Потерянные грехи и другие рассказы
Интересные, добрые, поучительные, а порой и смешные истории об обычных людях, которые идут по жизни с Богом.
«Жена у меня – ангел»
Однажды я сподобилась побывать в Мемориальном музее-квартире святого праведного Иоанна Кронштадтского. В этот день группа ученых из Всероссийского научно-исследовательского института океанологии занималась поиском захоронения матушки Елизаветы, супруги святого Иоанна Кронштадтского. К прискорбию, найти могилу не удалось, но я запомнила это событие на всю жизнь. Приехали мы в Кронштадт на машине вместе с отцом Геннадием Беловоловым, создателем и директором музея-квартиры праведного Иоанна Кронштадтского.
Музей-квартира св. прав. Иоанна Кронштадтского
|
В первый момент, когда увидела дом святого, была немного озадачена и удивлена: на старинных фотографиях он двухэтажный, вокруг было много свободного пространства, где каждый вечер под заветными окнами стояла толпа народа, ожидающая возвращения батюшки. Отец Иоанн с матушкой занимали на втором этаже скромную шестикомнатную квартиру простого приходского священника.
Наверное, кто-то удивится: «Что – шесть комнат на двоих?» Да, дорогие мои, в Царской России для служащей части населения, в основном интеллигенции, это было нормой и считалось довольно скромно. Отец Иоанн 53 года прожил в этой квартире и не желал лучшего.
В советское время дом надстроили, сейчас это обыкновенное жилое здание. Маленький, сплошь заасфальтированный дворик, развешенное по веревкам белье. Вроде бы как у всех, да только…
В маленьком микроавтобусе нас уже ожидали ученые, которые приехали сюда пораньше. Отец Геннадий Беловолов вышел из машины, и его сразу обступили дети, видимо, они были хорошо знакомы.
Одна девчушка шепнула: «К нам опять приехал Бог». Уже не в первый раз слышу, как дети называют священника Богом. Их ангельские души видят суть вещей глубже, чем взрослые, которые, к сожалению, иногда пренебрежительно относятся к священникам, а значит, к установленному Самим Богом таинству священства: «А почему я должен перед ним исповедоваться?..» Но речь сейчас о другом.
Мы приехали в гости к святому пастырю, который сам был «народной добротой, народной совестью, народной верой». Когда вошли в подъезд, батюшка сказал, что это лучший подъезд Кронштадта, да, пожалуй, и Петербурга тоже. Оказалось, что пока освобождена только часть квартиры, в остальных комнатах еще живут люди.
Вошли в прихожую, и, вероятно, всех охватило чувство… Святые отцы не благословляют предаваться эмоциям, поэтому выражу его так: благоговения. Невольно начинаешь ходить на цыпочках и разговаривать шепотом – благодать словами не передается.
Мы разулись, в этом доме так заведено, и вошли в зеленую залу. Комната оказалась угловой – стены сплошные окна, и поэтому в ней во все стороны много неба. После блаженной кончины батюшки именно здесь стараниями его почитателей был обустроен домашний храм во имя Животворящей Троицы.
С огромной старинной фотографии на стене на нас смотрели святые хозяева этой квартиры: на фоне березок сидел отец Иоанн в рясе с наперсным крестом и орденом, а за ним в светлом платье стояла его верная жена-сестра матушка Елизавета.
«Здравствуйте, батюшка и матушка, простите и благословите», – пронеслось в моей голове.
В углу апсиды, между заветным балкончиком (сколько тысяч людей прошло под ним) и окном – небольшой иконостас со святым образом праведного Иоанна Кронштадтского. И на подоконниках стоят его иконографические изображения и портреты.
Обои зеленого цвета с растительным орнаментом, паркетный пол, мебели почти нет: диван и два кресла, такие стояли в гостиных в начале XX столетия. Это дар родственников, внучатых племянниц матушки Елизаветы. Из залы приоткрыта дверь в трапезную, видны стол, стулья, самовар, – это часть кабинета отца Иоанна. Естественно, в 20-х годах все перестроили, перегородили, кого-то вселили, нимало не сомневаясь, не задумываясь, можно ли здесь жить… На этом описание чудесной квартиры можно окончить.
Отец Геннадий положил на аналой икону «Явление Божией Матери праведному Иоанну Кронштадтскому», которое произошло в ночь на 15 августа 1898 года. Сама дата подтолкнула к написанию иконы, так как в те годы исполнилось сто лет этому важному событию. Матерь Божия посетила Своего угодника в той самой квартире, где мы сейчас находились. Отец Иоанн записал в своем дневнике: «15 августа 1898 года, на Успение Божией Матери, я имел счастье первый раз во сне ясно видеть лицом к лицу Царицу Небесную и слышать Ее сладчайший, блаженный, ободряющий голос: "Милейшие вы чада Отца Небесного". Тогда я, сознавая свое окаянство, смотрел на Ее пречистый лик с трепетом и с мыслью: не отгонит ли от Себя с гневом Царица Небесная? О лик святой и преблагой! О очи голубые и голубиные, добрые, смиренные, спокойные, величественные, небесные, божественные! Я не забуду вас, чудные, дивные очи. Минуту продолжалось это видение; после этого Она ушла от меня, не спеша, прошла, как перед маленькой ямкой, и скрылась. Я увидел сзади походку Небесной Посетительницы. Сначала я видел Ее, как на иконе, ясно, а потом Она отделилась с иконы, спустилась и пошла. Вечером я писал проповедь для дня Успения и лег поздно, в 2 часа ночи. Вечером за всенощным бдением с великим умилением я читал акафист и канон Успению Богородицы в Успенской церкви».
праведному Иоанну Кронштадтскому»
За основу иконографии было выбрано изображение явления Божией Матери преподобному Сергию Радонежскому, преподобному Серафиму Саровскому. А Саму Царицу Небесную, чтобы ничего не сочинять, отец Николай написал как на Пюхтицком образе Божией Матери. Там Она стоит на фоне природы и простертыми вперед руками, как бы благословляет землю Пюхтиц.
Это было не единственное явление Богородицы в этом месте. В дневнике отца Иоанна можно прочесть: «В другой раз в понедельник 3 февраля 1902 года перед пробуждением, в 6 часов утра, я увидел сон – живого Младенца Иисуса на руках Пречистой Матери Своей, взиравшего на меня святейшими, благостнейшими, ласкающими очами Своими, и Саму Пречистую, взирающую на меня весьма благостно… Благодарю Господа за сладкое благодатное видение».
«В третий раз в ночь на 27 мая 1905 года я видел во сне Предвечного Младенца Господа Иисуса Христа на руках Пречистой Девы Матери, в простом виде, ласково ко мне обращавшего руки и взор Свой; сердце мое порывалось к Нему умилением и любовью, я прикоснулся губами к ногам Его, и Владычица милостиво обращала Свой взор ко мне, соизволяя на целование ног Пречистого Младенца. Сердце мое горело радостью. Что за видение? Какое его значение? Благодарю Господа за новое и славное сновидение, в котором явился мне спустившийся с высоты светоносный лик Богомладенца Иисуса и Пречистой, обоженной Его Матери с милостивым, радостным выражением лиц».
Отец Геннадий сказал собравшимся людям теплое слово:
– Мы находимся в мемориальной квартире-музее одного из самых замечательных священников ХХ столетия, святого подвижника Иоанна Кронштадтского. В этой скромной квартире он прожил всю свою жизнь. Праведный Иоанн был абсолютный бессребреник. По его невидимым молитвам Бог чудотворил, посылая страждущим людям Свою видимую помощь, и, конечно, они старались отблагодарить молитвенника. Через отца Иоанна проходили огромные пожертвования – на них строились храмы, основывались монастыри, дома трудолюбия, приюты, получали помощь люди в отчаянных обстоятельствах, на них жили нищие Кронштадта, но для себя батюшка не захотел ничего. Разве только купил пароход, да и тот только для того, чтобы вовремя попадать к тем, кто ждал от него помощи.
В этой небольшой зале перебывала вся Россия: и ее цвет, и ее духовная мощь, и малые мира сего, приходившие сюда с плачем и мольбой о помощи.
Затем батюшка предложил всем нам постоять на балкончике, помолиться, было замечено, что святой хозяин квартиры такие молитвы и прошения сразу слышит. Пока желающие выходили на балкон, остальные рассматривали батюшкины портреты, а мы с Еленой, которая управляла нашей машиной, и отцом Геннадием – икону «Явление Богородицы праведному Иоанну Кронштадтскому».
Угодник Божий изображен в простом подряснике, в голубой епитрахили, стоящим на коленях перед Царицей Небесной. Богородица одной рукой как бы благословляла его, а в другой держала свиток со словами «О, милейшее вы чада Отца Небесного». На Матери Божией синий омофор. Стояла Она также, как на Пюхтицкой иконе, некогда подаренной монастырю отцом Иоанном. Явление происходит на фоне природы, столь им любимой; небо темно, потому что Богоматерь предстала святому во сне в два часа ночи. Мы еще раз помолились Царице Небесной об успешном завершении сегодняшнего дела. А потом я пошла на балкончик и там попросила святого батюшку помолиться о спасении моей грешной души.
Под конец отец Геннадий угостил нас печеньем с блюда, которое некогда принадлежало семье священника Иоанна Орнатского, мужа сестры Елизаветы Константиновны. Это – дар мемориальной квартире Тамары Ивановны Орнатской. Отец Иоанн часто бывал у своих родственников, и наверняка с этого блюда его потчевали пирогами.
И все отправились к цели нашей поездки.
Матушка Елизавета Константиновна
В семье протоиерея Константина Петровича Несвицкого, благочинного церквей Гдовского уезда, 4 мая 1829 года родилась дочь Лиза. Переведенный в Кронштадт ключарем Андреевского собора, отец Константин по слабости здоровья передал свое место священнику Иоанну Ильичу Сергиеву, женившемуся на его дочери Елизавете Константиновне.
Неслучайно Господь выбрал святому подвижнику именно эту женщину. О матушке Елизавете долгое время не упоминали в житийных повествованиях, а между тем она, как нежная сестра и любящая мать, неустанно берегла общее сокровище. Только сейчас сквозь даль времен начинает проступать святой, трогательный образ.
После женитьбы на руках молодой матушки находились престарелый отец, трое взрослых братьев и две сестры. Все заботы об их устройстве и будущем отец Иоанн и Елизавета Константиновна взяли на себя. Не имея для этого достаточных средств, отец Иоанн сам обходил состоятельных прихожан, прося их помочь сделать приличное приданое свояченицам.
В 1870 у гостившей в доме отца Иоанна родной сестры матушки Елизаветы родилась дочь Руфа. А через два года, когда умер отец девочки, оставив семью без средств, отец Иоанн предложил своей супруге взять ее к себе: «Детей у нас нет, возьмем и воспитаем как дочь». И они растили ее, как нежно любящие родители.
Отец Иоанн никогда не жил личной жизнью: «Счастливых семей и без нас довольно, а мы с тобой посвятим себя Богу». И Елизавета Константиновна, по примеру мужа, отдавала себя родным и близким.
В ее характере имелись две отличительные черты: крайнее смирение и кротость, в этом проявлялось величие души матушки. Она ни на кого не сердилась и не имела злобы. Обиды и огорчения сносила безропотно и от души всем прощала. На вопрос: «Имеете ли против кого вражду?» – матушка неизменно отвечала: «Нет, ни на кого». И других учила поступать так же: «Не сердитесь, Бог Сам укажет, кто прав, кто виноват, а вы простите».
Елизавета Константиновна никогда не позволяла себе входить в дела великого пастыря и молитвенника, не старалась быть на виду рядом с ним; оставаясь постоянно в тени, она светилась отражением его высоких христианских добродетелей. Батюшка сам знал ее душу, высоко ценил в ней чистоту, кротость и смирение и говорил о ней: «Жена у меня – ангел».
Близкие матушке люди запомнили ее подвижной, с добрым благообразным лицом, приветливой всегда ровной и ласковой. Она любила сама покупать провизию, сама постряпать, за всем посмотреть, чтобы все было чисто и вкусно. По словам воспитанницы Руфы, «дядя отведывал любимый яблочный пирог, приговаривал: "Мастерица ты у меня стряпать пироги". Елизавета Константиновна любила принимать гостей, она их прямо закармливала, а отец Иоанн, видя ее гостеприимство и искренность, говорил, указывая на хлопотливую хозяйку: "Настоящая она матушка"».
Среди хозяйственных забот Елизавета Константиновна не забывала их воспитанницу. Все свободное время проводила с девочкой, спала с ней в одной комнате и учила читать и писать по-русски и по-французски. А когда Руфа поступила в гимназию, матушка сама готовила ей завтраки, ежедневно провожала в гимназию и встречала, спрашивала уроки. Отец Иоанн сам водил девочку на вступительные экзамены в гимназию, платил за учебу и с интересом следил за успехами Руфы, ежедневно просматривал тетрадь с отметками и подписывал ее. При таких благодатных условиях Руфа блестяще завершила обучение. Это стало большой радостью для ее святых воспитателей, отец Иоанн спешил сообщить знакомым приятную для него новость: «Племянница и воспитанница наша, Руфа, окончила гимназию с золотой медалью».
К своему великому супругу-молитвеннику Елизавета Константиновна всегда относилась с благоговейной любовью и почтительностью. «Иван Ильич, благослови меня, помолись за меня», – по несколько раз в день просила она своего великого супруга.
Когда он, усталый, приезжал домой с треб или из храма, она торопилась снять с него сапоги, помочь раздеться и заботливо укрывала его, укладывая отдохнуть в постель. Тогда мертвая тишина водворялась в квартире: «Не шумите, батюшка отдыхает».
«Не принимайте пока никого, батюшка нездоров», – так оберегала она кратковременный отдых труженика пастыря.
Когда батюшка предпринимал свои ежедневные поездки в Петербург, она никогда не ложилась спать, не дождавшись его, хотя бы это была глубокая ночь, несмотря на свое слабое здоровье: она постоянно страдала головными болями и несколько лет подряд бессонницей.
Будучи слабого здоровья, батюшка часто болел, и тогда матушка превращалась в неутомимую сиделку: проводила ночи напролет у постели больного, а днем сама готовила для него обед. Племянница батюшки Руфа рассказывала: «Помню, в 1879 году отец Иоанн опасно занемог: у него сделалось воспаление обоих легких. По целым часам он лежал с закрытыми глазами, в забытьи, а когда приходил в себя, часто говорил: "Голова болит невыносимо, точно молотом ударяют по ней". Один раз тетя сидела около дяди и горько плакала; открыв глаза, батюшка посмотрел на нее и сказал: "Не плачь, Лиза, Бог даст, поправлюсь, а если нет, Бог и добрые люди не оставят тебя; я никого не оставлял – и тебя не оставят". Прошло несколько дней, и однажды утром тетя вбежала в детскую и дрожащим от волнения голосом воскликнула: "Дяде лучше, кризис прошел!" Мы с тетей посмотрели друг на друга, крепко обнялись, и обе заплакали, но уже слезами радости…»
Отец Иоанн глубоко ценил такую заботу со стороны жены и отвечал ей тем же. Каждый вечер он заходил проститься и благословить ее перед сном: «Доброй ночки желаю тебе. Спи спокойно. Господь с тобой. Храни тебя Бог».
|
Когда болезнь не давала ему возможность ездить в Петербург, впоследствии даже по Кронштадту, отец Иоанн никогда не садился обедать без супруги, обыкновенно говорил: «Когда я обедаю один, у меня аппетита-то нет».
За некоторое время до кончины батюшки матушка заболела инфлюэнцией, и здесь особенно проявилась его забота о ней. Отец Иоанн, еле ходивший, несколько раз днем и каждый вечер перед сном благословлял ее, гладил по голове и приговаривал: «Бедная, бедная, вместе мы с тобой страдаем, вместе мы с тобой мучаемся, оба мы страдальцы». Когда кто-либо интересовался у батюшки об их здоровье, он всегда отвечал: «Оба мы плохи, оба мы собираемся умирать, оба мы готовимся к смерти».
В ноябре, обедая вместе с супругой и двумя приезжими, отец Иоанн стал говорить им, что здоровье его совсем плохо. Елизавета Константиновна, желая ободрить его, сказала: «Весной тебе бывает всегда лучше; придет весна – поправишься». На это он возразил: «Весной, ты говоришь? Ты-то до весны доживешь, а я нет». Предсказание батюшки сбылось: он почил в декабре, она – в мае.
С 6 декабря отец Иоанн уже не имел сил совершать Литургию, а приобщался каждое утро на дому и приходил в комнату больной супруги со Святой Чашей и приобщал ее, говоря: «Господь мой и Бог мой! Со страхом Божиим и верою приступим. Прими Тело и Кровь Христовы. Мир тебе, старица, поздравляю тебя».
Последний раз батюшка пришел к матушке 17 декабря утром, приобщил ее, а с 18-го он не покидал кабинета.
После кончины святого супруга здоровье матушки ухудшилось. Елизавета Константиновна сильно тосковала, не могла без слез слышать его имя. Никак не могла осиротевшая матушка примириться с мыслью, что его не стало, она говорила окружающим: «Мне все кажется, будто Иван Ильич не умер, а куда-то уехал, бывало, в Москву, и опять приедет». Незадолго до смерти матушка увидела у одной знакомой брошь-портрет батюшки и заплакала, восклицая: «Иван Ильич, Иван Ильич», ее стали утешать тем, что ему теперь блаженно хорошо, она сказала: «Ему-то хорошо, а мне так тяжело без него, ведь 53 года все были вместе».
«Ему-то хорошо, а мне так тяжело без него, ведь 53 года все были вместе»
Предчувствуя близкую кончину, матушка часто, сидя в кресле, смотрела на образ и говорила: «Надо мне приготовиться, надо просить у Бога простить все мои грехи». Она часто вспоминала и утешалась словами батюшки, сказанными им 17 декабря. Отцу Иоанну передали, что больная матушка очень горюет, не имея возможности по болезни прийти и ухаживать за ним, а он ответил: «Скажи жене, что она всегда со мной, и я всегда с нею».
Эти слова ободряли ее и утешали в страданиях надеждою, что после кончины батюшка не оставил свою спутницу жизни. Скоро возьмет ее к себе, встретит ее в обители небесной и предстательством своим доведет до Престола Всевышнего.
На ночь матушка Елизавета обычно надевала подрясник почившего супруга или спала, накрывшись им. Каждый раз, когда воспитанница Руфа ехала в Иоанновский монастырь, матушка говорила ей: «Поклонись от меня дяде», – и горько плакала. Если у нее начинала сильно болеть рука или нога, матушка тут же просила помазать больное место маслицем с гробницы незабвенного батюшки.
Следуя наставлению своего святого супруга, в последний год жизни Елизавета Константиновна ежедневно причащалась Святых Христовых Таин. Приобщалась она и 21 мая, как оказалось, в последний раз. В этот день с шести часов вечера она перестала глядеть на свет Божий, а с десяти вечера не стала говорить. Последнее слово ее было: «Хочу» – в ответ на предложение выпить святой воды, которую проглотить она уже не смогла. Вскоре после этого матушка впала в бессознательное состояние, а на следующее утро 22 мая 1909 года в 9 часов 30 минут мирно скончалась во время чтения канона на исход души.
Погребение тела Елизаветы Константиновны состоялось в воскресенье 24 мая в городе Кронштадте, в левой стороне соборного скверика. Целый день ученые на 30-градусной жаре вели своими приборами поиск. Наконец, приборы показали, что в земле есть могила. Однако в этот день могила не была обретена. Исследования не подтвердили, что найденный объект был захоронением.
Нас поразило совершенное спокойствие ученых в продолжение этих работ. Никто не предполагал, что они затянутся так долго. Мы не заметили на их лицах ни тени досады или раздражения, не услышали каких-нибудь жалоб, претензий или неудовольствия. Даже просто двусмысленного вздоха. После напряженного рабочего дня они остались такими же спокойными и доброжелательными, как и при нашей встрече с утра. Прощались мы тепло, как старые добрые друзья.
Как это начиналось
На обратном пути сам собой завязался разговор: с чего все началось.
В начале 90-х годов отец Геннадий, тогда еще просто молодой человек, с большим трудом по специальному пропуску впервые попал в Кронштадт. Цель этого прорыва была разузнать все, что связано с памятью праведного Иоанна Кронштадтского. Ему указали тот самый дом, в котором мы провели сегодня целый день. Но отца Геннадия тогда удивило, что он совсем не был похож на изображения на старинных фотографиях.
Протоиерей Геннадий Беловолов
|
Вскоре удалось познакомиться и с хозяйкой угловой квартиры – Светланой, бухгалтером одной частной фирмы. История подобных святых мест, где селятся случайные люди, показывает, что жить там трудно, а может, даже и опасно. Хозяйка этой квартиры жаловалась на ухудшение здоровья после переселения сюда, что часто слышатся одинокие шаги на кухне, голоса, и просила освятить «свое» жилье.
Священник сомневался, можно ли освящать дом угодника Божия. Но решили, что в безбожные времена кто здесь только ни жил; да и замечено, что молебны служить тяжело, потому в 1995 году состоялось освящение. Светлана крестилась, и сама собой возникла мысль переселиться в другое место, а здесь создать квартиру-музей.
Ремонтировать ее стали с конца 1997 года. Все, кто здесь трудится, ощущают невидимую помощь.
«Клеили обои, – рассказывает отец Геннадий, – сняли несколько слоев штукатурки. Думали, дошли до тех, которые у батюшки Иоанна были. А когда пришлось дверной проем увеличивать, отрезали часть стены, получился пирог – показалось следующее обойное наслоение. И каково было наше удивление, когда открылось, что новые обои схожи с теми, что были изначально – зеленый растительный орнамент.
Или история с паркетом. Долго решали – в шашечку или елочку, в конце концов выбрали шашечку. Через некоторое время приносят фотографию кабинета – там шашечка. И так во всем. Конечно, такие дела скоро не устраиваются. Будем трудиться дальше», – закончил отец Геннадий.
Вот и закончился этот необычный день. Когда мы въехали в Петербург, на него уже опустились туманные сумерки, ночей в этом городе сейчас нет. Усталости, как ни странно, не чувствовалось – только благодарность Богу, что в моей жизни произошло такое исключительное событие. Мне на мгновение показалось, что я заглянула в другой мир.
Если вы будете в Петербурге, то обязательно съездите в гости к батюшке Иоанну.
1 января 2026
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.