Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления
«Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления» – очень важная и ценная книга, которую будет интересно перечитывать каждый год, открывая для себя всё новые смыслы.
Смирение – победа, побеждающая мир
Ко дню памяти преподобного Григория Синаита
Есть святые, которые при жизни подвизались в уединении и были известны разве что в своей местности, но после смерти Бог прославил их так, что во всем мире в их честь освящают храмы, пишут их иконы и их именами называют детей – и к таким святым относится, например, преподобный Серафим Саровский. А есть подвижники, которые были незаметны как при жизни, так и, Промыслом Божиим, остаются «в тени» и после церковного прославления, хотя их значение для Православной Церкви не меньше, чем значение батюшки Серафима.
Преподобный Григорий Синаит
|
Преподобный Григорий Синаит (+1346 г.), чья память совершается Церковью 21 августа, оказал огромное влияние на духовную традицию как своего времени, так и всех последующих веков, вплоть до наших дней. При этом нельзя сказать, что преподобного Григория достаточно хорошо помнят и почитают, он и по смерти остается незаметным, как бы скрытым в тени своего младшего современника и тезки, святителя Григория Паламы. А ведь без одного этого человека был бы, вероятно, невозможен тот расцвет исихазма, который произошел в XIV веке и дал мощный импульс для возрождения не только монашества, но и многих других сфер жизни, причем на весьма и весьма обширном пространстве.
Для нас особенно важно то, что преподобный Григорий оказал существенное влияние не только на греческий православный мир, но и на славянские страны, в том числе на Русь1, причем это влияние было самым прямым и непосредственным – не через тексты, а через живое духовное преемство. Так, святитель Алексий Московский в Константинополе имел общение с ближайшим учеником и жизнеописателем преподобного Григория, святым Патриархом Каллистом I. А преемник святителя Алексия, святитель Киприан Московский, болгарин по происхождению, принял монашество в обители преподобного Феодосия Тырновского, так что его можно назвать «духовным внуком» преподобного Григория. Такая духовная закваска очень укрепила Русь в XIV веке и, думается, сыграла свою роль в том числе и в Куликовской битве…
Так, один человек, преподобный Григорий, благодатью Божией стал тем малым евангельским горчичным зерном, которое было меньше всех семян, но выросло и стало ветвистым деревом, под тенью которого вот уже почти семь веков находят покой и живительную прохладу птицы небесные (см.: Мф. 13: 31–32). Развивая эту мысль, можно сказать, что мы знаем имена многих небесных птиц, укрывшихся под ветвистой кроной богословия преподобного Григория Синаита, и наслаждаемся их сладкоголосым пением. Сегодня же, в день памяти преподобного Григория, вонмем шелесту листьев самого этого могучего дерева!
Малая закваска монашеского возрождения
Главное наследие преподобного Григория – это не те или иные письменные творения, а плоды его духа – живая традиция православного подвижничества, явленная в широком круге его учеников. Вот список только самых известных из них: святитель Каллист I, Патриарх Константинопольский; преподобный Давид Дисипат, преподобный Ромил Раваницкий, преподобный Григорий Горняцкий, преподобный Феодосий Тырновский, преподобный Афанасий Метеорский, преподобный Сисой Синаит, Кир Силуан и другие... Этот список можно продолжать долго и очень интересно проследить дальнейшее разрастание духовной семьи преподобного Григория во втором и третьем поколении, но сейчас остановимся не столько на жизнеописании преподобного и его учеников, сколько поразмышляем в целом над историей распространения синаитского возрождения и его духовном значении для всего православия.
Главное наследие преподобного Григория – это плоды его духа – живая традиция православного подвижничества, явленная в широком круге его учеников
Во-первых, интересно то, что, по словам нескольких не зависимых друг от друга исследователей, среди учеников преподобного Григория были представители самых разных народов. По духу все они были чадами преподобного Григория, но пришли в его обитель из совершенно разных мест, а про происхождение некоторых из них мы и вовсе ничего не знаем2. Выходит, в общине преподобного Григория монахи сознательно не придавали значения подчас разделяющему фактору национальности (конечно, само понятие «нации» в XIV веке еще только зарождалось, но поводы для разделений были всегда) и являлись в первую очередь единой монашеской семьей, объединенной общим духовным отцом: «Своей жизненной позицией, мировоззрением и подвигами эти святые люди возрождают библейское новозаветное понимание нации. Для них нация – христианский народ Божий, "наш род христианский", один единственный, христообразный и христоподобный, собранный в единстве веры и жизни, из разных племен и краев земли»3. Владыка Каллист (Уэр) называл это явление достаточно неожиданным, но, кажется, очень точным словосочетанием «исихастский интернационал»4.
Богошественной Горе Синай подвизавшихся
После кончины преподобного Григория Синаита эта духовная семья была вынуждена разделиться, «монахи-исихасты вынуждены были покинуть Парорийскую пустынь ввиду надвигавшегося турецкого завоевания. Оставляя стены обители, они уносили с собой дух и учение ее основателя – великого Синаита. Отшельники основывали или возобновляли монастыри в других пустынных местах и там проповедовали священное безмолвие и учили ему»5. Это разделение братства, которое для самих учеников преподобного Григория было, вероятно, по-человечески скорбным, стало промыслительным и благословенным для множества монахов, которые обрели в их лице своих духовных отцов и, в свою очередь, стали теми, кто передал этот живой монашеский опыт следующим поколениям.
Синаитский исихазм оказал глубокое влияние не только на монашеское делание, но и на церковное искусство: «Так называемая моравская архитектура, благодаря своим выразительным формам, где связывались старое и новое, явилась творчески оригинальным и современным примером художества, вдохновляемого исихазмом. Росписи… наполнены атмосферой присутствия несотворенного мистического света; и это лишь немногие из тех явлений, что составляют обширный и богатый круг культуры, сформированной исихазмом»6. Помимо архитектуры, исследователи отмечают влияние исихазма на живопись и литературу XIV–XV веков. Что касается Руси, безусловно, иконы преподобного Андрея Рублева явились вершиной исихазма в церковном искусстве7 – и это тоже связано так или иначе с влиянием преподобного Григория Синаита.
Исихастское возрождение на Балканах повлияло не только на монашескую жизнь того времени и даже не только на непосредственно церковную жизнь, но и стало в более широком смысле частью культуры XIV века, преобразив и обогатив все ее стороны8. Об этом пишет владыка Амфилохий (Радович): «Эсхатологический дух синаитско-святогорского монашества и такое, синаитско-новозаветное понимание нации сыграли первостепенную роль в формировании всего того, что подразумевалось под "Косовским заветом", т. е. выбором князем Лазаром Царства Небесного, и всей его (и его последователей) политики по отношению к иконописцам, писателям, архитекторам, переписчикам, монахам, стекавшимся в то время в Сербию. Все это выносило и создало в Сербии и других православных странах культуру соборного вселенского этоса и характера, пронизанную нетварным светом и поэтому непостижимую без горней (неотмирной) перспективы»9.
Таким образом, мы видим, что личный молитвенный подвиг преподобного Григория Синаита, а также его подвиг духовного отцовства имели весьма разнообразные хронологические и географические последствия, дав импульс не только к возрождению монашества, но и к преображению всей культуры своего времени.
Встреча двух святых Григориев
Скажем несколько слов и о чуде встречи. Бывает, что встреча двух людей оказывается судьбоносной не только для них самих, но и для целых последующих поколений. Тем более это так, если речь идет о святых. Таким чудом, возымевшим последствия в веках, можно назвать и встречу преподобного Григория Синаита и его младшего современника, святителя Григория Паламы.
Как пишет владыка Амфилохий (Радович), «Григорий Синаит прибывает на Святую Гору… из Синая, через Крит. На Святой Горе он находит общение со святогорскими исихастами, из которых несколько позднее выдвинется св. Григорий Палама. Эта встреча древних египетско-палестинских, синайских, сирийских и малоазиатских исихастских духовных преданий (оживших и олицетворенных в исключительной личности Григория Синаита и его многочисленных учеников) и святогорского исихазма (который приобрел своего главного носителя и "теоретика" в лице св. Григория Паламы), без всякого сомнения, представляет собой самое значительное событие в истории всей византийско-славянской культуры XIV–XV веков»10.
Не все исследователи соглашаются с тем, что два святых Григория встречались, хотя они и жили на Афоне в одно и то же время11. Но в любом случае в Духе эта встреча, несомненно, состоялась. И неслучайно, что Патриархом, который в 1451 году созвал в Константинополе Собор в защиту святителя Григория Паламы и поставил первую подпись под соборным Томосом, был ближайший ученик и жизнеописатель преподобного Григория Синаита – святитель Каллист I Константинопольский. Если мы попробуем осмыслить духовные последствия молитвенной и богословской «встречи» этих двух подвижников, то удивимся их территориальному и хронологическому масштабу.
Аскетическое учение преподобного Григория Синаита
Наследие преподобного Григория Синаита – далеко не самое обширное в истории аскетической письменности. Если, например, собрание творений преподобного Ефрема Сирина издается в восьми томах, то основных известных нам аскетических трудов преподобного Григория всего пять, и они все вместе умещаются в одну книгу небольшого объема. И тем интереснее то, что в таком небольшом количестве творений разные исследователи выделяют в качестве основных совершенно разные темы.
Наиболее важной стороной аскетического богословия преподобного Григория Синаита является его учение о технике Иисусовой молитвы
Например, в западной медиевистике распространено мнение, что наиболее важной стороной аскетического богословия преподобного Григория Синаита является его учение о технике Иисусовой молитвы. В частности, на это обращают внимание патролог, профессор Антонио Риго и славист Марко Скарпа. Так, М. Скарпа пишет о том, что учение преподобного Григория Синаита об особенностях техники молитвы (положение тела молящегося, дыхание) было началом новой эпохи в византийской мистике12. Однако, как представляется, в творениях преподобного Григория в хорошем смысле нет чего-то принципиально нового, революционного для аскетической традиции, так как он в своих наставлениях опирается на опыт предшествующих отцов13. Что касается конкретно его слов о технике Иисусовой молитвы, владыка Каллист (Уэр) отмечает, что и это учение было основано на монашеском опыте Церкви, причем преподобный Григорий Синаит говорит о технической стороне молитвы значительно менее подробно, чем некоторые его предшественники14.
Для преподобного Григория техника молитвы и вообще внешняя сторона монашеского подвига не являются чем-то первостепенно важным в духовной жизни. В житии преподобного описывается, как он скорбел, встретив на Святой Горе лишь нескольких истинных подвижников умно-сердечного делания, в то время как большинство монахов были знакомы только с внешней аскезой. Преподобный Григорий как в своей жизни, так и в своих творениях уделял основное внимание внутреннему деланию, состоящему из хранения сердечной молитвы, истинного послушания в смирении и борьбы с помыслами.
Вообще в его трудах даже чисто статистически мы найдем сравнительно мало высказываний о технической стороне молитвы. Этой теме посвящена только часть (!) слова о том «Как безмолвствующему надлежит сидеть при молитве и не оканчивать ее поспешно». Несмотря на название этого творения, оно, как и другие дошедшие до нас писания преподобного Григория, в основном посвящено именно внутреннему деланию.
Что же тогда главное в аскетическом учении преподобного Григория Синаита? Из его творений, как и из слов многих других святых отцов, следует то, что основой аскетического подвига являются «молчание, воздержание, бодрствование, смирение и терпение»15. В разных местах своих творений преподобный Григорий Синаит подробно говорит о каждой из вышеперечисленных добродетелей, а также уделяет внимание и другим. Но главной добродетелью, по мысли преподобного, к которой он возвращается из раза в раз, является смирение!16
Преподобный Григорий обращает особое внимание на добродетель смирения как на единственный «гарант» удержания благодати, благодаря которому Господь может безопасно для самого подвижника подавать ему Свои дары. Так, например, по его словам, только смирение позволяет подвижнику не терять благодать, стяжаемую молитвой: «…видящему происходящее от молитвы требуется немалое сокрушение и смирение»17>. Также у преподобного Григория есть слова о том, что смирение является необходимым условием для безмолвия в целом: «Без устроения жизни и деятельности в сокрушении духа невозможно снести зной безмолвия»18.
Другими важными аспектами духовного подвига, по мысли преподобного Григория, являются искреннее послушание духовному наставнику и сокрушенный плач: «…усердно стремящийся в безмолвии достигнуть чистой молитвы должен идти к своей цели путем испрашивания опытных и в великом трепете и печали, непрерывно оплакивая собственные грехи, скорбя о них и страшась адского мучения, отпадения от Бога и разлучения с Ним теперь и в будущем веке»19. Преподобный Григорий отмечает, что особенно важно духовное руководство для новоначальных, которые сами еще не могут с рассуждением оценить приходящие к ним искушения и, наоборот, утешения от Бога. Пытаться самостоятельно разбираться в этом небезопасно20.
У преподобного Григория, кроме прочего, есть замечательный триадологический аргумент в пользу необходимости послушания, причем он отмечает важность духовного совета на всех ступенях возрастания, включая самые высокие: «Самостоятельно невозможно изучить науку добродетелей, хотя некоторые и пользовались, как учителем, своим опытом. Сами по себе, а не по совету усовершенствовавшиеся в деятельности обычно имеют или, лучше, рождают в себе самомнение. Если Сын ничего от Себя не творит, но, как научил Его Отец, так и творит (см.: Ин. 5: 19), и Дух не от Себя говорить будет (см.: Ин. 16: 13), то есть ли кто достигший столь великой высоты добродетелей, на которой бы не нуждался в тайноводстве себя кем-либо посторонним?»21 Безусловно, говоря о послушании, преподобный Григорий имеет в виду не просто соблюдение некоей дисциплины, но сознательное и с любовью предание своей воли в волю другого человека, избегающее, с одной стороны, крайности человекоугодия, а с другой – чисто формального исполнения внешних предписаний.
Говоря о послушании, преподобный Григорий имеет в виду не просто соблюдение некоей дисциплины, но сознательное и с любовью предание своей воли в волю другого человека
Предостерегая от своеволия и воспевая смиренномудрие, преподобный Григорий пишет: «…в послушании со спрашиванием и смиренномудрием ищущий Бога никогда не понесет ущерба благодатию Христа, желающего всем людям спастись»22. Здесь мы видим, что послушание неразрывно связано со смирением. Преподобный Григорий в другом месте приводит образ послушнической лествицы, которая состоит из разных ступеней: отречение от мира, подчинение уставам монастырским, послушание в жизни, смирение, любовь. Но, по мысли преподобного, монах, стяжавший смирение, не взбирается по ступеням этой лестницы, а летит над ней: «Послушание, действуя всецело по заповедям, строит лествицу из различных добродетелей и их полагает в душе, как ступени. Снимая с этой лествицы послушного, возвышающее смирение несет его вверх – к небу, передает царице добродетелей – любви и, приводя ко Христу, представляет Ему. Так легко восходит к небу истинный послушник по короткой лествице»23.
Относительно учения преподобного Григория о духовной жизни в целом следует сказать, что «в русле предшествующего церковного аскетического Предания (Евагрий Понтийский, прп. Никита Стифат и др.) Григорий Синаит различал два этапа подвижнической жизни: делание (πρᾶξις) и созерцание (θεωρία) <…> На эти ступени подвижник восходит не в результате личных усилий и аскетических упражнений, а в результате возрождающего воздействия на него Божественной благодати»24.
Так же, как в целом путь духовного подвига делится на этапы делания и созерцания, преподобный Григорий выделял аскетический и благодатный «этапы» преуспеяния в каждой отдельной добродетели25. Это справедливо и в отношении смирения26. Преподобный Григорий подробно рассматривает развитие этой добродетели в душе подвижника, выделяя семь «взаимно входящих и друг друга порождающих, но различных способов…: молчание, смиренномудрие, смиреннословие, смиренная одежда, самоунижение, сокрушение духа и отнесение себя всюду к последним»27.
|
Седьмую ступень смирения преподобный Григорий называет также «промыслительным смирением», в этом состоянии человек видит себя воистину хуже всей твари и понимает, что без Бога он даже не пуст, а полон греха. Но и под этим определением все еще не подразумевается благодатное смирение, это лишь высшая из ступеней, достижимых посредством аскетического подвига. Однако такому подвижнику, избавленному от иллюзий о самом себе, Бог может безопасно даровать истинное благодатное смирение, вводящее человека в познание Бога и всей твари: «В силу промыслительного смирения Богом подается свыше второе – высшее – смирение, которое представляет собой Божественную силу, действующую во всем и производящую все. Благодаря ей человек, всегда видя себя орудием Божественной силы, совершает с ее помощью удивительные Божии дела»28. К вершине смирения, как к вершине Фавора, вел своих учеников преподобный Григорий Синаит. Он молится о даровании того же духовного богатства и всем нам, прибегающим к нему за помощью.
***Воистину, велика оказывается роль отдельной личности в истории. А если это личность святая, смиренная, христоподобная, соединившаяся с вечно Живым Богом, то и значение ее вечное, не имеющее ни территориальных, ни временных ограничений. Смиренная молитва святого действует в веках и освящает жизнь людей, даже если они никогда не знали о нем или знали когда-то, но забыли его имя и не осознают, что этот святой имеет прямое отношение к их жизни. Преподобный Григорий Синаит жив у Бога и, пребывая в Боге, действует и по сей день в мире. И его незаметный молитвенный подвиг, начавшись в «самой глубине безлюдной пустыни»29 в далеком XIV веке, продолжается в вечности и таинственным образом имеет самое непосредственное отношение к жизни каждого из нас.
Молитвами преподобного отца нашего Григория, Боже Милостивый, помилуй нас!
1 Скарпа М. Аскетическое учение преподобного Григория Синаита и его рецепция у славян // Жизнь во Христе: Христианская нравственность, аскетическое предание Церкви и вызовы современной эпохи. Материалы VI Международной богословской конференция Русской Православной Церкви (Москва, 15–18 ноября 2010 г.). М.: Синодальная библейско-богословская комиссия, 2012. С. 370.
2 Амфилохий (Радович), митр. Синаиты и их значение для духовной жизни Сербии XIV и XV веков // Азбука веры URL: https://azbyka.ru/otechnik/Amfilohij_Radovich/osnovy-pravoslavnogo-vospitanija/29
3 Амфилохий (Радович), митр. Синаиты и их значение для духовной жизни Сербии XIV и XV веков…
4 Kallistos (Ware), metr. The Jesus Prayer in St. Gregory of Sinai // Богослов.RU URL: https://bogoslov.ru/article/2588738
5 Петр (Пиголь), иг. Преподобный Григорий Синаит и его духовные преемники. – М., 1999. С. 9–10.
6 Там же. С. 710.
7 Салтыков А., прот. Иконописец Андрей Рублев // Лекции по иконоведению URL: https://predanie.ru/saltykov/ikonovedenie/
8 Ранкович З. Исихазм в Сербии // Исихазм. Аннотированная библиография / Под общей и научной редакцией С. С. Хоружего. – М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви. 2004. С. 709.
9Амфилохий (Радович), митр. Синаиты и их значение для духовной жизни Сербии XIV и XV веков…>
10 Там же.
11 Каллист (Уэр), митр. Иисусова молитва в учении св. Григория Синаита // Азбука веры URL: https://azbyka.ru/otechnik/Kallist_Uer/iisusova-molitva-v-uchenii-sv-grigorija-sinaita/
12 Скарпа М. Аскетико-монашеские сборники XIV в.: содержание и среда составления // Старобългаристика, XXXVI (2012), 2. С. 45
13 Каллист (Уэр), митр. Иисусова молитва в учении св. Григория Синаита…
14 Там же.
15 Григорий Синаит, прп. Творения / перевод: Епископ Вениамин (Милов) – М.: Изд. Новоспасский монастырь. 1999. С. 45.
16 Например, см. С. 47, С. 129 того же издания.
17 Там же. С. 88.
18 Там же. С. 50.
19 Там же. С. 127.
20 Там же. С. 126.
21 Там же. С. 111.
22 Там же. С. 128.
23 Там же. С. 60–61.
24 Григорий Синаит // Православная энциклопедия URL: https://www.pravenc.ru/text/168073.html
25 Григорий Синаит, прп. Творения / перевод: Епископ Вениамин (Милов) – М.: Изд. Новоспасский монастырь. 1999. С. 38.
26 Интересно, что вслед за прп. Григорием, архим. Софроний (Сахаров), очень близкий нам по времени богослов, говорит о двух ступенях смирения: аскетической и благодатной. (См., например: Мефодий (Зинковский), иером., Павлова Л. П. Аскетический подвиг христианина как метод гносеологии (по трудам архим. Софрония (Сахарова)) // ВЕСТНИК Екатеринбургской духовной семинарии. 2021. № 33. С. 139.)
27 Григорий Синаит, прп. Творения / перевод: Епископ Вениамин (Милов) – М.: Изд. Новоспасский монастырь. 1999. С. 56.
28 Там же. С. 58.
29 Каллист (Уэр), митр. Иисусова молитва в учении св. Григория Синаита…
20 августа 2026
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.