Главная > Журнал > Церковь > Икона, именуемая Цареградской

Икона, именуемая Цареградской

Светлана Рыбакова

Распечатать

«Связующая нить между Богом и человеком»

До наших времен не дошла история Цареградской иконы Божией Матери. Но существует предание, что Цареградская икона в 1071 году была перенесена из Рима в Константинополь в то время, когда произошло отпадение Западной Церкви от вселенского православия, и считалась хранительницей Второго Рима.

В середине XIV столетия для выяснения вопросов, связанных с отправлением богослужения, в Константинополь пришел преподобный Евфросин Псковский (было это незадолго до Флорентийской унии). Он был принят самим Константинопольским Патриархом, который на благословение его пустынножительной Спасо-Елиазаровской обители подарил список Цареградской иконы Божией Матери. Как говорила игумения Елисавета[1], ныне в Боге почившая настоятельница Спасо-Елиазаровского монастыря: «Так Елеазаровский монастырь получил благословение на свое основание от самого Патриарха Византийского и икону "Цареградская". На иконе Матерь Божия держит Младенца Господа на руках, Господь в руке держит голубя – это есть образ Духа Святаго. Одной ножкой Он утверждает кающегося грешника, а другой отталкивает нераскаявшегося. В ладошке у Господа ниточка – связующая нить между Богом и человеком, душой человека и Господом. Этой ниточкой Он связан с нами и по плоти, мы дети Божии по благодати, принимая Его Кровь и Тело во Святом Причастии»[2].

Если верить этому преданию, то получается, что Цареградская икона Божией Матери была хранительницей Рима и после (или незадолго до) отпадения его от православия очутилась в Константинополе, а с принятием Византией Флорентийской унии перешла на Русь, а именно – в Спасо-Елеазаровский монастырь, где впоследствии была сформулирована идея «Москва – Третий Рим». Об этом мы скажем позже.

Когда преподобный возвращался (а с момента его ухода из пустыни минуло, должно быть, немало времени – путь из Пскова в Константинополь был труден и долог), братия, прослышав об этом, вышла встречать его на дорогу, ведущую из Пскова в монастырь. И произошло чудо: на месте встречи Цареградской святыни забил источник. Впоследствии он получил название Пречистенского и прославился как целебный. Чудотворения здесь продолжаются уже несколько столетий. Сейчас на источнике стоит часовня.

Первоначальное название монастыря было Сретенский – в память о встрече Цареградской иконы Божией Матери. Но с возведением собора Трех святителей монастырь стал Трехсвятительским. Позже в память о преподобном Ефросине он был назван Спасо-Елеазаровским.

Цареградская икона Божией Матери со времени пребывания в Елеазаровом монастыре прославилась чудесными знамениями благодати Божией. Множество скорбящих от разорений, голода и пожаров, от раздоров и междоусобиц, от душевных и телесных болезней получили от чтимого образа утешение, здравие и благовременную помощь.

Множество скорбящих от голода и пожаров, от душевных и телесных болезней получили от чтимого образа утешение, здравие и благовременную помощь

Обитель, находившаяся на границе с польскими и шведскими землями, неоднократно оберегалась покровительством Божией Матери от разорений и неприятельских набегов. Так было в 1480 году, еще при жизни преподобного Евфросина, во время нападения немецких войск на Псков. Это повторилось и через сто лет, во время нашествия польских войск Стефана Батория. Такое же чудо произошло и в годы тяжкой войны России со Швецией в начале XVIII века.

Но однажды во время очередного набега (в тот раз на монастырь напали шведы) чудотворная икона была похищена вместе с другими ценностями обители. Однако существует предание, что корабли, на которых шведы пытались вывезти награбленное, затонули в Псковском озере близ впадения в него реки Толбы. Так икона исчезла, но матушка Елисавета говорила, что «икона не ушла из пределов России, она у нас, только на дне морском – озеро наше Псковское не простое, оно освящено этой святыней»[3].

Москва – Третий Рим

В 1453 году турки захватили Константинополь. Сознание религиозных и политических задач, перешедших с падением Константинополя на Москву, выразилось в различных литературных памятниках. У греков распространен был цикл сказаний, имеющих отношение к будущим судьбам империи. Они пользовались значительным доверием, переписывались и тщательно хранились не только частными лицами, но и правительством. В трудные времена было в обычае обращаться к ним за советом и указаниями. Основной мотив всех подобных сказаний один и тот же: Византию посетят бедствия от внешнего врага, но она будет спасена чудесно, посланным свыше царем. Константинопольские жители до самого последнего дня осады города ждали обещанного свыше чуда освобождения.

Так как русские интересовались Константинополем и заимствовали оттуда литературные произведения, то, конечно, и памятники мистического содержания стали известны на Руси довольно рано.

Нашим предкам особенно пришлись по душе пророчества Льва VI Мудрого и приписываемая святителю Мефодию Патарскому, а также истолкованная патриархом Геннадием II Схоларием символическая надпись на гробнице Константина Великого. В пророчестве Льва VI Мудрого говорится, что турки не долго будут владеть Царьградом, ибо явится некий народ, в переводе на русский он значится как «русый народ», который победит измаильтян и овладеет Седмихолмием. И русский читатель видел в этом пророчестве именно русский народ. Пророчество святителя Мефодия приписывает освобождение Константинополя какому-то доброму царю, который придет из влажной страны. В русских переводах к этому пророчеству было приложено толкование: полуночный сей самодержец есть царь и великий князь Московский, сей бусурманскую магометанскую скверную ересь и богопротивный закон истребит и потребит, и погубит до конца. В том же национальном смысле была истолкована русскими и надпись на гробнице Константина.

Падение Константинополя. Неизвестный венецианский художник, XV–XVI в.

«Составители летописных сказаний, дав отчет о завоевании турками Константинополя, имели таким образом свои основания сейчас же успокоить читателя ссылкой на мистическую литературу. Обращаясь с угрозой к Магомету II, летописец имел за собой, так сказать, факты: если исполнились предсказания о судьбе Константинополя в других частях, то почему же не исполниться и тем, по которым русскому царю суждено окончательно победить турок и воцариться в Константинополе»[4].

На этой почве постепенно из века в век развивалась политическая идея Восточного вопроса, то есть предсказанная русским задача – освобождение Константинополя от турок.

А сразу после падения Царьграда русские образованные люди стали задумываться над значением миссии, которая указывалась России императором Львом и святителем Мефодием. Внешними стимулами в этой философской работе были очевидные для всех факты, ибо на земле остался лишь один свободный православный народ – русские. В Москву после падения Константинополя бежали многие греки, здесь нашла приют и гонимая исламом Православная Церковь. В этой атмосфере очень быстро созрела идея о наследовании Москвы Царьграду. Эта идея еще не получила должной огранки, но витала в воздухе, укрепившись еще больше в умах русских людей благодаря женитьбе великого князя Ивана III на Софье (Зое) Палеолог, племяннице последнего византийского императора Константина XI, погибшего при взятии турками Константинополя. Именно после этого брака Московия усвоила в качестве государственного герба двуглавого орла – герб Восточной Римской империи. А после обретения независимости от Орды великий князь стал именовать себя самодержцем, царем.

Совершенно закономерным в этом контексте было формулирование идеи Третьего Рима. А произошло это, как ни странно, не в Москве, а в Пскове. Это тем более удивительно, что как раз в это время Псков переживал время, полное смутных сожалений и неопределенных ожиданий. В 1510 году Псков, сохранявший формальную независимость долее других городов, добровольно (хотя и под угрозой применения силы) вошел в состав централизованного русского государства. Псковичам нелегко далась такая перемена в их судьбе. Из летописных источников известно, что многие псковичи плакали, глядя, как снимают вечевой колокол.

Формулирование идеи Третьего Рима произошло, как ни странно, не в Москве, а в Пскове

Вероятно именно на этой почве прорастает формула старца Спасо-Елеазаровского монастыря Филофея, изложенная в послании к великому князю Василию III, где говорится, что «вся христианская царства снидошася в твое едино […], яко два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти»[5], то есть нам уже некому будет передавать эстафету православного царства: не будет России – не будет и остального міра, наступит конец истории.

Теория исторического призвания Руси была закреплена и в решениях Стоглавого Собора, проходившего в Москве с 23 февраля по 11 мая 1551 года в Успенском соборе Кремля с участием царя Ивана Грозного, высшего духовенства и представителей боярской думы. Через почти четыре десятка лет слова старца Филофея были почти дословно повторены в Уложенной грамоте Московского Собора 1589 года, установившего патриаршество на Руси. В этом документе за подписью Константинопольского (Вселенского) Патриарха Иеремии II его собственными словами специально упоминается «великое Российское Царствие, Третий Рим», что было подтверждено и Собором всех Патриархов Поместных Церквей. Единственный из всех православных властителей – русский царь – стал поминаться Патриархами как покровитель вселенского православия. Идеей старца Филофея руководствовались в своей политике русские государи, включая последнего российского императора Николая II.

Об этой концепции знают во всем мире. Даже в Стамбуле-Константинополе у входа в Софийский собор-музей на стенах висят картины с изображениями Софии-храма и Софии-мечети, а также карта Византии при Юстиниане и врезка «Три Рима», на которой отмечены Рим, Константинополь и Москва.

В одном из своих интервью матушка Елисавета сказала: «Смысл послания Филофея в наше время становится все более понятен, понятен и ход человеческой истории, понятно, какая судьба Промыслом Божиим определена России, каково ее предназначение в мире, какое призвание у русского человека. Оно в том, чтобы хранить в чистоте веру православную, быть святым ковчегом христианской веры для всего человечества. В идеале Святой Руси не проявление гордыни, а мессианская готовность жертвенно служить Божиему Промыслу.

У России великое предназначение, великая судьба. Но мы забыли предостережение о том, что постигнет Россию и ее народ, если она отступит от того, что ей определено. Некоторые наши современники говорят, что мы живем в эпоху падения Третьего Рима; многие рассуждают о конце мира, о космических и экологических катастрофах, об угрозе жизни на Земле. Если Россия будет православной, а народ ее будет служить Богу, а не золотому тельцу, если правители России будут сознавать всю меру ответственности за судьбу страны и жизнь человечества на земле, мир будет стоять. Катастрофа 1917 года многое исказила и извратила в жизни России. Но это еще не конец. Высокое предназначение еще не утрачено Россией. Оно дано нам свыше. На Всемирном Русском Народном Соборе прозвучали слова: "Третий Рим – не метафора, а историческое задание для русского народа". Как мы его выполним, оценит Господь.

Думаю, с Божией помощью, когда мы оживем, осознаем наши грехи, даст Господь понимание того, к чему мы призваны как нация, как страна. Думаю, с этого начинается наше подлинное возрождение»[6].

Так в самом начале XVI века, оглашая эту «московскую» идеологию, пустынька преподобного Евфросина, затерянная среди псковских лесов, сыграла свою духовную роль в объединении русских земель вокруг Москвы. В Елеазаровской обители этот союз Москвы и Пскова обозначен в архитектуре соборного храма: к главному, Трехсвятительскому, собору традиционной псковской архитектуры пристроили придел Рождества Пресвятой Богородицы в московском стиле. Два храма, дополняя друг друга, составляют единый соборный комплекс. В этом заложен глубокий смысл: Псков мыслится как начало русской государственности, Москва – как ее становление и величие.

Пустынька преподобного Евфросина сыграла свою духовную роль в объединении русских земель вокруг Москвы

О самом старце Филофее сведений почти не сохранилось. Сам о себе он уничижительно говорит в послании к М. Г. Мунехину: «…Аз сельский человек, учился буквам, а еллинских борзостей текох, а риторских астроном не читах, ни с мудрыми философы в беседе не бывал»[7]. Известный политик того времени дипломат Федор Иванович Карпов в своем послании к иноку Филофею называет его многоученым и в словах искуснейшим господином.

Действительно, Елеазаровский старец был человеком ученым, авторитетным, известным на Русской земле. Это подтверждается и списком адресатов его посланий, и тем обстоятельством, что к нему обращались по важнейшим вопросам, волновавшим общество в то время. А для нас сейчас понятно, что старец Филофей обладал пророческим даром, ибо в те времена было еще далеко не очевидно, что Царство Русское есть последняя христианская империя на земле. Лишь в ХХ веке стало очевидно, что «четвертому Риму не бывать».

Несколько веков Спасо-Елеазаровский монастырь, населенный богословами-книжниками, был важным центром духовной жизни, здесь было составлено житие преподобного Евфросина, проведено редактирование первой Псковской летописи и, возможно, переписано «Слово о полку Игореве», благодаря чему оно сохранилось в русской литературе.

Спасо-Елеазаровский монастырь. pskov-eparhia.ru

Но, к сожалению, со временем известность этой славной обители стала умаляться – по мере того, как из сознания русского народа исчезало чувство ответственности за судьбу человечества. Образованным русским слоем Россия уже не мыслилась как Третий Рим, и сама эта теория была осмеяна и извращена светскими историками. Накануне революции Спасо-Елеазаровская обитель была второклассным штатным монастырем с числом братии чуть больше двадцати человек, правда, все же братия была традиционно образованная, не из крестьянского или мещанского сословия, а из духовенства, и настоятели обители назначались ректорами Псковской Духовной семинарии, принимали архиерейские кафедры по всей России. И старчество до закрытия монастыря здесь не прекращалось. Обретаются нетленными мощи елеазаровского настоятеля схиархимандрита Вассиана. В малоизвестную обитель в 1908 году переезжает на жительство знаменитый своей подвижнической жизнью прозорливый старец схиархимандрит Гавриил.

В 1918 году была зверски уничтожена Царская семья, и в том же году закрывается Спасо-Елеазаровская обитель, монахи вывозятся на подводах в сторону Петрограда и там принимают мученическую смерть. С падением империи Третьего Рима уничтожается и то место, откуда прозвучало пророчество о священной миссии России, монастырь закрывается и разоряется. В монастыре поочередно устраивали (поскольку все эти начинания шли прахом) сначала институт, затем образцово-показательное сельхозпроизводство, «Народный дом», дом дефективных детей, потом детский санаторий, наконец – базу отдыха. В результате за время советской власти от более чем двадцати монастырских строений остались только полуразрушенный соборный храм Трех святителей с рухнувшим куполом и двухэтажный братский корпус.

С падением империи Третьего Рима уничтожается и место, откуда прозвучало пророчество о священной миссии России

Лишь в 2000 году Спасо-Елеазаровский монастырь был передан Церкви. Первой иконой, которую принесли в монастырь, был Цареградский образ Божией Матери.

Восстановление обители началось под руководством молодой, энергичной, высокообразованной настоятельницы, монахини, потом игумении Елисаветы (Беляевой), воспитанницы старцев Троице-Сергиевой лавры и стариц Дивеевской обители. Немалую поддержку и одобрение первые сестры обители получили от владыки Евсевия и от псковских старцев – архимандрита Иоанна (Крестьянкина) и протоиерея Николая Гурьянова. Несколько лет окормлял монастырь и протоиерей Борис Николаев, сподвижник старца Николая Гурьянова.

Несмотря на то, что обитель находится в отдаленном месте, со временем она наполнилась. В монастыре никому из паломников не отказывают, монахини полагают, что таким путем идет духовное просвещение, а это – насущный хлеб для русского народа.

В 2006 году отмечалось 525-летие со дня кончины преподобного Евфросина, и обитель смогла встретить его достойно.

Подвижнические труды подорвали здоровье настоятельницы Спасо-Елеазаровской обители игумении Елисаветы, и 4 июня 2010 года на 55-м году жизни после тяжелой болезни она скончалась. По благословению митрополита Евсевия новопреставленная игумения Елисавета была погребена в Спасо-Елеазаровском монастыре. В наше время послушание настоятельницы обители несет игумения Татиана (Пашкова).

Под покровом Царицы Небесной

Но мы продолжим наш рассказ о Цареградской иконе Богоматери. Сейчас в монастыре находится относительно новый, но дореволюционный список с чудотворной Цареградской иконы Божией Матери. В годы гонений его сберег старец Николай Гурьянов и передал его Спасо-Елеазаровскому монастырю.

Фото 5 (33).JPG — Цареградская икона Божией Матери
в Спасо-Елеазаровском монастыре.
eleazarovo.ru

Матушка Елисавета рассказывала об этом: «Когда вновь открылся монастырь восстанавливаться после безбожных лет запустения, первая икона, которую нам принесли, была "Цареградская". Ее нам передал отец Николай Гурьянов с острова Залит (Талабск), она хранилась у него сорок лет в алтаре храма, где батюшка служил, и до него хранилась там, а была написана в нашем монастыре. Он нам ее передал на праздник святителя Николая Чудотворца. Вот такое чудо, все было утрачено и разорено, а икона вернулась к нам, правда, это не тот список, который был принесен из Константинополя»[8].

Есть сведения, что до разграбления монастыря в 1918–1920 годах в нем пребывал и древний список с иконы, датируемый, предположительно, концом XV века. В 1929 году, по утверждениям специалистов, он «засветился» в фондах Псковского музея, хотя дальнейшая его судьба неизвестна. Возможно, он до сих пор находится где-то в музейных хранилищах и когда-нибудь откроется верующим людям.

Как видится многим, возрождение Спасо-Елеазаровского монастыря значимо не только для Псковской земли. Место это имеет особое значение, может быть, еще не до конца понятное нами, – в русской истории в контексте прошлого, настоящего и будущего России. Об этом говорила и игумения Елисавета: «Миссия Спасо-Елеазаровской обители очень высока и очень значима для истории России и даже для ее современности… Нашу святую обитель называют престолом Третьего Рима. Называют родиной русского Апокалипсиса… Вы знаете, что объединение земель вокруг Москвы осуществлялось через миссию преподобного Сергия. Именно преподобный Сергий был тем политическим деятелем, который стал инициатором того, чтобы укрепить Московское княжество. Он молился о России, он благословил победу на Куликовом поле, а преподобный Евфросин – это младший современник преподобного Сергия. Он принес в Россию великую святыню – Цареградскую икону Божией Матери. Эта икона была хранительницей Первого, Второго и Третьего Рима. И победа в Великой Отечественной войне произошла в день памяти иконы Цареградской, а память празднуется два раза в году: 30 сентября и 8 мая. Я думаю, что это о чем-то говорит, потому что мы живем под покровом Царицы Небесной. Я уже не говорю о старце Филофее, который дал России государствообразующую идею, и наша обитель внесла уникальный вклад в создание русской государственности, поэтому такое большое значение придается нашему монастырю…

Возрождение Спасо-Елеазаровского монастыря значимо не только для Псковской земли. Место это имеет особое значение

Ко мне приезжала знакомая женщина из Санкт-Петербурга, и она мне все говорила: "Не понимаю, зачем монастыри нужны?" Потом она пожила в монастыре три дня и говорит: "Вы знаете, я поняла, монастыри нужны для того, чтобы было кому за нас молиться". Потому что если мы в нашей жизни делаем так много ошибок и попадаем в сложные обстоятельства, то кто-то должен за нас молиться, монастыри выполняют такую миссию – они замаливают грехи мира»[9].

[1] Игумения Елисавета (Беляева; 1956–2010) – настоятельница Псковского Спасо-Елеазаровского женского монастыря.

[2] Игумения Елисавета (Беляева). От Второго Рима – к Третьему Риму // Официальный сайт Псковского епархиального управления. URL: http://www.pskov-eparhia.ellink.ru/browse/show_news_type.php?r_id=1865.

[3] Там же.

[4] Успенский Ф. И. История Византийской империи, XI–XV вв. Восточный вопрос. М., 1997. С. 403.

[5] Старец Филофей. Послание о неблагоприятных днях и часах / Библиотека литературы Древней Руси. Т. 9. М., 2000. С. 299.

[6] Кирьянова О. Г. «Мы плывем на одном корабле»: интервью с игуменией Елисаветой (Беляевой) // «Русский инок». Январь 2008. С. 35.

[7]Старец Филофей. Послание о неблагоприятных днях и часах / Библиотека литературы Древней Руси. Т. 9. М., 2000. С. 299.

[8] Игумения Елисавета (Беляева). От Второго Рима – к Третьему Риму // Официальный сайт Псковского епархиального управления. URL: http://www.pskov-eparhia.ellink.ru/browse/show_news_type.php?r_id=1865.

[9] Толоконникова К. «Чтобы было, кому за нас молиться» // Православные монастыри: Спасо-Елеазаровский монастырь. Вып. 63. 2010. С. 30–31.

Светлана Рыбакова 29 сентября 2024

Издательство
Сретенского монастыря