Главная > Журнал > Церковь > «Кому простите грехи, тому простятся…» + АУДИО

«Кому простите грехи, тому простятся…» + АУДИО

Иеромонах Ириней (Пиковский)

Распечатать

Проповедь на Антипасху. Неделю 2-я по Пасхе, апостола Фомы

^{«Кому простите грехи, тому простятся…». Иеромонах Ириней (Пиковский) (Продолжительность 00:12:56 мин, размер 8,6 Мб)}

Update Required To play the media you will need to either update your browser to a recent version or update your Flash plugin.

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!

В нынешний день, в Неделю вторую по Пасхе, посвященную памяти апостола Фомы, перед нашим взором открывается то устроение Церкви, которое получило свое бытие после Воскресения Христова. Евангелист Иоанн повествует, что Господь, явившись ученикам, сказал им: «Мир вам!» (Ин. 20: 19), потом снова повторил: «Мир вам! как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас» (Ин. 20: 21), затем «дунул, и говорит им: примите Духа Святаго» (Ин. 20: 22) И вслед за этим произнес слова, составляющие средоточие сегодняшнего евангельского чтения: «Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20: 23).

Эти слова нередко читаются как характеристика церковной власти. Но в самом евангельском рассказе они не стоят обособленно. Они исходят из мира, который Христос приносит ученикам; из Его посланничества от Отца; из дара Святого Духа; из самой тайны Креста и Воскресения, потому что Тот, Кто дает апостолам власть разрешать и удерживать грехи, есть Тот Самый, Кто прежде показал им Свои руки и ребра (см.: Ин. 20: 20). Следовательно, речь идет не о праве творить суд по своему усмотрению, а о приобщении апостольского служения к искупительному делу Самого Спасителя.

Воскресший Господь входит к ученикам при затворенных дверях (см.: Ин. 20: 19) из-за страха перед преследованиями за имя Его. Но присутствие Иисуса не встречает преграды. Он приходит не с упреком, хотя ученики и оставили Его в час страдания, а с миром (см.: Ин. 20: 19). В Его пасхальном мире уже содержится прощение: прощение не в виде отвлеченной идеи, а в виде личного присутствия Победителя смерти.

Затем Господь показывает ученикам Свои руки и ребра (см.: Ин. 20: 20). Он не скрывает ран, ибо именно раны свидетельствуют о том, что Воскресший есть Распятый. Пасха не отменяет Голгофу, Воскресение не устраняет крестных язв. Оно являет их как знамение любви, претерпевшей до конца. Поэтому и власть отпускать грехи, о которой говорит ныне Спаситель, не может быть понята вне Креста. Церковь не обладает некоей собственной, самодовлеющей властью над человеческой совестью. Она лишь служит действию той благодати, которая истекла из Христовых страданий и явилась в славе Воскресения.

Святитель Иоанн Златоуст обращает внимание на то, что Господь «дает им власть отпускать грехи» и тем показывает величие вверяемого апостолам служения (свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Иоанна, беседа 86). Прощение грехов есть дело Божие. И если оно сообщается апостолам, то не потому, что Божественная власть уступает место человеческой, а потому, что Сам Бог действует в Церкви.

Именно поэтому вслед за словами о посланничестве Господь «дунул, и говорит им: примите Духа Святаго» (Ин. 20: 22). Этот образ напоминает о первоначальном сотворении человека, когда Бог «вдунул в лице его дыхание жизни» (Быт. 2: 7). Воскресший Христос совершает новое творение. Он воссоздает человека не только как существо живое, но как существо способное к примирению с Богом. Дар Духа Святого здесь непосредственно соединен с разрешением грехов. Значит, отпущение греха есть не только объявление милости, но и действие новой жизни. Грех не только нарушает заповедь, он расстраивает самую ткань человеческого бытия. Поэтому и прощение является не только оправданием, но и началом исцеления всего человека.

Грех не только нарушает заповедь, он расстраивает самую ткань человеческого бытия. Поэтому и прощение является не только оправданием, но и началом исцеления всего человека

Святитель Кирилл Александрийский напоминает, что «один только истинный по природе Бог может и имеет власть прощать» грехи, однако Христос облекает учеников этим служением потому, что через них действует Дух Святой, и потому, добавляет святитель, хотя бы «через людей совершалось это дело», отпускает и держит грехи Сам Дух Божий (свт. Кирилл Александрийский. Толкование на Евангелие от Иоанна, к Ин. 20: 23).

Отсюда следует, что и Исповедь не следует упрощать до пастырского консультирования, собеседования кающегося со священником. Это таинство Покаяния, в котором незримо действует Дух Святой. Священнослужитель при сем является орудием и свидетелем этого действия. В Исповеди человек становится перед крестом и Евангелием не как перед магическими предметами, а как перед Живым Господом, Который победил смерть и теперь судит и милует в свете Своего Воскресения.

Но почему Господь говорит не только: «Кому простите грехи, тому простятся», но и прибавляет: «На ком оставите, на том останутся» (Ин. 20: 23)? Эти слова напоминают, что Божественное милосердие не есть безразличие к истине. Прощение не совершается автоматически. Оно не может быть отделено от покаяния. Бог всегда готов принять человека, но человек не всегда готов отказаться от привычек и пристрастий. Можно искать утешения, не желая исцеления; можно желать облегчения совести, не желая перемены жизни; можно сожалеть о последствиях греха, не возненавидев при этом сам грех. В таком случае грех остается на человеке не потому, что Бог не хочет простить, а потому, что человек сам запирает в своем сердце источник греха, который словно подколодная змея, прячущаяся в полумраке, периодически его жалит.

Разрешение грехов в таком случае следует понимать не в узко административном смысле, а в свете будущего века. В этом отношении образ апостола Фомы имеет для нынешнего дня особенное значение. Фома служит не столько примером сомнения, сколько ученика Господа, который жаждет личной встречи, не удовлетворяясь чужим свидетельством. Когда Господь снова является ученикам и обращается к нему: «Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим» (Ин. 20: 27), тогда ответ Фомы рождается не из рассуждения, а из ощущения живого присутствия: «Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20: 28).

Так и в отношении прощения грехов. Пока человек размышляет о страстях лишь в общем виде, отвлеченно, он еще не вступил в тайну покаяния. Подлинное покаяние начинается тогда, когда человек становится перед Лицом Христовым. Не перед своей репутацией или ущемленным душевным комфортом, а перед Тем, Кто есть «Господь мой и Бог мой» (Ин. 20: 28). Лишь в свете утраченной любви Божией и испачканной рубахи Крещения грех открывается в своей подлинной тяжести и гнусности. А в свете Воскресения прощение становится не психологическим успокоением, а возвращением к Отцу Небесному.

Слова Христовы об «удержании грехов» не должны пониматься как хладнокровный судебный приговор. Они скорее выражают трагедию человеческой закрытости. Воскресший Господь приходит с миром, показывает язвы, дает Духа Святого, открывает возможность разрешения от грехов. Но если человек упорствует в своем отчуждении от Него и Его заповедей, то сама нераскаянность становится преградой для принятия милости Творца.

Чтение из Книги Деяний показывает, как евангельское слово воплотилось в жизни раннехристианской общины. Мы слышали, что «руками же Апостолов совершались в народе многие знамения и чудеса» (Деян. 5: 12), что верующие «более и более присоединялись к Господу» (Деян. 5: 14), что больные приносились к апостолам и «исцелялись все» (Деян. 5: 16). А затем ангел Господень вывел апостолов из темницы и сказал им: «Идите и, ставши во храме, говорите народу все сии слова жизни» (Деян. 5: 20). Выражение «слова жизни» показывает здесь, что слово Божие является не просто утешением или нравственным назиданием. Слово Божие – это слова жизни, и к этим словам принадлежит и слово разрешения от грехов силой Божией милости. Ибо там, где прощаются грехи, там уже начинается победа жизни над смертью.

Из этого следует, что Исповедь – это, в первую очередь, не часть практики пастырского душепопечения, а пасхальное преображение души, которое совершается силой Христова Воскресения. Человек приходит на Исповедь не только затем, чтобы высказать свою боль, но чтобы ввести свою душу в пространство церковной благодати. Он приходит не для того, чтобы повспоминать свои падения, но для того, чтобы предать дух свой суду и милости Божией. Он приходит в Церковь, ожидая не только человеческой снисходительности, но и действия Святого Духа, Который облегчает душу кающегося, если его исповедь искренна и исполнена решимости бороться с грехом.

Отсюда и главный вопрос, обращенный нами к самим себе: приходим ли мы ко Христу как кающиеся или только как ищущие утешения? Готовы ли мы открыть Ему не внешнюю часть жизни, а самую сердцевину нашей внутренней неправды? Готовы ли мы не только признавать отдельные проступки, но и увидеть тот глубокий изъян души, из которого они рождаются, – гордость, самость, холодность к Богу, нелюбовь к ближнему, отсутствие целомудрия ума и сердца? Пока грех представляется нам случайностью, покаяние остается поверхностным. Но когда человек начинает видеть, что грех есть расстройство всей его связи с Богом, тогда он начинает искать не оправдания своим немощам, а исцеления.

Именно здесь Воскресение Христово выступает не только как предмет богослужебного воспоминания о евангельских событиях, но и как начало новой жизни в каждом из нас. Христос входит к Своим ученикам при затворенных дверях (см.: Ин. 20: 19), значит и в нашу затворенность Он может войти. Христос показывает раны (см.: Ин. 20: 20), значит и наши раны могут быть принесены к Нему без страха. Христос дает Духа Святого (см.: Ин. 20: 22), значит и наше омертвение может быть преображено. Христос говорит о прощении грехов (см.: Ин. 20: 23), значит и наше прошлое не является для Бога непреодолимой преградой. Но вместе с тем Он говорит и о том, что грех может остаться на человеке (см.: Ин. 20: 23), значит, духовная жизнь требует от нас труда над спасением собственной бессмертной души.

Пусть же апостол Фома, пришедший от колебания к исповеданию веры, научит и нас не останавливаться на внешнем повествовании о своем грешном бренном житии. Пусть его восклицание «Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20: 28) станет и нашим ответом на живое слово Божие. И тогда мы поймем, что прощение грехов есть не просто очищение совести ввиду ошибок прошлого, а начало нового бытия во Христе воскресшем, Которому со Отцем и Святым Духом подобает всякая слава, честь и поклонение во веки веков. Аминь.

Иеромонах Ириней (Пиковский) 19 апреля 2026

Издательство
Сретенского монастыря