Потерянные грехи и другие рассказы
Интересные, добрые, поучительные, а порой и смешные истории об обычных людях, которые идут по жизни с Богом.
Соловки. В Голгофо-Распятском скиту
Ко дню обретения мощей преподобного Иова, в схиме Иисуса, Анзерского
Над Соловецким монастырем стоит молочный туман, и обитель кажется неправдоподобной, плывущей в облаках. Бегу на катер, и сама в это не верю. Молва богомольцев утверждала: на Анзер попасть так непросто, что редко кому это удается в первый приезд. С усиленной мольбой, со многими поклонами перед мощами преподобных Соловецких и у икон Анзерских святых просила допустить мою худость на святой остров: рассказать о нем всем, кто там не бывал, и, возможно, не сможет этого сделать.
Голгофо-Распятский скит. Фото: Сергей Бобылев/ТАСС
|
На Соловках вживую (без стекла) прикладываются к мощам святых угодников. Не без трепета в душе касалась лбом бархата, покрывавшего святые главы, и чувствовала, исходящий от них тонкий аромат соснового бора, свежей смолы, растекшийся по золоту шершавого ствола, горячей хвои в знойный полдень. Преподобные подвизались в лесах и, наверное, вместе с благодатью непрестанной молитвы Господней, обоживаясь и преображаясь духовно в ангелов, плотью впитали в себя фимиам соловецкой земли. Это, конечно, аллегория, но замечено, что от мощей угодников Божиих исходит неповторимое благоухание.
В эту среду было торжественное братское чтение нараспев акафиста преподобным Савватию, Зосиме и Герману. Перед раками с мощами расположились румынские монахини-паломницы, приехавшие на несколько дней. Мы уже познакомились и потрудились в трапезной, вымыв сообща посуду. Побывав за день у многих святынь, они утомились и сидели прямо на разостланном на полу ковре. Неприметно наблюдала за красивыми, в невозможных для русских монахинь шляпках-таблетках, с накинутыми поверх них черными легкими шалями, как-то по-земному радостными, даже смешливыми, очень симпатичными румынскими матушками.
Братия начала акафистное чтение: «Яко светильницы явистеся всесветлии во отоце окиана моря, преподобнии отцы наши Зосимо, Савватие и Германе: вы бо, крест Христов на рамо вземше, усердно Тому последовасте, и чистотою Богови приближившеся, отонудуже силами чудес обогатистеся....» Из небольших окон на золотой иконостас полились лучи уходящего солнца, и он засиял… Отблеск с золотых ликов и одеяний угодников Божиих осветил лица поющей братии, монахинь, паломников, они преобразились и тоже засияли. Удивленно смотрела на эту ирреальную картину: «О, если солнце, всего лишь одна из планет космоса, может светить такой красотой, то каков же есть несказанный Свет Христов, осветивший вселенную?!»
В шесть утра следующего дня опять встретилась на катере с румынами: они тоже плыли на Анзер. Монастырь уходил в розовое предрассветное небо, за катером бежала, извиваясь, разноцветная пенная дорожка. Я забилась в дальней угол и по зову души стала петь пасхальные молитвы, удивляясь себе: почему Пасха, когда плывем на Голгофу? И несколько опасаясь, чтобы румыны не сочли меня странной.
История этого острова необыкновенна. Во времена настоятельства преподобного Иринарха (1614–1626 годы) из-за постоянных войн в монастырь приехало до тысячи стрельцов, что расшатало монастырский быт. Святой игумен показал пример праведной жизни, давшей обильные духовные плоды, а затем благословил на острове Анзер скит для любителей пустынной жизни, где и закончил свои дни в безмолвии. И после смерти не оставлявший обитель, он являлся инокам со словами утешения, спасал терпящих бедствия на море.
Преподобный Елеазар, ученик почившего игумена, принял постриг на Соловках, но вскоре после этого удалился для пустыннической жизни на Анзер, где в 1621 году им был основан Свято-Троицкий скит. Место выбрали не случайное: однажды монастырские трудники, ловившие рыбу у Троицкой губы, увидели знамение – «столп огнен, до небес восходящ».
Однажды монастырские трудники, ловившие рыбу у Троицкой губы, увидели знамение – «столп огнен, до небес восходящ»
Именно здесь и завязались гордиевым узлом отношения Церкви и государства, в конце концов приведшие Россию от короткой русской симфонии между властью царя и патриарха к полному подчинению Церкви государству вплоть до упразднения патриаршества и, соответственно, от секуляризации и обмирщения народного сознания к кровавому смерчу 1917 года.
Слава подвигов преподобного Елеазара доходила до русских царей. И обеспокоенный отсутствием наследника царь Михаил Федорович Романов привез преподобного в Москву. Святой Елеазар предрек появление наследника царевича Алексея, и после исполнения пророчества государь пожертвовал в Анзерский скит средства на постройку храма во имя Святой Троицы. А в 1630-х годах в Троицком скиту принял постриг священник Никита Минов. Пути Божии пересеклись, и они встретились: царь Алексей Михайлович и будущий патриарх Никон. Пока преподобный наставник авва Елеазар был жив и молился за своих духовных чад: царя и патриарха, в государстве Российском сохранялись спокойствие и умиротворение, еще сдерживались секуляризационные стремления века. Но после его смерти начался великий раскол русского сознания, государства и Церкви, и «...закончился мир русской жизни, где главным и центральным во всем было то, что условно обозначается емким понятием Святая Русь».
Мы плыли к нашей русской Голгофе. Преподобному Иову (в схиме Иисус, и добавим – духовный отец Петра I, сосланный им на Соловки) в июне 1712 года явилась Божия Матерь и сказала, что гора сия назовется второй Голгофой, и приказала основать скит в честь Страстей Сына Ее и Господа, но значение этого пророчества стало понятно только в ХХ веке. После закрытия Соловецкого монастыря в Голгофо-Распятском скиту сделали лагерный больничный стационар, в котором обращение с заключенными было зверское.
Пристани, конечно, на Анзере нет, паломников партиями перевезли на моторной лодке – и мы ступили на заповедную землю Голгофы, где люди вновь появились совсем недавно. Этот остров уникален еще и тем, что на протяжении нескольких десятков километров здесь соседствуют три климатических пояса: от тайги и смешанных лесов до тундры, но без вечной мерзлоты. Итак, мы очутились под сенью нерукотворного храма, самой природой устроенного в похвалу Творца Вседержителя, и пошли среди Божьей красоты к месту страшного концлагеря. Десять километров нелегкого бездорожья пролетели незаметно, только я, шагая по лужам в резиновых сапогах, испытывала неловкость и переживала о румынах: народ южный, некоторые матушки в босоножках, как бы не простудились.
Над безмолвным берегом тихого озера поднялась Голгофская гора, цель нашего путешествия, с храмами в честь Распятия Господня на вершине и Воскресения Христова у подножия. Душа до сладостного томления залюбовалась застывшими вокруг озерами – они действительно, словно глаза земли, всматривались в прозрачное, ставшее близким, небо. Изумрудно-пепельные леса сливались с горизонтом и уходили в студеную бесконечность вселенной.
Как жутко было услышать, что совсем недавно, в 1989 году, когда вернулись иноки, здесь еще стояла колючая проволока, а пол Воскресенского храма был залит кровью новомучеников. Сюда, на Голгофу, в церкви, ставшие стационарами, свозили больных и умирающих заключенных, ссылали священников и архиереев. На Анзере, как и на Секирке, чекисты лютовали с особенной жестокостью: зимой по лютому морозу гоняли людей голыми за четыре километра в баню и обратно, подвешивали за руки и ноги на колокольне на ледяном ветру. Телами умерших битком забивали притвор церкви, и они стояли так до весны. Когда стаивал снег, трупы арканом тащили вниз и закапывали в общих ямах. Склоны горы изрезали могильными траншеями, и на каждом шагу у нас под ногами были святые «косточки русские».
А во всех промежутках меж жутких траншей
Все цветут незабудки, крупней и ярчей,
Чем когда-либо прежде, в те мирные дни,
Когда здесь почивали святые одни.
В «Повести о жизни» о новомученице монахине Веронике, совершавшей свой подвиг в голгофской больнице, рассказывается в том числе о том, как умирающий епископ рассказал матушке о своем видении: «С моего места, из окна, так хорошо виден весь небесный купол и море под ним до самого горизонта, склон горы с братскими могилами анзерских страстотерпцев. Я лежал и молился, глядя на звезды. И вдруг вижу – они медленно перемещаются, образуя как бы венцы, и приближаются к земле – ниже, ниже, и все ярче разгораются. И музыка, словно далекий хор невидимых ангелов, разрастаясь, торжественно звучала под необъятным небесным сводом. А звездные кольца спустились до самой земли и остановились, словно повисли, над братскими могилами. Пусть мне все это только привиделось, но ведь и все, что мы видим, мы видим только поскольку Господь в Своей безграничной благости пожелает нам открыть. Мир невидимый необъятнее, да и реальнее мира видимого, хоть и недоступен нашему наблюдению. Вы помните канон "Всем святым, в земле Российской просиявшим"... Там есть пророческие слова, словно непосредственно относящиеся к современным новым страстотерпцам: "О, новые страстотерпцы, подвига злобу убо претерпеша, веру Христову противу учений мира сего, яко щит, держаще и нам образ терпения и злострадания достойно являюще... О, велиции сродницы наши, именитии и безименитии, явлении и неявлении... ", – "безименитии и неявленнии" они только для нас, а у Бога они все на счету: все-все, и анзерские мученики и мученицы – равно: иноки, инокини, блудницы и разбойники. Это ради них Небесная Владычица обещала вовек пребывать на месте сем».
Воскресенский храм на крови уже преобразился, и новые иноки приносят здесь Бескровную Жертву о спасении нашего гибнущего мира. 11 июня 2000 года были обретены честные мощи преподобного Иова (Иисуса) Анзерского, которые ныне покоятся в этом храме.
преподобному Иисусу Анзерскому
Здесь я первый и, скорее всего, последний раз слышала молебен на румынском языке. Протяжный греческий распев, мелодичный язык, голоса монахинь как бы хрустальные колокольчики – все это, хоть ни слова не понятно, отозвалось в сердце радостью и долго еще звенело в душе и памяти. А потом произошел знаменательный для меня «разговор народов», к великому сожалению, не записанный и забытый в подробностях, но главное осталось.
Спускаясь с Голгофы на противоположную сторону, вздрогнула. Сколько раз слышала о ней, видела на фотографиях, но глядя сейчас, «вживую», не могла сдержать слез. Крестообразная береза, выросшая на Голгофе после того, как начальство лагеря приказало спилить на горе все кресты. Сама природа возопила и, сопротивляясь насилию и злу, чинимому людьми, наученными дьяволом, в знак верности своему Создателю испустила из недр своих этот живой крест – чудо и символ православной веры и России. Хорошо, если о ней узнают те русские люди, которые не желают нести свой православный, Богом данный крест. Ведь от него не уйдешь, а горя хватишь, пока будешь блуждать на стороне далече.
Когда отправились в путь к Троицкому скиту, теплый день с подслеповатым осенним солнцем вдруг начал погружаться в метель тумана и холодеть с каждой четвертью часа. К месту подходили словно в сумерках. При виде разгромленного скита румыны снова разволновались. У них на родине такого разгульного сатанизма не было, и, несмотря на долгий период диктатуры коммунистов, в Румынии девяносто процентов населения остались вернымы своему Христу и православию.
В скитской церкви все росписи были сколоты, и вместо светлых побеленных стен остался кроваво-красный кирпич. Словно с храма, как с живого, содрали кожу, и весь он был сплошная незаживающая рана. На помосте, где раньше был алтарь, стояла небольшая ширма – иконостас с образами Спасителя и Пресвятой Богородицы.
Наш проводник рассказывал историю: здесь принял постриг и некоторое время жил будущий патриарх Никон; в 1929–1931 годах в келейном корпусе скита в заключении находились инокини разных обителей; а по возвращении монастыря в лоно Православной Церкви в 2003 году были обретены находящиеся под спудом частицы мощей основоположника скитской жизни преподобного Елеазара Анзерского. «Самое главное, – добавил Вячеслав, – что уже совершается Божественная литургия, непременно в престольный праздник – День Святой Троицы, и как Господь дает. Пусть нет прежнего великолепия этого храма, нет икон, даже алтарь пока не устроен, но главное – идет молитва к Богу, а остальное все приложится».
Когда шли к катеру, было очень холодно. Мы пересекли почти весь остров и под конец путешествия опять встретились с чудом, только уже природным: выйдя на берег, очутились в тундре. Мелкие деревца, кустарник по колено, земля в причудливом мху и серых камнях, сквозь которые пробивались ярко-красные и лиловые, неизвестные мне цветы.
На обратном пути волны так бурлили и швыряли вниз-вверх наше суденышко, что всякий раз, как оно обрушивалось в серую пенную бездну, я, холодея, читала молитвы, убеждалась в истинности слов знакомого капитана черноморского флота: «В море неверующих людей нет».
10 июня 2026
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.