Главная > Журнал > Жизнь обители > Из США – к служению в Сретенском монастыре

Из США – к служению в Сретенском монастыре

Иеродиакон Василий (Немец)

Распечатать

Иеродиакон Василий (Немец), насельник Сретенского монастыря, заведующий библиотекой Сретенской духовной академии, преподаватель английского языка и информационных технологий, рассказывает о своем пути к Богу, о том, как своими талантами и знанием служит Церкви.

– Отец Василий, как Вы пришли в Церковь? У Вас была верующая семья или выбор был сделан Вами в осознанном возрасте?

– Мои родители верили в Бога, но не были церковными людьми. Я тоже как-то по-своему верил, но эта вера не была осмысленной. Вообще, я учился в частной протестантской школе, где с нами говорили о Христе и о вере, но ненавязчиво. Осознанно же я пришел к вере, когда мне было около 16 лет.

– А Вы родились в России?

– Да, я родился в Москве, но с двухлетнего возраста и до семнадцати лет жил в США, в штате Массачусетс.

– Можете поделиться, что позитивного Вы вынесли за годы проживания за океаном? Все-таки наши менталитеты различаются.

– Да, безусловно. И для меня, конечно, самое ценное то, что благодаря этому я стал носителем английского языка. Одно дело – учить язык специально, и совсем другое – вырасти в этой среде. Только являясь носителям языка, я считаю, можно в полной мере проникнуть в культуру и менталитет людей, максимально глубоко понять их душу. Язык, менталитет и культура – категории неразрывные.

– Внутри семьи вы говорили на русском?

– Да. Мама запретила мне общаться с ней по-английски. Однажды я пришел из школы и заговорил с ней по-английски. Мама пресекла это, сказав, что дома мы будем общаться только по-русски. Благодаря этому я и разговариваю сейчас на русском языке!

– По возвращении в Россию сложно было адаптироваться?

– Было сложно на самом деле.

– Что помогло? Или просто время?

– Время помогло. Но поначалу действительно было сложно. Мне говорили: «В Россию приедешь – окажешься как на Луне». Хочу сказать, что по личным ощущениям это была скорее Альфа-Центавра, а не Луна… Но это вовсе не оценочное суждение: «лучше», «хуже». Речь совсем не об этом. Просто разница ощущалась во всем. В первую очередь для меня лично, конечно, это язык. Когда я приехал в Россию, я практически не умел ни читать, ни писать по-русски. А также представьте себе следующее: внезапно ты перестаешь общаться на языке, на котором говорил 90 % своей жизни, и теперь говоришь только на языке, на котором твои родители общались с тобой дома – всего лишь 10 % времени. Контраст очень резкий. Но это уже не важно. Помогло также то, что я ясно понимал, зачем еду, и у меня было непоколебимое намерение и желание поступить в семинарию к отцу Тихону.

– Вы возвращались в Россию для того, чтобы поступить в Сретенскую духовную семинарию?

– Да, именно так.

– Что повлияло на такое решение? Как мне кажется, любой молодой человек, поступающий в семинарию, в глубине души чает, наверное, все-таки получить духовное образование и принять сан. А что двигало Вами?

– Главным образом я хотел остаться в монастыре, стать монахом. Семинария стала промежуточным этапом между жизнью в миру и принятием монашества. Родители, конечно, не благословили сразу поступать в монастырь.

Семинария стала промежуточным этапом между жизнью в миру и принятием монашества

– А что повлияло на Вас и вдохновило на мысль о принятии пострига?

– Это было связано с моим приходом к вере. В каком-то смысле я, наверное, человек крайностей – хорошо это или плохо, отдельный разговор – и тогда я очень резко изменил свои жизненные приоритеты и цели. До того как по-настоящему уверовать, я хотел заниматься программированием или в целом идти по какой-то общей IT-стезе. Я занимался администрированием операционных систем Linux и уже получил некоторое образование в этой сфере на курсах. Но когда я воцерковился, все это отошло на второй план, к этому пропал интерес.

– В самом начале разговора мы немного поговорили о приходе к вере, но Вы упомянули про протестантскую школу, в которой учились. Как Вы пришли к православной вере?

– На меня сильно повлияли две книги. Первая – «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу». Главный герой – пускай это и собирательный образ – рассказывает об опыте молитвы, которая стала для него вполне ощутимым опытом богообщения. Через нее он получил «обратную связь» от Бога, если можно так выразиться. И мне захотелось понять, действительно ли через молитву можно установить с Богом столь живую, ощутимую связь. И я стал этого искать.

В определенный момент я начал читать наследие Оптинских старцев – что-то о них я уже слышал и знал, – и вот у преподобного Макария, кажется, прочитал, что человеку, жившему вдали от Бога, важно принести покаяние за все грехи, совершенные с сознательного возраста и до настоящего времени, то есть совершить то, что сейчас обычно называют «генеральной исповедью». Эта мысль глубоко отозвалась во мне, и я стал готовиться к своей первой исповеди. После нее произошел внутренний переворот, и вопрос веры как таковой уже не стоял. Это было не рациональное умозаключение, а глубокое сердечное переживание – ощутимое присутствие Божие.

Вторая книга, попавшая мне в руки, – это «Лествица» на английском языке. «Лествица», как известно, – книга о монашестве. Прочитав ее, я сразу понял – и у меня не оставалось в этом ни малейшего сомнения, – что это мой путь, что я хочу этого больше всего. Все это произошло еще в США, до возвращения в Россию. Мне было 16–17 лет. И в 2012 году мы с мамой вернулись в Россию, а она этого давно хотела. Но ей тоже было непросто, не обошлось без испытаний, ведь и страна сильно изменилась с тех пор, как она уехала. Кстати, в том же году я и поступил в семинарию. Мы приехали летом, а в сентябре я уже был зачислен на первый курс. Отучился на бакалавриате, окончил магистратуру. И уже третий год преподаю английский.

– Третий год у нас в Академии?

– Да. Но перед тем как начать преподавать, по благословению наместника я окончил в Москве курсы CELTA – международную программу подготовки преподавателей английского как иностранного, которую курирует Кембриджский университет.

– А расскажите, как строятся Ваши занятия? Потому что английский язык – это все-таки светский предмет. Есть ли в Вашем преподавании какой-то богословский уклон?

– Да, богословский уклон, безусловно, должен присутствовать – это предписывается учебным планом. Но, на мой взгляд, прежде всего нужен прочный общий языковой фундамент. Иначе любая специальная терминология в одно ухо влетает, в другое вылетает. Необходимо также практическое применение знаний. Например, я сам носитель языка, но порой мне приходится приложить усилие, чтобы вспомнить точное название какого-нибудь двунадесятого праздника, к примеру, как его принято называть в православном англоязычном контексте. Что уж говорить о студентах…

Преподаю я на первом и втором курсах. Стараюсь брать в свою группу ребят посильнее – у кого уже есть хотя бы уровень A2. На каждом курсе всегда есть человек пять, а то и больше, кто занимался на курсах или учился в школе с углубленным изучением английского языка. С такими студентами можно заниматься более интересными вещами, языковой практикой.

Учитывая, что занятия проходят раз в неделю, тем, у кого нулевой уровень, гораздо сложнее что-то дать исключительно в рамках уроков. А вот тем, у кого уже есть определенная база, такие еженедельные занятия действительно приносят пользу. Вообще одна из моих задач – пробудить интерес, привить любовь к языку и к положительным сторонам связанной с ним культуры. Дать импульс и необходимые инструменты для самостоятельного освоения языка.

– Английский язык включен в учебную программу. На Ваш взгляд, зачем английский язык изучать в духовном учебном заведении? Разве школьной и институтской базы недостаточно?

– Главное здесь, наверное, в том, что у нас есть государственная аккредитация, и поэтому в учебную программу входит целый перечень обязательных дисциплин. Это касается в том числе и информатики, которую я также преподаю первокурсникам. Что же касается богословской терминологии на английском – да, что-то из этого может оказаться полезным при написании письменных работ. Но при этом я всегда стараюсь донести до студентов, что знание второго языка – это огромный внутренний пласт, новый взгляд на мир, доступ к иной культуре и менталитету. Это невероятно обогащает внутренний мир, расширяет кругозор и развивает интеллект. Более того, изучать язык – это невероятно интересно, если войти во вкус и, главное, подобрать материал, который лично тебе интересен. Язык – это не цель, а средство, с помощью которого ты получаешь доступ к тому, что тебя на этом языке интересует.

Я стараюсь донести до студентов, что знание второго языка – это новый взгляд на мир

– А есть какие-то особые методы в Вашем преподавании, которые Вы считаете наиболее эффективными?

– Преподавание английского не может быть лекцией. Изучение языка – это не просто передача объема знаний от преподавателя к студенту. Это в первую очередь практический навык. Процесс больше похож на обучение игре на музыкальном инструменте: необходимо постоянное соприкосновение с «инструментом» и практика, чтобы навыки закрепились. В связи с этим для меня особенно важно создать атмосферу, в которой можно общаться со студентом на равных – чтобы он чувствовал себя свободно, не боялся ошибаться и не стеснялся говорить.

– Вы работаете со студентами. Это же молодежь. Как Вы видите роль молодежи в Церкви?

– Мы часто говорим о молодежи, как-то выделяем ее, но вспомним слова апостола Павла к Тимофею: «…никто да не пренебрегает юностью твоею» (1 Тим. 4: 12. Ведь бывает, что человек молод, но по своим душевным качествам превосходит тех, кто старше его на двадцать-тридцать лет. Я замечаю: порой в группу попадает студент, с которым я – по внутренним качествам – даже рядом не стою. Я искренне восхищаюсь некоторыми студентами!

Пророк Иеремия, когда Господь послал его на служение, сказал: «…я не умею говорить, ибо я еще молод» (Иер. 1: 6). А Господь ответил ему: «не говори: "я молод"; ибо ко всем, к кому пошлю тебя, пойдешь» (Иер. 1: 7). Мне кажется, важно именно это – чтобы человек, молодой или старый, неважно, уповал не на себя и свое разумение, а искал помощи и вразумления у Бога во всем. Вот, наверное, ключ к успеху в духовной жизни, да и во всем остальном тоже.

В Книге Премудрости Соломоновой также говорится, что настоящая седина – это мудрость, что подлинная старость определяется не количеством прожитых лет, а «житием нескверным» (Прем. 4: 9), то есть чистотой и непорочностью жизни.

– Раз мы заговорили про молодежь в Церкви и ее активность в Церкви... Студенту Академии, будущему пастырю, есть где применить себя: это преподавание в воскресной школе, участие в каких-то церковных мероприятиях. В Сретенке довольно сильная молодежка. А как, на Ваш взгляд, молодежь, которая не учится в семинарии, но является активной участницей приходской жизни, может участвовать в жизни Церкви, помимо таинств?

– Мне кажется, важно иметь постоянное соприкосновение со словом Божиим и святоотеческой литературой. При этом, пожалуй, не стоит самостоятельно выбирать, что читать, – лучше посоветоваться. Чтение «Лествицы» или творений преподобного Исаака Сирина, к примеру, подходит далеко не каждому.

Помимо участия в таинствах и личной молитвы, чрезвычайно важно постоянное чтение Священного Писания. Думаю, именно это больше всего помогает многим сохранять духовный стержень. Преподобный Серафим Саровский говорил, что ум христианина должен «плавать» в Священном Писании. Учитывая мой «IT-бэкграунд», если выразиться не совсем по-русски, я бы сказал, что слово Божие и творения святых отцов – это как программа, которая «форматирует» нашу душу. Наши чувства, мысли, восприятие мира, отношение к людям – все постепенно меняется по мере соприкосновения с таинствами, молитвой и во многом с чтением Священного Писания, особенно Евангелия.

– Какую еще духовную литературу Вы могли бы посоветовать молодому человеку, который ищет Христа?

– Ищущему Христа я бы дал совет преподобного Силуана Афонского: помолись от всего сердца, своими словами, очень просто – «Господи, если Ты есть, то просвети меня, и я послужу Тебе всем сердцем и душой». За такую искреннюю молитву Господь обязательно откроет Себя. И для каждого это произойдет по-своему, потому что Господь обращается к каждому индивидуально. Это опыт множества людей.

Если молиться так просто и быть открытым к бытию Бога, искать Его, то Он обязательно откроет Себя – через книгу, через встречу с людьми, через внутреннее озарение. Есть такие слова, немного жесткие, но, на мой взгляд, совершенно справедливые: главная причина, по которой атеист не находит Бога, та же, по которой вор не находит полицейского, – он от него бежит, прячется. Часто это уже не вопрос рациональных доводов или разума, а вопрос сердца. И если человек действительно захочет найти Бога – он обязательно Его найдет.

– Как объяснить молодежи актуальность того, что писали святые отцы пятьсот или даже тысячу лет назад? Что это все актуально и сейчас, что и сегодня нужно и важно обращаться к святоотеческому наследию?

– Если так ставить вопрос… Мне кажется, начать можно вот с чего: есть то, что мы называем грехом, и это то, что отделяет человека от Бога. Вдали от Бога человека ждет место вечного отлучения от Него – то, что Священное Писание именует адом. Но Бог этого не желает ни для кого. Именно поэтому Он послал Сына Своего, Иисуса Христа, Который умер на Кресте и воскрес, чтобы даровать нам прощение грехов и вечную жизнь с Ним. Однако это дар, который человек должен принять. А как принять? Через покаяние и веру в то, что Христос, будучи Богом, умер за наши грехи.

Чтобы обрести такую веру, о ней нужно просить Бога и искать Его. А дальше все остальное встанет на свои места. Верующему уже понятно, в частности, зачем читать святых отцов: будучи носителями Святого Духа, они наиболее точно для каждого времени указывали путь христианской жизни.

– Современная молодежь по большей части не выпускает телефон из рук. Влияние технологий на духовную жизнь есть. Вы, как человек, который имеет образование в IT-сфере, скажите, как не пасть рабом технологий и телефона в частности. Как бороться?

– Я слышал, что сейчас среди части молодежи появилась такая тенденция: те, у кого есть возможность, отказываются от смартфонов и переходят на кнопочные телефоны. Но здесь, конечно, нужно быть реалистом – у большинства есть необходимость оставаться на связи через мессенджеры, поэтому, думаю, здесь просто необходима какая-то самодисциплина. Сегодня все в той или иной степени подвержены влиянию технологий. И это касается не только духовной сферы, но и самого обычного человеческого общения. Ведь как бывает неприятно, когда сидишь с другом, разговариваешь, и вдруг он достает телефон – на этом наше общение в данный момент, как это часто бывает, заканчивается.

– Понятное дело, что телефон и интернет могут быть использованы как на благое дело, так и на дурное. Мы сказали про самодисциплину. Но все-таки Вы согласитесь со мной в том, что технологии влияют на духовную жизнь?

– Конечно, влияют. Это то, с чем мне и самому приходится бороться. Как минимум как преподаватель я должен иметь доступ к интернету. Безусловно, влияние есть. Но каждая эпоха ставит перед христианином свои вызовы. В нашем веке – такие.

– В этом контексте, про влияние технологий на духовную жизнь, роль монашества и деятельность монастырей как-то влияют на современное общество в этом плане?

– Преподобный Иоанн Лествичник очень высоко говорит о монашеском чине. Известны его слова: «Ангелы – свет монахам, а монахи – свет миру». В каком-то смысле это и есть одно из призваний монашества – быть своего рода маяком. Монах отрекается от мирского, ограничивает себя, насколько это возможно в конкретных обстоятельствах. Например, наш монастырь находится в самом центре города, и полное отрешение от внешнего невозможно. Связь с интернетом и социальными сетями для нас неизбежна: мы ведем активную просветительскую деятельность в сети, по воскресеньям к нам на исповедь приходит по несколько тысяч человек, часто приезжают экскурсионные группы и паломники.

– Все люди подвержены какому-то унынию, бывает, что ничего не хочется делать. Что Вас вдохновляет не опускать руки и идти дальше?

– Если вкратце – чтение Священного Писания, а также иногда чтение дневниковых записей преподобного Силуана Афонского. Его слова пронизаны надеждой, непоколебимой верой и упованием на Бога и Его всеблагой Промысл о нас. А еще, конечно, – регулярное участие в таинствах. Это как лекарство: через совершаемые священником таинства Господь каждый раз укрепляет и восстанавливает нас.

Беседовал диакон Сергий Архутич

Иеродиакон Василий (Немец) 24 ноября 2025

Издательство
Сретенского монастыря