Потерянные грехи и другие рассказы
Интересные, добрые, поучительные, а порой и смешные истории об обычных людях, которые идут по жизни с Богом.
«Во успении мира не оставила еси, Богородице»
Приближалось празднество Успения Божией Матери. На Святой Земле чинопоследование этого праздника несколько иное, чем у нас. Крестный ход с Плащаницей происходит не 28-го, а в ночь с 25-е на 26-е августа по новому стилю: именно в тот день, когда Богородице, молившейся на горе Елеон, явился с райской ветвью Архангел Гавриил и возвестил о Ее скором Успении.
Константинополь. Мозаика монастыря Хора
В эту святую и торжественную ночь мы отправились ко Гробу Господню. На площадь перед Храмом Воскресения уже стекались арабы, греки, румыны и русские, чтобы почтить Пресвятую Деву.
Сначала мы поднялись на второй этаж Гефсиманского подворья и приложились к Святой Плащанице. Остались мгновения до того момента, когда Иерусалимский Патриарх возложит ее на себя и мы все пойдем тем самым путем, которым шли апостолы в Гефсиманию для погребения пречистого тела Богоматери. Светлое облако закрывало эту процессию, так что окружающие только слышали шум шагов, но не видели ее. Когда читала предание об Успении Богородицы, даже подумать не могла, что однажды пойду в этот день вслед за Ее Святой Плащаницей по вечному Иерусалиму.
Мы все пойдем тем самым путем, которым шли апостолы для погребения пречистого тела Богоматери
У крыльца подворья стояла довольно плотная толпа, рядом со мной появилась наша паломница Ксеничка и попросила, чтобы я помогла ей во время крестного хода: у нее больные ноги и очень слабое зрение. Для меня это было подарком свыше, потому что я ужасно боюсь оставаться в толпе одна. Благодаря Господа, подхватила Ксеничку под руку, и, надо сказать, прошли мы с ней, поддерживая друг друга, просто чудесно.
Люди напряженно ожидали начала крестного хода – и вдруг над уснувшим городом разлился великий трезвон (говорят, что власти разрешают такое только на Пасху и Успение Божией Матери), из подворья стали выходить монахи, и на пороге появился Патриарх. Перед собой, на перекинутом через шею белом полотне, он нес Плащаницу. В Иерусалиме она имеет вид небольшого, вырезанного из дерева образа Приснодевы Марии, облаченного в светлые расшитые пелены.
Среди общего народного движения, гула колоколов, вспышек фотоаппаратов Патриарх вдруг остановился и, видимо, прося благословения Божия на крестный ход, стал молиться так напряженно, словно перед великим испытанием (так оно и было). Мне это мгновение показалось трогательным и живо напомнило икону Успения, где рядом со смертным одром Богородицы стоит Христос и держит на руках душу Своей Богоизбранной Матери.
Наконец Патриарх начал медленное движение к узкому проходу, ведущему с площади Храма Гроба Господня в низкий туннель, несущий тут послушание улицы. За Патриархом, колыхнувшись, двинулся народ. Когда мы с Ксеничкой зажгли свою лампаду и устремились вслед за людьми, Плащаница, освещаемая прожектором кинокамеры, была уже далеко впереди. В первый момент, опасаясь давки, мы прижались к стене, но, как и бывает в православных крестных ходах, процессия быстро вошла в спокойное и мирное русло и плавно потекла по отшлифованным камням иерусалимского лабиринта.
«В рождестве-е девство сохранила еси-и, во успении мира не оставила еси, Богоро-оди-ице...» – послышалось откуда-то из темноты. Рядом откликнулся бойкий голос народной солистки, как водится, особенным вокалом не отличающийся, но живой, увлекающий за собой остальных: «...и молитвами Своими избавляеши-и от смерти души наша». Вдруг за спиной мощно разлилось монотонное греческое пение, и какое-то время все шли молча, слушая его. Но наша запевала в одной из пауз не выдержала и затянула сердечно: «Радуйся, Радосте на-а-аша, покры-ый нас от всякого зла...» «Честным Твоим омофо-о-ром...» – подхватили мы. По окончании молитвы она тут же жалостливо начала другую: «Цари-ице моя Преблагая, надеждо моя Богор-о-одице.... Зриши мою-ю беду, зриши мою-ю скорбь, помози ми яко не-е-емощну...» На ее голос начали собираться русские, и вот уже по темному туннелю вслед Пречистой Деве летит общее прошение: «Яко не имам иныя помощи ра-азве Тебе, ни иныя предста-ательницы, ни благия утешительницы, токмо Тебе, о Богома-ати, яко да сохрани-иши мя и покрыеши во веки веков...» Греки – музыкальный народ, и им, видимо, пришлись по душе наши мелодичные и чуть грустные, приличествующие происходящему торжеству напевы. А может быть, они просто уступили по смирению, потому что дальше всю дорогу пели мы одни.
Вынос образа Пресвятой Богородицы из Гефсиманской часовни. orthodox-jerusalem.ru
|
– Ксеничка, ты молишься? – в который раз спрашиваю я свою спутницу, и кажется, что мне послан Ангел Хранитель. – Молись, пожалуйста, чтобы не случилось искушений!
Она кивает головой, и мы продолжаем путь. Идем медленно, поем «Взбранной Воеводе», иногда останавливаемся в каком-нибудь темном каменном коридоре.
На такой, казалось бы, небольшой путь ушла вся ночь, и к ставшим уже родными Стефановым воротам крестный ход подошел, когда воздух над городом покрылся туманной белизной.
Само собой так получилось, что мы с Ксеничкой оказались недалеко от Плащаницы. Захотелось снять крестный ход на кинокамеру, чтобы показать его дома, и мы прибавили шагу.
В торжественной процессии величественно шли горненские матушки, владыка Марк Берлинский и духовенство Зарубежной Церкви, а мы, запыхавшиеся, бежали вперед и очутились у самой Плащаницы. Оказывается, Патриарха плотным кольцом окружала охрана, но, по установившейся традиции, местные арабы, греки и даже некоторые русские прорывались сквозь нее и целовали Плащаницу Богоматери. Стремясь отснять это умилительное шествие, слишком близко подошли к оцеплению, кто-то толкнул Ксеничку под руку – и мое лицо покрылось розовым парафином, выплеснувшимся из светильника. Я испугалась, поймав взгляд человека из охраны, смотревшего на меня с ужасом, и стала быстро стирать уже успевший остыть парафин. Увидев, что ничего опасного не произошло, он заулыбался и вернулся к своей работе. Это досадное происшествие (о том, что я ничуть не обожглась раскаленным парафином, мысли даже не мелькнуло) нисколько не испортило моего радостного настроения.
Торжественно-печально звонили колокола. Проезжая часть дороги, ведущей к Елеону, была свободна и показалась широкой, словно река. По обеим ее сторонам шли священники и монахини. Мы с Ксеничкой к Гробнице Богоматери примчались одними из первых.
До поездки в Иерусалим я знала только, что Святой Гроб Пречистой Девы находится в пещере, и почему-то представляла себе, что это каменная капсула внутри небольшого храма-усыпальницы. И действительно, у подножия горы Елеон слева от дороги крутые узкие ступеньки вели вниз к небольшой площадке, на которой стоял как будто невысокий храм. На деле он оказался всего лишь стрельчатым готическим порталом, построенным крестоносцами. За тяжелой дверью я ожидала увидеть маленькую пещерку, нарисованную когда-то моей фантазией, и в первый момент обомлела, вступив на широкую, уходящую в недра земли мраморную лестницу. Внизу виднелся каменный зал, в полумраке которого ярко мерцали большие разноцветные лампады. Казалось, что в реальности такого не бывает, и мы вступаем в мир иной.
Храм Успения Богородицы на горе Сион
|
Храм на месте погребения Богородицы был построен уже в IV веке при равноапостольной царице Елене. Он сохранялся в целости до XI века, но потом его разорили. В 1161 году Мелисинда, дочь одного из государей основанных крестоносцами христианских королевств, Балдуина II, восстановила пострадавшие от разрушений части храма, украсила его стены живописью. По смерти принцесса была погребена здесь же, в крипте. С этого времени благодаря глубокому благоговению мусульман перед Пресвятой Девой храм над Ее гробом оставался в течение стольких веков целым и невредимым, и сейчас мы видим его точно таким, каким его описывали паломники в XII столетии.
Мы видим храм над гробом Богоматери точно таким, каким его описывали паломники в XII столетии
Спускаясь по ступеням, мы заметили глубокие каменные ниши с обеих сторон лестницы. Это были часовни, осенявшие гробницы: справа – святых богоотец Иоакима и Анны, а напротив, слева, – святого праведного Иосифа Обручника. Помолились перед захоронениями праведников и спустились в пещеру.
Каменный зал оказался храмом, вырубленным в виде креста. Справа возвышалась кувуклия из цельной скалы, отделанная мрамором, с иконами Богоматери. Низкие своды пещеры огласились нашими умилительными и немного печальными молитвами об Успении Приснодевы Марии, и мы вошли в кувуклию. Небольшая пещера, и в ней под стеклом – святое ложе, где всего лишь миг покоилась Пресвятая Богородица, затем чудесным образом восхищенная на Небо. На гранитном ложе остался лишь букет живых цветов, и повсюду разлилось благоухание. Все здесь так грубовато, просто и… божественно. У кувуклии есть другой выход, а рядом с ним – стеклянная стена, через которую полностью видно священное ложе, и здесь можно молиться, что в тот момент и делали африканские паломники. Они тоже не испугались бомбежек и были награждены возможностью тихой уединенной молитвы в одном из самых святых мест Иерусалима.
За гробницей стоит алтарь с чудотворной Иерусалимской иконой Божией Матери. Ее присутствие здесь чувствуется с необычайной силой.
Но в это крестоходное утро гробница Богоматери непередаваемо преобразилась. Сначала мы с Ксеничкой дождались прихода Патриарха с Плащаницей Богоматери: встретили, поклонились, помолились о прощении грехов и устремились вслед за процессией в гробницу. Переступив ее порог, я от неожиданности воскликнула: «Ксеничка! Какое чудо!» Вся райская лестница сияла огненными лентами, сплетенными из ярких огней. Это давняя традиция: в праздник Успения класть свечи на ступенях лестницы, и тогда они пылают и сверкают живыми звездами, струятся и переливаются, словно горящая река.
Осторожно, на цыпочках, пошли по трепещущим сверкающим ступеням вслед за Богоматерью и очень быстро попали в кувуклию. Плащаницу установили за пещеркой Гроба, там собрались, наверное, все паломники. Но мы пробрались к венцу торжества и поцеловали край ризы Богоматери. Только на один миг среди всеобщего восторга мне стало не по себе, когда из-под Плащаницы вдруг появилась женская голова. Но я сразу сообразила, что это, вероятно, греческий народный обычай проходить под святыней, и успокоилась.
Счастливые, мы отправились на Елеонскую гору в Малую Галилею, где Архангел Гавриил возвестил Богородице, что Она через три дня будет призвана от здешнего мира в Небесные обители. Не представляя, куда идти, спросили поднимающуюся на гору женщину: «Где Галилея?» Женщина оказалась гречанкой, но мы друг друга поняли. Пошли за ней и действительно попали в Галилею даже раньше всей нашей группы.
Благовещение Пресвятой Богородице
|
Чудное место! Малой Галилеей ее назвали из-за гостиницы, в которой во времена Спасителя останавливались приезжавшие в Иерусалим из Галилеи, в ней часто собирались и апостолы. На этом месте Господь являлся Своим ученикам после воскресения из мертвых. Здесь любила уединяться и молиться Божия Матерь.
Небольшой дворик перед храмом-часовней открывается всего раз в год, на Успение Богоматери. В этот день совершается Божественная литургия, а сегодня в маленьком храме, где Небо соединилось с землей, служили и наши русские батюшки. Услышишь родные слова молитв и сразу встрепенешься. После службы поклонились месту явления Ангела, находящемуся прямо под Святым Престолом.
Нам показали могилу хорошо известного всем игумена Серафима – того самого, который привез в Иерусалим останки преподобномученицы великой княгини Елисаветы Феодоровны. С разрешения и благословения Патриарха Дамиана за храмом-часовней отец Серафим построил себе хибарку и жил в ней. Но из-за болезненных разделений в Русской Церкви доступ в Гефсиманию отцу Серафиму в последние годы его жизни был закрыт, и он лишился возможности поклониться гробу той, которой он с таким самоотвержением и великим трудом отдал последний христианский долг.
Запомнился чин погребения Пресвятой Богородицы, совершенный у Гроба Пречистой Богоматери. Свечи на ступенях подземелья уже не горели. Зато перед пещеркой-кувуклией стоял высокий, увитый зеленью и цветами одр, на котором покоилась Святая Плащаница. Впереди процессии Блаженнейшего Патриарха по древней традиции шли турки в красных фесках и громко стучали в пол деревянными жезлами. Грустные песнопения погребальной службы были знакомы, у нас тоже так поют, но шла она, конечно же, на греческом языке. Был и небольшой крестный ход. А в самом конце греки стали собирать цветы с Плащаницы как святыню на память.
27 августа 2025
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.