Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления
«Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления» – очень важная и ценная книга, которую будет интересно перечитывать каждый год, открывая для себя всё новые смыслы.
Священномученик Василий Максимов. «Бог да хранит вас»
«Прислали нам налогу 360 рублей, и 55 рублей платить к 15 марта. Только половину уплатил. Спасибо помогают, а иначе плохо было бы. Как-нибудь и вторую заплачу. Теперь пост, народ ходит, и нужно удовлетворить его. Сегодня пели певчие. И говеющих было шестьдесят человек. Очень трудно, и устаю я, но зато и чувствую себя хорошо: все-таки люди остаются довольны. Они любят и помогают мне, и я все свои силы отдаю им».
Эти строки из письма отца Василия Максимова племяннице, датированного 1934 годом, очень емко и правдиво описывают жизнь православного пастыря в нелегкие богоборческие 30-е годы ХХ века. Тут и констатация факта обременения непосильными налогами священства; доход священнослужителей в те времена составлял 600–700 рублей в год, и больше половины надо было отдать, а на что жить, кормить семью и содержать храм – одному Богу известно. И упование на Господа во всех трудностях («как-нибудь и вторую заплачу»), а на кого же еще надеяться, как не на Творца всего и вся – хотя и помогают прихожане, но уплачена всего лишь половина налогов. И духовная жажда народная, неистребимая даже под угрозой арестов и репрессий: пост, люди идут в храм Божий, и всех надо принять, каждому уделить время. И труд бесстрашных певчих, которых за стояние на клиросе арестовывали и ссылали тысячами. И любовь пасомых к своему пастырю. И беззаветное служение Богу и людям самого священника.
Отцу Василию было в тот момент 47 лет. Он трудился на ниве Божией не покладая рук, пас своих словесных овец, воспитывал троих детей и еще не знал, что через три года будет расстрелян теми, кто люто ненавидел Христа и Его Церковь.
Василий Никитич Максимов родился 28 января 1887 года в селе Бабка Павловского уезда Воронежской губернии в бедной крестьянской семье. Василий взращивался родителями в послушании и благочестии. Наделенный Богом прекрасным музыкальным слухом и сильным голосом, он прислуживал в местном храме в алтаре. Однажды, когда Василию было 14 лет, на престольном празднике он был замечен архиереем, который забрал его с собой в город и определил в духовное училище. Венчался Василий Никитич с девицей Юлией Александровной Коневой, дочерью священника.
Рукоположен в священника в возрасте 27 лет в 1914 году. Служил изначально в Шадринске (Курганская область). В то время город хорошо развивался, в 1913 году была введена в эксплуатацию железнодорожная ветка, что дало мощный толчок развитию экономики. В Шадринске были открыты филиалы «Зингера» и «Нобеля», работали прядильно-ткацкая фабрика братьев Бутаковых, винокуренный завод, овчинно-шубные и пимокатные мастерские, паровые мельницы. Молодежь имела возможность обучаться в женской гимназии и реальном училище; в 1914-м открылась учительская семинария. Храмы города были полны.
Затем отца Василия перевели в Петропавловск, а в 1923-м – в Москву. Он служил в храме великомученика Никиты в селе Кабаново Орехово-Зуевского уезда Московской губернии. У отца Василия и матушки Юлии родилось трое детей. Жили они в большом священническом доме при приходе. Жили дружно, в любви и взаимопонимании.
Как-то у матушки Юлии на лице появился прыщик. Избавиться от него было проще простого: надавил, и всё. Но у матушки от этого вдруг началось заражение крови. Она ушла буквально за неделю, 10 июня 1927 года. Отец Василий остался один с детками: Маше – десять лет, Нине – четыре, маленькому Коле не было двух.
Отец Василий потерял сон. Днем он служил, ухаживал за детьми, а ночью шел на кладбище и молился на могиле горячо любимой супруги. Переживания по поводу смерти жены тяжело сказались на состоянии здоровья батюшки, запустили разрушительные механизмы в его организме. И без того милосердный и любящий пастырь, после смерти супруги отец Василий стал еще более отзывчив к чужому горю. После большого пожара в селе он отдал просторный священнический дом погорельцам, а сам поселился с детьми в сторожке при храме, где жили сторож и его дочь, благочестивая девица Евфимия. Сторожку разделили на две половины, у которых были отдельные входы. Евфимия взяла на себя заботы о детях отца Василия, относилась к ним очень тепло, по-матерински.
И без того милосердный и любящий пастырь после смерти стал еще более отзывчив к чужому горю
Со временем старшая дочь священника Мария перебралась в Москву. Как-то в 1935 году отец Василий поехал по делам в Москву, остановился у дочери, и в этот период у него открылся кашель с кровью. Туберкулез. Врачи отправили его домой – умирать. Но любящие прихожане стали нести священнику необходимые для организма при туберкулезе продукты, даже график установили, когда кто что несет. Надежды на исцеление не было. Но отец Василий выздоровел. Болезнь не оставила никакого следа в его легких. Житие говорит нам: «благодаря ли этим продуктам, поддержавшим физические силы священника, или благодаря той любви, которая обнаружилась у прихожан к своему батюшке, он исцелился от туберкулеза совершенно». Думается, что еще и молитвенная поддержка прихожан сыграла большую роль. Господь по молитвам пасомых сохранил пастыря еще на некоторое время.
…Лютый 1937-й. Безжалостный для всех чад Православной Церкви. Аресты без всяких оснований. Сфабрикованные уголовные дела, на расследование «преступлений» по которым зачастую уходило всего лишь несколько дней или недель. И приговоры. В лучшем случае 10 лет лагерей, в худшем – расстрел. Не миновала эта участь и отца Василия. Ему много раз предлагали бросить служение Богу и пойти артистом в театр – так хорош был мощный бархатный голос священника. Батюшка называл эти предложения абсурдом.
Ночь с 22 на 23 августа 1937 года. Сотрудники НКВД ворвались в жилище священника. Его арестовывали страшно. Дети были свидетелями, они проснулись от шума. Чтобы они не выбежали вслед за отцом, их заперли на их половине сторожки, на палку закрыв дверь снаружи. Евфимия видела все из окна, и когда отца Василия увезли, побежала к детям. Благодаря ей они выжили.
Отца Василия посадили в тюрьму в Орехово-Зуеве. Два дежурных свидетеля дали дежурные показания. Обвинение: контрреволюция. Все очень типично и от того очень страшно. Сама процедура не оставляла никаких иллюзий по поводу судьбы арестованного.
Обвинение: контрреволюция. Все очень типично и от того очень страшноИз протокола допроса:
– Следствию известно, что вы в конце 1936 года среди верующих села Кабаново вели контрреволюционную агитацию против стахановского движения. Подтверждаете вы это?
– Разговор о стахановском движении мог быть, но отрицательного освещения я ему не придавал, – отвечал отец Василий.
– Вы среди верующих в конце 1936 года вели разговор, в котором объясняли, что старые хозяева фабрик, то есть капиталисты, больше заботились о рабочих, чем сейчас заботится о рабочих советская власть. Признаете вы это?
– Да, такой разговор мог быть, но я содержание его не помню.
– Следствию известно, что вы в своих проповедях агитировали против вступления в колхозы. Подтверждаете вы это?
– Нет, в своих проповедях я никогда не касался политических вопросов.
– У гражданки Дарьи Емельяновны Федосеевой, жительницы села Кабаново, иногда происходят собрания с участием лиц – Варвары Молошковой, Марии Бабкиной и других. В этих собраниях принимали активное участие и вы, обсуждая на них различного рода политические вопросы. Подтверждаете ли вы это?
– Означенные личности мне известны как богомольцы нашего храма, но проживают все в селе Дулёво. Останавливаются они под тот или иной праздник на ночлег в доме Федосеевой. Но я никогда на этих собраниях не был, за исключением случаев поминок по Ольге Прохоровой. Бывали ли у них какие беседы и о чем, мне не известно. В моем присутствии никаких политических вопросов в беседах затронуто не было.
– Следствию известно, что вы неоднократно разрешали отправлять религиозные обряды в церкви в Кабаново без соответствующей регистрации посещающим вас священникам – Перову и Овчинникову. Подтверждаете ли вы это?
– Да, такие случаи имели место. Священник Овчинников служил несколько раз, а Перов для выполнения личных потребностей принимал участие в службе один раз. Это было, когда разрешения для службы посторонним священнослужителям не требовалось. После специального циркуляра Синода, запрещающего отправлять службы посторонним священнослужителям, я этого больше не разрешал.
– Вы разрешали иногда проживать у себя в квартире Перову и оказывали ему материальную помощь?
– Священник Перов у меня не проживал. В моем доме был один раз. Материальной помощи я лично от себя не оказывал.
– Вы знали, что Перов многократно арестовывался за контрреволюционную деятельность, и поддерживали его материально?
– Что Перов был арестован, я знал. Но причины его ареста мне не известны. Поддержки материальной я не оказывал.
– Следствию известно, что вы, будучи благочинным, требовали точного ведения метрических записей по правилам, существовавшим до революции, мотивируя эту необходимость на случай свержения существующего строя. Подтверждаете ли вы это?
– Да, я требовал точности записей, но только с точки зрения аккуратности учета и только для надобностей Церкви. Никакой политической мотивировки я этому требованию совершенно не давал.
«Пальто, шарф, кепка, два полотенца, зубная щетка, мыло простое и духовое и мыльница, зубной порошок, футляр для щетки, две пары белья, вязаная рубаха, калоши. Папочка! Мы здоровы. Мы учимся хорошо, о нас не беспокойся. Папочка, мы тебя все целуем – Нина, Коля, Маруся. Ото всех поклон», – писала дочь Нина в записке к передаче, которую приготовила для своего отца.
Эту записку и вещи смогла передать в тюрьму Евфимия. На обороте получила ответ от отца Василия:
«Дорогие мои и милые! Обо мне не беспокойтесь. Я здоров. Все в порядке. Дело еще не окончено. Учитесь хорошенько. Кто назначен на мое место или нет? Живите тут, никуда не уходите. Евфимии спасибо. Пошлите черную рубаху верхнюю и белую. Целую всех. Благословляю. Бог да хранит вас. 12 сентября 1937 года».
20 сентября 1937 года отца Василия допросили последний раз:
– Вы признаете себя виновным в предъявленном вам обвинении?
– В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю.
Детей забрала к себе в Москву старшая сестра Мария. Она смогла купить комнату в коммуналке на деньги, вырученные от продажи фамильного сервиза на 24 персоны, сделанного на заказ.
22 сентября 1937 года тройка НКВД вынесла приговор: Василия Никитича Максимова расстрелять. Приговор был приведен в исполнение на следующий день, 23 сентября 1937 года. Тело протоиерея Василия было погребено в безвестной общей могиле на полигоне Бутово.
Протоиерей Василий Максимов был канонизирован в сонме новомучеников и исповедников Церкви Русской Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 2000 года (определение Священного Синода от 6 октября 2001 года).
Источники:
Дамаскин (Орловский), игумен. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия. Кн. 6. Тверь, 2002.
Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Сентябрь – октябрь. Тверь, 2003. С. 16–23.
22 сентября 2026
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.