Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления
«Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления» – очень важная и ценная книга, которую будет интересно перечитывать каждый год, открывая для себя всё новые смыслы.
Дни заключения Царской семьи в Ипатьевском доме в Екатеринбурге
17 июля Русская Православная Церковь чтит память святых Царственных страстотерпцев: Царя Николая, Царицы Александры, Царевича Алексия, Великих княжон Ольги, Татианы, Марии, Анастасии и страстотерпца праведного Евгения врача (1918).
|
Долгий путь из Тобольска привел императора, императрицу и их дочь Марию в Екатеринбург. Три великие княжны и цесаревич еще оставались в Тобольске. В Екатеринбурге они были помещены в дом инженера Ипатьева, у которого новая власть этот дом отобрала. Перед прибытием Царской семьи дом спешно огородили высоким деревянным забором. Дом был не совсем просторным. Заключенные получили только три комнаты. В спальне разместились император, императрица и великая княжна Мария, в гостиной – доктор Евгений Боткин и слуги-мужчины, в небольшой комнате – горничная императрицы Анна Демидова. Все другие комнаты занимали комиссар и солдаты. Возле дома располагался небольшой сад, где семье императора позволили гулять только в определенные часы, а в Тобольске они имели право выходить из дома в любое время.
Как только арестованные вошли в Ипатьевский дом, их имущество обыскали. Солдаты даже вырвали из рук Александры Федоровны ее сумочку, в которой были только таблетки от сердца и платочек. Николай II возмутился этой грубостью по отношению к своей жене и сказал комиссару, чтобы его солдаты проявляли элементарную вежливость. Комиссар заявил, что они сами решат, как себя вести. Все время заключения в Ипатьевском доме комиссары и солдаты-охранники относились к арестованным грубо и бесцеремонно.
Обед членам Царской семьи доставляли из местного ресторана. Пища была грубой, и императрица практически не могла ее есть. Охрана не заботилась о времени обеда, часто еду приносили в 3–4 часа пополудни. За завтраком заключенные часто не могли налить себе чаю, так как солдаты из охраны уже выпили всю горячую воду. Ужин состоял из остатков обеда.
Комиссар приказал, чтобы слуги садились за стол с семьей императора. Вначале они отказывались это сделать из уважения к Их Величествам. И согласились только после того, как сам император попросил об этом.
Ни скатерти, ни салфеток во время завтраков и обедов на столе не было, на семь человек было пять вилок. Доктор Евгений Боткин много раз говорил комиссару, чтобы императрице, ввиду ее ослабленного здоровья, приносили другие блюда, но все эти просьбы оставались без внимания. Когда все уже сидели за столом, в комнату часто входил кто-нибудь из солдат охраны и, схватив вилку, брал со стола кусок пищи.
Каждый день в 8 часов 15 минут утра император, императрица и великая княжна Мария должны были быть полностью одетыми для встречи комиссара. Комиссар Александр Авдеев, всегда пьяный, из рабочих, отличался грубостью и раздражительностью. Императорскую семью охраняли бывшие рабочие с заводов Сысерти и Злоказова. Внутренняя охрана состояла из воинствующих большевиков, ненавидящих царя. Они требовали, чтобы двери между комнатами всегда были открытыми, чтобы при входе сразу окинуть взглядом все помещения. Даже у туалета был поставлен часовой. За императрицей и ее дочерью ходили буквально по пятам. Солдаты отпускали грубые замечания. Когда Царская семья прибыла в Екатеринбург, у них отобрали все деньги, поэтому купить что-нибудь, даже самое необходимое, было невозможно.
Когда Царская семья прибыла в Екатеринбург, у них отобрали все деньги, поэтому купить что-нибудь, даже самое необходимое, было невозможно
Наступила Страстная седмица 1918 года. Но императору и императрице не разрешили пойти в церковь. Все заключенные просили, чтобы им давали постную пищу, но и в этом им было отказано. Единственное, чего они добились, – малую порцию овсяной каши для Александры Федоровны.
В Великий Четверг заключенные собрались в гостиной, поставили на стол иконы, император и доктор Боткин по очереди читали Евангелие. Императрица сильно беспокоилась за своих детей, оставшихся в Тобольске. Все ждали выздоровления цесаревича, но Алексей Николаевич выздоравливал медленно и отправиться в долгий путь до Екатеринбурга пока не мог: не спадала высокая температура, была слабость от потери крови.
14 мая в губернаторском доме в Тобольске, где жила Царская семья, сменилась охрана. И если раньше охрана даже помогала детям императора, когда их родители уехали, то теперь охрана из латышей и моряков не знала жалости. Внутри дома стояли часовые. Все двери комнат необходимо было держать открытыми. Слугам было запрещено выходить из дома.
На Пасху комиссар дал разрешение священнику прийти к заключенным. Великая княжна Ольга Николаевна вручила придворным небольшие подарки. Жители Тобольска прислали царским детям много праздничной еды.
16 мая цесаревич почувствовал себя лучше. Он упросил сестру Татьяну разрешить ему сесть в кресло. Раньше ему не разрешали этого, так как комиссар сказал, что как только Алексей Николаевич встанет с постели, он и его сестры будут немедленно отправлены в Екатеринбург. Комиссар появился, когда цесаревич сидел в кресле, и сразу же объявил, что завтра все отправятся в дорогу. Владимир Николаевич Деревенко, лечащий врач цесаревича, с большим трудом упросил комиссара отложить отъезд до 20 мая, ведь мальчик был еще очень слаб.
спаниелем Джоем
В это время в Тобольск прибыл пароход «Русь» с немецкими военнопленными. На этом пароходе решили отправить детей императора до Тюмени. На борт вместе с царскими детьми поднялись слуги, доктор Деревенко, воспитатель Жильяр, воспитательница цесаревича А. А. Теглева и другие члены свиты.
На пароходе великим княжнам запретили закрывать изнутри двери их кают, везде стояли солдаты охраны, разговаривать велели только по-русски, чтобы отслеживать темы разговоров.
На следующий день пароход прибыл в Тюмень. Далее путь был продолжен по железной дороге. Горожане узнали о прибытии императорских детей, на вокзале вскоре собралось множество людей. Люди бросали императорским детям цветы, но солдаты грубо отгоняли их от вагона. Цесаревича и его сестер со свитой посадили в вагон второго класса. Каждый из них в окружении охранников заходил в вагон. Наставников цесаревича и слуг поместили в вагон четвертого класса. В момент отхода поезда к великим княжнам подбежал камердинер императрицы и передал бутылку молока и немного вареной телятины. В противном случае всем пришлось бы голодать в течение двух дней поездки. Бутылку молока оставили больному цесаревичу.
Вагон, в котором везли императорских детей, был грязен до невозможности. Двери купе велели не закрывать, внутри вагона были размещены солдаты охраны. Разговаривать запрещалось. Алексей Николаевич очень нуждался в общении со своим воспитателем господином Жильяром. Он все еще чувствовал себя болезненно, окружающая обстановка его угнетала, и великие княжны делали все, чтобы отвлечь его внимание от тяжелой ситуации.
23 мая ночью поезд прибыл в Екатеринбург. Но императорским детям и членам свиты запретили покинуть поезд. Наутро, около 9 часов, на станцию прибыл отряд солдат с комиссаром и несколько извозчиков. Великие княжны получили приказ самим нести тяжелые сумки. Приставленный к уходу за цесаревичем бывший матрос Климентий Нагорный на руках вынес из вагона больного Алексея Николаевича.
Великих княжон Ольгу, Татьяну, Анастасию и цесаревича Алексея увезли в дом Ипатьева к родителям. Членов их свиты отправили на некоторое время в местную тюрьму, затем приказали покинуть Екатеринбург в течение 12 часов. Никто из них больше не видел императора и членов его семьи.
Полуподвальное помещение, где проводили расстрел
|
Император и императрица не видели своих детей почти месяц – с 26 апреля по 23 мая. Они были очень рады, когда майским утром их дочери и сын вошли в Ипатьевский дом. Казалось, что даже страдания в нынешней ситуации померкли от этой встречи.
На следующий день в Ипатьевский дом привезли четверых из тех слуг, что приехали в Екатеринбург: повара Ивана Харитонова и его помощника Леонида Седнева, ухаживающего за цесаревичем Климентия Нагорного и камердинера Алоизия Труппа. Император просил, чтобы членам его свиты разрешили присоединиться к нему, особенно просил за необходимого цесаревичу воспитателя – господина Жильяра. Но комиссар не разрешил этого.
Арестованным добавили еще три комнаты в Ипатьевском доме: одну для великих княжон, другую в качестве общей столовой, третью для слуг-мужчин. Чтобы помыться в ванной, необходимо было собрать дрова на растопку, но солдаты очень редко соглашались нагреть воду. Дни, когда удавалось помыться, императрица называла «банными». Когда три великие княжны прибыли сюда, их не обеспечили кроватями. Великие княжны спали на пледах на полу. Свою кровать великая княжна Мария уступила цесаревичу. Наконец из поезда им были принесены складные кровати. Вещи, привезенные великими княжнами из Тобольска, конвоиры сложили на чердаке дома и запретили ими пользоваться. В итоге все вещи были украдены охранниками.
В ночь после приезда Алексей Николаевич во сне упал с кровати и разбил колено. У комиссара Авдеева попросили разрешения позвать к мальчику доктора Деревенко, который поселился в Екатеринбурге, так как жить рядом с цесаревичем ему не разрешили. Комиссар дал согласие, но предупредил Деревенко, чтобы он не говорил с членами Царской семьи ни на какие темы, кроме медицинских. Доктор оказал цесаревичу помощь, но Алексей Николаевич выздоравливал очень медленно. Возникшее кровотечение сильно ослабило его, он несколько недель не вставал с постели.
Возникшее кровотечение сильно ослабило его, он несколько недель не вставал с постели
В конце мая священнику разрешили наконец прийти в дом, чтобы отслужить обедню. Священник удивился, что цесаревич исхудал до прозрачности. Он передвигался в специальном кресле. Плохая пища также тормозила его выздоровление. Узнав об этом, монахини из монастыря под Екатеринбургом стали каждый день приносить цесаревичу молоко и яйца, но вряд ли это попадало к заключенным, потому что в своем дневнике императрица писала, что добыть полезную еду для больного удается с большим трудом.
Комиссар Авдеев получал удовольствие, когда отказывал членам Императорской семьи в самых ничтожных просьбах. Когда в Екатеринбург прибыли великие княжны и цесаревич, по приказу комиссара вокруг дома возвели второй забор, закрасили окна, поставили перед окнами решетки, заключенным не отдавали письма и газеты, все реже и реже допускали доктора Деревенко до цесаревича. Вскоре арестовали преданных слуг Царской семьи – Климентия Нагорного и Ивана Седнева. Их отправили в тюрьму, а потом расстреляли. Авдеев запрещал доктору Деревенко лечить Алексея Николаевича электричеством, хотя колено мальчика почти не сгибалось и его возили в кресле. Великой княжне Анастасии было отказано в просьбе взять с чердака вторую пару туфель. Ей цинично заявили, что до конца ее жизни хватит тех туфель, которые сейчас на ней.
В начале июля Авдеева сменил Янкель Хаимович Юровский, который оказался еще хуже своего предшественника. Первым делом он приказал членам Императорской семьи сдать все свои драгоценности.
Доктор Евгений Боткин добился разрешения членам Императорской семьи проводить один час в день в крошечном саду при доме. Но Юровский запретил императрице и цесаревичу сидеть в сильную жару на балконе, примыкавшем к их комнате. В разгар лета заключенным с большим трудом удалось получить разрешение открывать на ночь окна.
Ипатьевском доме
Солдаты из охраны с каждым днем становились все более грубыми и безответственными. В течение двух дней членам Императорской семьи не приносили никакой еды. Они выходили из положения тем, что питались макаронами, привезенными поваром в мае из Тобольска. Когда монахини принесли им несколько яиц для цесаревича, императрица очень обрадовалась.
Великие княжны активно участвовали в работе по дому: стирали и гладили белье, мыли посуду, готовили простую еду, по очереди читали книги цесаревичу. Еще им было приказано играть на фортепиано для развлечения охраны, так как комната для караула была рядом с гостиной и охрана прекрасно слышала музыку.
В Екатеринбурге императрица Александра Федоровна чувствовала себя совсем больной. Большую часть дня она, полностью одетая, лежала на кровати. В июне болел и император. Несколько дней он страдал высокой температурой и болями в почках. Не было лекарств, диетической пищи, даже свежего воздуха из-за недостатка помещений и закрытых окон. Но ни разу из уст императора и императрицы не вырвались слова жалоб. В своих дневниках императрица пишет о радости, испытанной 24 мая, когда им впервые удалось посетить церковную службу. Великие княжны пели во время службы. Еще одну службу в доме Ипатьева власти разрешили провести 14 июля, за два дня до трагической гибели Царской семьи.
В течение последних недель Императорская семья слышала, как мимо дома Ипатьева шли колонны солдат. Охранники дома нервничали, комиссар усиливал бдительность. К Екатеринбургу приближалась чехословацкая армия. Но этого император и императрица не знали. Императорская семья, будучи полностью отрезанной от событий в России, даже не представляла, насколько тяжело их положение. Императрица надеялась, что хотя бы детей новая власть пощадит.
16 июля 1918 года императрица Александра Федоровна в своем дневнике оставила последнюю запись о том, что «комендант каждый день приходит в наши комнаты в 8 вечера… В 10.30 отправились спать – 15 градусов жары».
Это последние строки, которые написала императрица Александра Федоровна. Через три часа император, императрица, цесаревич, великие княжны и четверо их верных слуг будут жестоко расстреляны в подвале Ипатьевского дома.
|
16 июля 2026
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.