Главная > Журнал > Семья > Две жены одного мужа. Как женщины изменили князя Владимира

Две жены одного мужа. Как женщины изменили князя Владимира

Серафима Муравьева

Распечатать

«Клял себя и плакался блаженный князь Владимир из-за всего того, что сделал в язычестве, не ведая Бога. Познав же Бога истинного, Творца неба и земли, покаялся за все и отвернулся от дьявола и бесов, и всей службы его, и послужил Богу добрыми своими делами и милостыней». Этими словами заканчивает Иаков Мних свой труд, названный им «Память и похвала князю русскому Владимиру» («Память и похвала князю русскому Володимеру, како крестися Володимер, и дети своя крести, и всю землю Русскую от конца и до конца, и како крестися баба Володимерова Олга преже Володимера. Списано бысть Иаковом мнихом»).

«Память и похвала князю русскому Владимиру». XI в. Библиотека Соловецкого монастыря

Перед нами первая биография, первое житие Крестителя Руси, написанное в 1040-х годах, примерно через 30 лет после кончины князя. Мы не знаем об авторе ничего: какой он был национальности и что делал на Руси, но нет сомнений, что факты, указанные им, достоверны. Вполне возможно, что он был свидетелем многих событий или слышал о них от непосредственных участников. Именно Иаков Мних положил начало традиции делить жизнь Владимира Святого на две части: до Крещения и после него.

В первой князь – человек страстей, преисполненный пороков. Во второй он предстает как «блаженный и трижды блаженный, благоверный, и христолюбивый, и гостеприимный». Автор жития пишет о том, что сам князь сожалеет о своей предыдущей жизни и отрекается от нее. «Повесть временных лет», самый известный летописный свод, продолжает эту традицию и дополняет повествование о Крестителе Руси множеством деталей. Так, мы узнаем, что «Владимир был побежден похотью. <...> Был он такой же женолюбец, как и Соломон, ибо говорят, что у Соломона было семьсот жен и триста наложниц». Киевский же князь имел всего пять жен, но зато целых 800 наложниц: в Белгороде – 300, в Вышгороде – 300 и в Берестове – 200. Словом, почти не уступал царю Соломону. По языческим законам многоженство князя было делом нормальным и даже правильным. Оно демонстрировало его могущество, богатство, физическую силу, военные и дипломатические победы.

Итак, князь предстает перед нами как образцовый язычник, исполняющий заветы предков. Но потом в его жизни происходит нечто, заставляющее его кардинальным образом изменить все и для себя лично и для всей своей страны. Он разочаровывается в вере своих отцов, не находит в ней Бога. Тогда князь начинает поиски, которые приводят его к христианству восточного обряда. И он крестит всю свою страну. Да, он понимает, что перемены не могут произойти мгновенно и далеко не все люди к ним готовы. Но он на последующие столетия задает вектор развития духовного, культурного, политического, экономического – словом, всех сфер жизни государства. Едва ли это возможно без большой внутренней трансформации. Проще говоря, без глубокой веры самого князя изменения, произведенные им, были бы невозможны.

А история жен князя хорошо отражает произошедшие с ним перемены. Вернее, отношения, в которых он был со своими женами, показывают, как менялся характер Владимира, как раскрывалась его личность. На самом деле жен, о которых сохранились некоторые сведения, а не просто факт их существования, национальность и то, сколько детей они родили, всего две. Первая – полоцкая княжна Рогнеда, а вторая порфирородная византийская царевна Анна. Одна сопровождала Владимира, пока он был язычником, другая стала супругой князя-христианина.

Рогнеда – Горислава – Анастасия: что нам известно об основательнице династии полоцких князей

Отношения молодого Владимира и его второй жены Рогнеды не сложились с самого начала. Во всяком случае, так нам рассказывает и «Повесть временных лет», и особенно Лаврентьевская летопись. Но есть нюанс: первый свод создан примерно через 100 лет, а второй чуть больше чем через 350 лет после описанных событий. И невольно возникают вопросы. Насколько точны эти сведения? Не могли ли факты, пересказанные не один раз за эти годы, несколько исказиться? А что, если летописцы отражали в своем повествовании текущее положение дел? Например, объясняли таким образом напряженные отношения между Киевом и Полоцком? Точных ответов на эти вопросы нет, но их стоит иметь в виду.

Точная дата рождения князя Владимира неизвестна, Рогнеды тоже. Однако обоим в момент, когда началось сватовство, было не больше 18–20 лет, а скорее даже и меньше.
Владимир тогда сражался за Киевский престол со своим братом Ярополком. И многим казалось, что у последнего шансы остаться великим князем выше. Во всяком случае, Ярополк уже пять лет сидел в стольном граде. А еще он был сыном Святослава от законной жены. Союз с богатым Полоцком мог оказаться решающим в этой борьбе. Оба брата к нему стремились. Гарантией того, что союз этот будет крепким, должен был стать брак с дочерью князя Рогволода Рогнедой. Так что о любви речи не шло ни с чьей стороны. Впрочем, тут нет ничего удивительного: династические браки, заключенные по любви, можно пересчитать по пальцам.

Справа: Рогволод спрашивает у Рогнеды, хочет ли она за Владимира замуж. Слева: сваты Владимира Святославича у Рогволода. Миниатюра из Радзивилловской летописи

Полоцкий князь занял сторону Ярополка, а Владимир получил ответ его дочери: «Не хочю розути робичича, но Ярополка хочю». Было ли это ее собственным мнением? Возможно, но высказать она его смогла исключительно с одобрения отца. Ее личные симпатии мало что значили для большой политики. Владимира, нацеленного на победу в междоусобной борьбе, такой ответ не устроил. Он пошел и захватил город. У него было две цели: не дать Рогволоду стать союзником Ярополка и показать всем остальным князьям, что будет с ними, если они надумают идти против него. Археологические раскопки подтверждают: в X веке Полоцк выгорел практически весь. А летопись добавляет к этому еще и душераздирающий рассказ о том, как на глазах у родственников князь обесчестил свою предполагаемую невесту, затем убил всю правящую семью, кроме Рогнеды. Она же должна была смотреть, как умирают ее братья, отец и мать. После всего этого Владимир дал ей новое имя – Горислава.

Могло это действительно произойти? Да, могло. Но как объяснить тогда, что княжна стала супругой князя, прожила с ним десять лет и родила шестерых детей, больше, чем любая другая из шести или семи жен? И почему она решила отомстить, убив мужа на брачном ложе, только тогда, когда узнала, что он больше не хочет с ней жить и намерен отослать ее, а сам собирается принять христианство и вступить в союз с греческой царевной Анной? Так чем же был личный бунт Рогнеды: местью за убитых родственников и сожженный город, как говорит летопись, или протестом против нового брака и ее ссылки? И потом, разве наказывают неудавшихся заговорщиков и цареубийц, отправляя их в родные земли? Ведь очевидно, что там немало людей, лично преданных ее отцу, а значит, и ей самой. В таких обстоятельствах проще всего устроить новый заговор, собрать войско, чтобы наконец добиться своего и отомстить обидчикам. Княгиня Рогнеда уезжает в родные земли, но ни о каких мятежах или войнах при ее жизни не упоминается.

Рогнеда пытается убить Владимира в отместку за отца и братьев. Миниатюра из Радзивилловской летописи

Кроме того, все сыновья княгини получают хорошие наделы, хотя они были еще детьми. А ведь Владимир далеко не всем своим сыновьям дает земли в управление. И вот еще один вопрос: если бы Рогнеда, сама пылая ненавистью к мужу, воспитала и своих детей в этой ненависти, разве мог бы им доверять великий князь? Разве стал бы он их сразу готовить к самостоятельному правлению? Князь Владимир не только отправил бывшую жену в Полоцкое княжество, но и отстроил специально для нее и их старшего сына Изяслава новую столицу – Изяславль. Сохранились легенды о том, что князь Владимир предлагал Рогнеде выйти замуж за кого она пожелает. Она отказалась.

Впоследствии княгиня тоже приняла христианство и основала недалеко от Изяславля первый в Полоцком княжестве монастырь. В нем она приняла постриг с именем Анастасия. Впрочем, об этом обстоятельстве упоминает только Тверская летопись. Однако недалеко от места, где находился некогда город Изяславль, текут две реки – Княгинька и Черница.

Потомки почитали княгиню как основательницу династии полоцких князей и как распространительницу христианства на их землях. На миниатюрах Радзивилловской летописи она изображается в княжеской шапке наравне остальными правителями Полоцка.

Греческая царевна Анна

Анна Порфирогенита была дочерью византийского императора Романа II и его законной жены Феофано. Ее мать происходила из семьи трактирщика, но отличалась необыкновенной красотой, благодаря которой и стала императрицей. Своему мужу Феофано родила троих детей – сыновей, ставших впоследствии императорами Василием II Болгаробойцей и Константином VIII, и дочь Анну (13 марта 963 г.). Все они появились на свет в Порфировых покоях Большого дворца (отсюда наименование Порфирогенита, или Порфирородная), где рождались только законные наследники правящего императора.

Отца своего Анна не знала, он умер, когда девочке было всего два дня. Несмотря на это и на то, что с шести до тринадцати лет царевна с матерью и братьями находилась в ссылке, она получила прекрасное образование. Когда старший из ее братьев Василий вступил на престол, вся семья вернулась в Константинополь. С того момента 13-летняя Анна стала одной из самых завидных невест христианского мира. И хотя ее руки добивались многие знатные женихи, в том числе наследник Священной Римской империи Оттон III и сын французского короля Гуго Капета Роберт II, братья не торопились расставаться с ней. Анне было уже 25, когда к ней посватался князь далекой, тогда еще языческой Руси. И если сначала Владимира даже не рассматривали в качестве кандидата, то впоследствии ситуация изменилась. В империи было неспокойно: военные неудачи в войне с соседней Болгарией, мятеж внутри страны, заговор знати и волнения на границах. Василию II и Константину VIII нужна была помощь, и они обратились за ней к Киевскому князю, а тот взамен потребовал в жены их сестру.

Ни о каких чувствах речи идти не могло – будущие супруги не были лично знакомы до самой свадьбы. Владимиру брак был нужен для того, чтобы войти в сферу византийского влияния не как проситель, а как родственник. Ему необходимы были равные условия и независимость от Константинополя, который стремился контролировать крещенные им страны, в том числе через духовенство и священноначалие.

А Анна? Едва ли она была рада отправиться на самый край земли. Ей предстояло прибыть сначала в крымский город Херсонес и там венчаться. А в представлении древних греков еще в языческие времена Крым как раз и был окраиной мира. Они считали, что именно на скалистых берегах полуострова находится вход в загробный мир (Аид). А ведь царевне предстояло провести оставшуюся жизнь даже не в самом Крыму, а гораздо дальше. Но в то же время ее не просто приносили в жертву политическим интересам. На нее возлагалась великая миссия. Анна должна была стать просветительницей чужой, далекой и холодной, с точки зрения гречанки, страны.

Анну не просто приносили в жертву политическим интересам. На нее возлагалась великая миссия

Как она справилась со своей задачей, мы можем только предполагать. К сожалению, сведений о ее участии в культурном и политическом развитии страны не сохранилось. Но оно, несомненно, было. При ней Киев начал преображаться, постепенно превращаясь в подлинный центр Руси. Строились каменные храмы и здания, открывались школы и скриптории, менялся придворный церемониал и вообще образ жизни. Несомненно, воспитание, образование и опыт греческой царевны, а теперь великой княгини играли в этом ведущую роль.

До наших дней не сохранилась могила Анны Порфирогениты, но в XI веке немецкий хронист и путешественник Дитмар видел беломраморные гробницы князя Владимира и его царственной супруги Анны, стоявшие подле друг друга в Десятинной церкви.

***

Таким образом, перед нами исторические портреты двух женщин, в которых, как в зеркале, отражается их супруг. И мы видим, что князь был скор на расправу и не терпел неподчинения. Но в то же время он проявлял милосердие, особенно к тем, кто от него зависел. Обладал несомненными щедростью и великодушием, простив даже попытку его убить (если такая действительно была). Он был способен на диалог и, по всей видимости, признавал свои ошибки. Не принимал решения на эмоциях, а оставлял себе время остыть и все обдумать.

Памятник князю Владимиру в Москве. Фото: 1tv.ru

Об этом нам повествует история Рогнеды. Ведь Владимир мог оставить ее наложницей, наказывая за отца. Мог лишить ее сыновей власти. Мог тут же убить, когда она занесла над ним нож. Но вопреки обычаям он раз за разом проявляет милосердие к княгине Рогнеде, и, наконец, когда возникла необходимость расстаться, он строит для нее новый город в родном краю. Неудивительно, что Рогнеда отказалась искать себе нового супруга. Не взирая на трагичное начало их отношении, князь Владимир смог впоследствии расположить ее к себе и завоевать если не любовь, то глубокое уважение и почтение.

О царевне Анне как о жене князя мы знаем куда меньше, практически ничего. Нет даже сведений о том, были ли у нее дети. Несомненно одно: византийская царевна стала советницей и опорой своему мужу. Она привезла с собой не только знания, приданое, людей, книги и иконы. Главным ее даром новой родине был тот дух, носительницей которого она была. Дух христианской столицы мира. И равноапостольный князь Владимир, совсем еще недавно бывший язычником, смог понять и с радостью принять его.

Серафима Муравьева 27 июля 2026

Издательство
Сретенского монастыря