "водяной" крестный ход производил неизгладимое и чарующее впечатление. Море в этот день затихло, словно не хотело нарушать своим плеском благословенной тишины, среди которой раздавалось чудное пение "Спаси, Господи, люди Твоя…"». [5]

В дни празднования у монахов появилась мысль устроить в обители обширный соборный храм в память 1000-летия монастыря и в честь чудесного избавления наследника цесаревича Николая Александровича от опасности в Японии. Немедля создали комитет по сбору средств во главе с настоятелем. Как всегда, одним из первых деньги пожертвовал обер-прокурор Святейшего Синода К. П. Победоносцев. Но 20 октября 1894 года Александр III скончался в Ливадии…

Новый император Николай II с императрицей посетили монастырь только в 1898 году и тогда приняли участие в закладке храма Вознесения Господня в честь 1000-летия монастыря. По окончании богослужения государь с супругой обошли верхнюю часть монастырского сада, а затем последовали к месту закладки собора. Здесь их императорским величествам был представлен его план. Далее, заложив в каменное возвышение в виде престола золотые монеты и серебряную доску со словами о закладке храма, Николай II и императрица положили первые камни Вознесенского собора.

Император Николай II принял участие в закладке храма Вознесения Господня в честь 1000-летия монастыря

В 1909 году был разработан его проект, осуществиться которому помешала Первая мировая война.

Интересное воспоминание об одном из посещений Николаем II Георгиевского монастыря нам оставил граф Д. С. Шереметев.

«Этот случай произошел в эпоху Великой войны, в 1915 году. Государь Император, вместе с Императрицей Александрой Федоровной и с Августейшими Детьми прибыли в Севастополь. Государь, любивший после завтрака делать большие прогулки на автомобиле по окрестностям Севастополя [...], неожиданно отправился с Императрицей в Георгиевский монастырь, где он раньше, в прежние годы, неоднократно бывал, но на этот раз в монастыре Его никто не ожидал. Игумен и братия были очень удивлены и обрадованы Высочайшим посещением.

Мы вошли в церковь, и начался молебен. Стройные голоса монахов сразу изменили настроение: точно мы вошли после бури в тихий залив. Все было так молитвенно, проникновенно и тихо. Вдруг за дверьми храма весьма небольших размеров раздался необычайный шум, громкие разговоры и странная суматоха, одним словом что-то такое, что не соответствовало ни серьезности момента, ни обычному монастырскому чинному распорядку. Государь удивленно повернул голову, недовольно насупил брови и, подозвав меня к себе жестом, послал узнать, что такое произошло и откуда это непонятное волнение и перешептывание. Я вышел из храма, и вот что я узнал от стоявших монахов: в правых и левых скалах, в утесах живут два схимника, которых никто из монахов никогда не видел, и о том, что они живы, известно только по тому, что пища, которая им кладется на узкой тропинке в скалах, к утру бывает взята чьей-то невидимой рукой.

И вот произошло невероятное событие, потрясшее всех монахов монастыря: два старца в одежде схимников тихо поднимались по крутой лестнице, ведущей вверх со стороны моря. О прибытии Государя в монастырь им ничего не могло быть известно, ибо и сам игумен, и братия – никто не предполагал о посещении Государя, которое было решено совершенно внезапно, в последнюю минуту. Вот откуда волнение, произошедшее среди братии. [...] Я доложил Государю и видел, что это событие произвело на него впечатление, но он ничего не сказал, и молебен продолжался.

Когда кончился молебен, Государь и Императрица приложились ко Кресту, потом побеседовали некоторое время с игуменом и вышли из храма на площадку.

Там, где кончалась деревянная лестница, стояли два древних старца. У одного была длинная белая борода, а другой был с небольшой бородкой. Когда Государь поравнялся с ними, они оба молча поклонились Ему до земли. Государь, видимо, смутился, но ничего не сказал и медленно им поклонился.

Теперь, после всего происшедшего, думается, что не предвидели ли монахи-схимники своими мысленными очами судьбы России и царской семьи и не поклонились ли они в ноги Государю Императору Николаю II как великому страдальцу Земли Русской.

Много лет спустя слышал я от одного достоверного лица, которому Государь сам лично это рассказывал, что однажды, когда Государь на "Штандарте" проходил мимо Георгиевского монастыря, он, стоя на палубе, видел, как в скалах показалась фигурка монаха, большим крестным знаменем крестившего стоявшего на палубе "Штандарта" Государя все время, пока "Штандарт" не скрылся из глаз…» [6]

Как не раз случалось в истории обители, внешние житейские бури не достигали ее: и 1917 год не принес в уклад ее жизни особых изменений. В течение десяти с лишним лет в Георгиевском монастыре были слышны лишь отголоски трагических октябрьских событий, и 12 оставшихся здесь монахов молились о здравии и спасении православных христиан. Но 1929 год оказался роковым. Монастырь был ликвидирован и передан курортному тресту. До сих пор остается загадкой судьба братии. Существуют лишь версии, по одной из которых 12 иноков расстреляли в Карантинной бухте.

В советское время святыни были подвержены кощунственному поруганию, церковная утварь разграблена. Храм святого Георгия был безжалостно разрушен и сброшен со скалы бульдозером, а на его месте сделали танцплощадку. Крест на Скале Явления разрушили и скинули в море, позже его остатки были найдены аквалангистами и некоторое время хранились в музее воинской части.

В советское время храм святого Георгия был безжалостно разрушен и сброшен со скалы бульдозером

Через территорию монастыря была бездарно проложена канализация, быстро пришедшая в негодность и засорившая источник святого Георгия и склон к морю. Не пожалела монастырь и Великая Отечественная война. В руины превратились гостиница, братский корпус, трапезная, кельи…

14 сентября 1991 года, в день Воздвижения Креста Господня, в честь 1100-летия со дня основания монастыря на Скале Явления святого Георгия вновь был установлен крест. Высота его составила 7 метров, а вес 1300 килограмм. На нем – памятная надпись: «Крест воздвигнут 14 сентября 1991 года в празднование 1100-летия основания Георгиевского монастыря. По благословению епископа Симферопольского и Крымского Василия с милостивейшим участием Черноморского флота, молитвенным усердием духовенства Крымской епархии и благочинного Севастопольского округа священника Георгия Полякова. На благотворительные пожертвования Валерия Алексеевича Черненко».

6 мая 1993 года в монастыре состоялась первая Божественная литургия, которую возглавил архиепископ Симферопольский и Крымский Лазарь, на ней присутствовал командующий флотом Э. Д. Балтин. А регулярные службы начались 7 апреля 1996 года, на праздник Благовещения Пресвятой Богородицы.

Возрождаются утраченные традиции. Первые шаги в сторону взаимодействия флота и Церкви сделаны давно. Живя в мире и согласии, они стараются помогать друг другу.

Моряки и офицеры участвуют в восстановлении обители. Командование воинской части, находящейся вблизи монастыря, любезно предоставляет Крестовоздвиженский храм для проведения праздничных богослужений, в которых участвуют и военные. Отрадно, что ребятам, проходящим срочную службу, все чаще рассказывают о вере и Церкви и по их просьбам организовывают походы в монастырь, где молодые защитники Отечества молятся, общаются со священнослужителями.

На кораблях России вновь взвился Андреевский флаг, девиз которого – «Вера и верность». Белый фон символизирует веру, косой крест – верность. 7 июня 1997 года в Георгиевском монастыре состоялось торжественное освящение Андреевских флагов нескольких военно-морских частей и кораблей города. А пятью днями позже состоялся их торжественный подъем.

Многие работы в монастыре были предприняты трудами архимандрита Августина (Половецкого; 1955–1996), трагически погибшего вместе с иеромонахом Агапитом (Маланичем; +1996) в автокатастрофе. За свою так рано оборвавшуюся жизнь (ему было с малым 40 лет) отец Августин преуспел в делах богоугодных. Он восстановил из руин три обители: Инкерманский монастырь Святого Климента, Балаклавский монастырь в честь великомученика и Победоносца Георгия, скит близ села Терновка, а также семь храмов. Но самая главная заслуга отца Августина – в созидании разрушенных грехом душ человеческих. Он спас многих. Каждому человеку, независимо от рангов и сословий, отец Августин уделял внимание, принимал всегда радушно, оставляя свои дела и заботы. Он был прост и любвеобилен со всеми, а гордыни, по словам прихожан и братии, не имел совсем. Батюшка любил повторять людям свою поговорку: «Все Бог управит», и действительно, после беседы с ним Господь помогал страждущим.

Имея чистую смиренную душу, отец Августин часто просил прощения у своих прихожан, особенно перед смертью, которую, видимо, предчувствовал. Замечалось это в его настроении и словах. И как сказал его духовник, старец Кирилл (Павлов; 1919–2017), ныне почивший в Боге архимандрит Троице-Сергиевой лавры, «души этих иноков созрели для Царства Божия».

16 сентября 1996 года состоялось погребение. В Инкерманский мужской монастырь Святого Климента съехалось более 20 священников, приехал архиепископ Симферопольский и Крымский Лазарь. Чудесами, произошедшими на погребении, Господь показал Свою любовь к погибшим.

Инкерман. Свято-Климентовский монастырь

И благодарность народа к отцу Августину осталась в сердцах, это очень заметно по рассказам и воспоминаниям о нем людей. Святое дело подвижника благочестия продолжается. При расчистке террасы перед восстановленной отцом Августином пещерной церковью были обнаружены фундамент и беломраморные ступени Георгиевского храма. В 2000–2009 годах храм был восстановлен. На плато найден и вновь установлен закладной камень так и не построенного собора Вознесения Господня.

Впервые мы побывали в этом монастыре в середине первого десятилетия нового века. Один из монахов, наш брат-путеводитель, повел в единственный в то время на территории монастыря храм Рождества Христова. Его особенностью является «полупещерный характер: алтарь и наос – пещерные (устроены в средневековой церкви), притвор – наземная пристройка, фасад которой, выполненный в византийском стиле, отличается особой красотой и изяществом». Тем не менее, стоящий на мощной каменной стене, он кажется несокрушимой крепостью.

Сразу у входа, на мозаичном полу, обращала на себя внимание дата «891–1891» – годы земного бытия обители. Сам храм является небольшой светлой пещерой, отличающейся от виденных прежде не то песочным цветом скальных стен, не то совсем уж маленьким размером. Словом, особенный храм.

Белый иконостас со створчатыми дверями, большая икона семи херсонесских епископов-мучеников во всю стену. По центру аналой с образом Воскресения Христова. Все как и везде, но все-таки внутренний облик храма неповторим.

Запомнилось, что в 90-х годах позапрошлого столетия в древнем пещерном храме игуменом Никандром был установлен благочестивый обычай русских обителей – чтение неусыпаемой Псалтири; смена читающих монахов происходила каждые два часа по удару колокола, специально пожертвованного для этой цели харьковским купцом Рыжовым.

Сейчас храм святого великомученика Георгия вновь возрожден. Его белые стены легки, невысоки; когда смотришь с верхней площадки, что находится перед миниатюрной колоколенкой в виде светлой арки, то кажется, что храм летит над морем. При входе в него, слева, находится икона святого великомученика Георгия. Она напоминает чудотворную, явленную в 891 году. Тоже деревянная, резная, святой Георгий стоит в полный рост, держа в своих победоносных руках крепкий щит и разящее копье. Кажется, что пространства и времени нет, лишь бесконечная тишина, и славный Егорий смотрит из прошедших тысячелетий. С ним ничего не страшно, он всегда придет к тебе на помощь.

Белые стены монастыря легки, невысоки; когда смотришь с верхней площадки, кажется, что храм летит над морем

Внутри храм светло-синий, символизирующий небо и Небесный Иерусалим. С расписных стен на нас смотрят святые воины: великомученик Феодор Стратилат Гераклийский, святой праведный воин Феодор (Ушаков), святой Иоанн Воин, покровитель обители великомученик Георгий Победоносец (его чтимая рельефная икона всегда находится на аналое в центре храма), великомученик Прокопий Кесарийский, великомученик Димитрий Солунский, Мироточивый. В этих фресках отразилось исторически сложившееся предназначение этого монастыря, волею Провидения связанного с подвигами воинской славы России.

Небольшой, трехъярусный иконостас из темного дерева, с резным орнаментом, увенчан херувимами и главными в жизни человека словами: «Христос Воскресе!» Над алтарем изображен дивный пророческий лик.

Богослужения проходят молитвенно, чинно, благолепно, клирос поет тихо и духовно. Прихожане доброжелательны.

Монастырский двор – это широкая каменная терраса, круто спускающаяся от ворот к Георгиевскому храму. Светлые братские корпуса, трапезная. Деревья, растущие прямо на скалах, цветочные клумбы, плющ, украшающий монастырские стены…

К слову сказать, в 2019 году на Фиоленте, рядом со Свято-Георгиевским монастырем, появился новый чудный огромный парк, с видовыми площадками на завораживающие морские просторы. Вход в парк венчает белокаменная арка с изображением Георгия Победоносца – небесного патрона этих благодатных мест, его дорожки вымощены брусчаткой, а по периметру сделана ограда, стилистически близкая монастырской, «благодаря чему создается единство ансамбля и целостность композиции». Сразу при входе – монастырская чайная с крышей в виде купола, увенчанного крестом. С дороги здесь можно выпить травяного чая с выпечкой. Этот замечательный парк имеет несколько ярусов, соединенных мощеными тропами-серпантинами, что позволяет свободно перемещаться по его просторам и отовсюду любоваться бездонным морем, отразившим в себе сияющие радостью небеса. Деревья в нем пока небольшие, но они непременно вырастут, чтобы дать его гостям живительную тень. Одна из достопримечательностей – установленный в 2011 году небольшой, стилизованный под часовню памятник с барельефом Александра Сергеевича Пушкина. Поэт, как мы уже писали, побывал здесь однажды, описав монастырь и его знаменитую лестницу.

Из достопримечательностей – установленный в 2011 году памятник с барельефом Александра Сергеевича Пушкина

Когда я впервые оказалась на ее мощных ступенях, сверху защищенных от гор каменной стеной, напоминавшей крепостную, и с невероятной крутизны скал увидела перед собой великий простор, то застыла в немом восторге. Поражающей воображение необъятностью внизу раскинулась васильковая гладь, по которой в разные стороны упорно ползли белые «жуки»-катера и яхты. Эта захватившая душу глубокая синева ближе к горизонту превращалась в бирюзовую невесомость, теряясь в бледно-голубом небе. А над нею, за темной зеленью деревьев, сиял белый монастырь, хранимый Богом тысячу лет и во веки веков.

[1] Марков Евгений. Очерки Крыма. – Киев, 2006. С. 123

[2] Бертье-Делагард А. Л. К истории христианства в Крыму. – Одесса, 1909. 73.

[3] Иоанникий (Савинов) (?–1855) Иеромонах Георгиевского монастыря в Балаклаве, по другим сведениям, Бахчисарайского Успенского скита, участник обороны Севастополя (Крымская война).

[4] Этот образ сейчас находится в Государственном музее изобразительных искусств Украины и является одним из самых ценных его экспонатов.

[5] Зинченко Н. Мыс Феолент и Георгиевский монастырь в Крыму. СПб., 1893.

[6] Граф Дмитрий Сергеевич Шереметев. Из воспоминаний о Государе Императоре Николае II // Московский журнал. № 10(226). Окт. 2009.

Светлана Рыбакова 16 августа 2022

Издательство
Сретенского монастыря