Главная > Журнал > Церковь > «Молодые профессионалы в Церкви»: иеромонах Илиодор (Шевчук)

«Молодые профессионалы в Церкви»: иеромонах Илиодор (Шевчук)

Иеромонах Илиодор (Шевчук)

Распечатать

Мы привыкли воспринимать монастырь как место тишины и молитвы. Но жизнь братии не ограничивается только богослужениями. За стенами обители скрывается большой труд: послушания, работа, профессиональные задачи. И сегодня в монастырях немало молодых людей, которые несут это служение – каждый со своим талантом и своим делом. В этом цикле «Молодые профессионалы в Церкви» мы говорим именно с ними. О послушаниях, которые становятся делом жизни, о том, как в монастыре раскрываются таланты, и просто о людях, которые несут здесь свое служение.

– Отец Илиодор, расскажите о начале Вашего церковного пути. С какого возраста Вы сознательно участвуете в жизни Церкви и в какой момент пришло понимание, что церковная жизнь станет не просто частью биографии, а делом всей жизни?

– Начать можно с самого рождения, потому что родился я в семье священника. Мой отец служил в Тверской области. И, конечно же, я получил церковное воспитание. С самого детства, сколько себя помню, я смотрел на образ отца, на то, как он совершает свое служение, и мне хотелось быть на него похожим. Потому, отвечая на вопрос, когда я захотел стать священником, я могу сказать, что я хотел им быть всегда, сколько себя помню. И так получилось, что никогда у меня в жизни не было другого желания. Это произрастало не от безысходности положения, не от того, что мне просто нечем больше заняться в жизни, а просто от того, что я видел в этом суть своего призвания.

Я хотел быть священником всегда. Никогда у меня не было другого желания

Каждый человек живет, стремясь найти свое предназначение, свое место в мире, которое он займет. И часто люди пробуют разные сферы, пытаются себя найти. Далеко не у всех это получается. Некоторые так себя и не находят. Они трудятся на нелюбимой работе. У них есть какие-то нереализованные проекты, которые когда-то им хотелось реализовать. У меня в жизни такого не было. У меня получилось реализовалось всё, что я хотел на данный момент времени, потому что моим главным стремлением было служение в Церкви и служение Церкви. В первую очередь как священнослужитель. И моя дорожка оказалась достаточно ровной в этом направлении, без бугров, без каких-то сложных препятствий, как мне кажется. Они, наверное, были, но я их не сильно заметил.

Но совсем другой процесс – это приход к вере, потому что можно быть членом Церкви, формально быть религиозным человеком, но при этом оставаться неверующим человеком. Вера и религиозность – это не одно и то же. И здесь как раз были проблемы, потому что детская вера, которая у меня присутствовала в подростковом возрасте, была мною подвергнута самой резкой критике. И в конце концов я пришел к тому, что внутренне уже особо ни во что не верил. Я хотел быть священником, для меня было важно посещение богослужения, но это было способом провождения привычного досуга. Я знал, как этот мир устроен, как работает церковный мир, и мне казалось, что я там могу себя реализовать, найти, и мне в нем было комфортно. Но внутренней веры в подростковом возрасте почти не осталось. Если и остались, то какие-то крупицы, которые трудно было разглядеть. И по-настоящему верующим человеком, у которого понимание, что Бог не просто существует, но и живет в том числе и в нас, у меня возникло только уже в старшей школе, когда я учился в 11-м классе. Со мной случился особый опыт откровения, в котором я подлинно почувствовал Божие присутствие в своей жизни. Опыт, который показал, что Бог не просто существует, а что Он – Живой Бог, Который безмерно меня любит, Который бесконечно меня поддерживает и, оказывается, никогда меня не покидает. Посещение Божие, которое произошло в определенный момент времени, его ни с чем нельзя спутать.

– Отец Илиодор, как Вы думаете, тот опыт, о котором Вы говорите, мог произойти в результате Вашей усиленной и искренней молитвы?

– Это не было следствием искания. Да, я интересовался религиозными вопросами. В целом Господь не обделил меня стремлением к узнаванию чего-то нового. Я всегда жил желанием что-то познавать, всегда размышлял о вещах, связанных с практикой религиозной жизни. Вообще, мне всегда хотелось, когда я что-то делаю, отвечать на вопрос: зачем я это делаю? Не скажу, что я всегда успешно отвечал себе на этот вопрос, но чаще всего ответ удавалось найти. Когда человек дает себе разумный ответ, почему он совершает те или иные действия, зачем он чем-то занимается, тогда все встает на свои места.

В моем случае получилось так, что никакого особого искания не было. Я просто жил в той колее привычного ритма жизни, которая установилась с детства. У меня была православная школа, верующая семья, родители, братья и сестры. У меня был приход, люди церковные. По сути, каждый день я находился в среде верующих людей. И каждый день сопровождался молитвой. Но внутри меня живой веры не было, то есть я знал о Боге, но не могу сказать, что я знал Бога. И в момент откровения, который со мной произошел, Бог просто показал мне какую-то частичку, может быть, очень малую частичку Себя. То, каким образом я могу Его познавать, то, каким образом Он хочет, чтобы я Его понимал. И это я сохранил на всю свою жизнь. Это был очень долгий опыт, он длился не пять минут, он длился целую неделю, достаточно долгое, продолжительное время. И это то состояние, когда ты живешь в гармонии с миром, с Богом, с самим собой. Когда внутри тебя, как из ключа, бьет непрестанная молитва, которая произносится не словами, которая в принципе может быть никак не оформлена, а она просто изливается изнутри тебя. Такое постоянное слово хваления Бога. Радость от того, что ты в Его присутствии находишься. Хотелось постоянно быть рядом с Богом, и быть преданным Ему, и быть постоянно в Его присутствии. Это был период ощущения абсолютной безгрешности. В том смысле, что грехам неоткуда было взяться. Такое ощущение интересное. Я его запомнил, оно было несколько раз, но тогда было самым сильным. Никогда и ни против кого ты вообще не согрешаешь ни делом, ни в мыслях. Такое ощущение свободы, полета, счастья, потому что ты независим ни от чего. Состояние очень необычное, при этом именно состояние свободного падения присутствовало в этом.

Я помню, что по истечении недели пошел на исповедь и мне нечего было сказать, потому что всю эту неделю я прожил в молитве, в общении с Богом, в радости от общения с Ним. Вот такой опыт Господь дал мне один раз. Потом это чувство у меня появлялось еще несколько раз, и уже в монастыре бывали подобные случаи, но они длились намного меньше и имели менее долгий эффект. Это мой путь к вере. Не к Церкви, а к вере. Апостол Павел это называет «рождением свыше». Я думаю, это было именно оно. То есть человек может быть даже крещеным – я сам был крещеным, – но при этом оставаться не рожденным свыше. Потому что он может не понимать, Кто такой Бог. И, к сожалению, мне кажется, что в нашей современной Церкви много религиозных людей, которые не знают Бога. Они знают о Боге, они даже хотят что-то о Нем понять, но Самого Бога они не знают, не чувствуют. Они в Него верят, но не верят Ему, потому что у них нет этого опыта – опыта пребывания в Его присутствии.

– Отец Илиодор, Вы так уверенно вначале сказали, что Вам всегда хотелось быть похожим на своего отца и, сколько себя помните, Вы всегда хотели быть священником. Мне бы хотелось уточнить, были ли хоть раз у Вас сомнения и мысли о том, что надо получить светскую профессию?

– Я бы сказал, что этот этап меня миновал. А вот многие мои однокурсники в духовной академии действительно сталкивались с трудным выбором. Во-первых, между священством и светской жизнью – когда человек остается верующим, церковным, но не принимает сан. А во-вторых, если человек уже выбирает путь служения, то каком именно: монашество или белое духовенство? И многие студенты мечутся, не понимая, чего они хотят и что выбрать. Они ждут какого-то озарения, прямого указания Божия. Но я убеждаюсь в том, что это не совсем так работает. Отношения между Богом и человеком, в том числе избранничество его на определенное служение, всегда строятся на принципах диалога, а не монолога. Нам кажется: мы призовем Бога, и Он нам скажет Свою волю. Но Бог хочет, чтобы мы сами тоже двигались и шевелились. Он тоже ждет от нас определенных шагов в каком-то направлении.

Отношения между Богом и человеком всегда строятся на принципах диалога, а не монолога

Допустим, кто-то говорит, что не знает, какова воля Божия о нем, монахом он должен стать или женатым священником. Вроде и то, и другое ему близко. У меня такое понимание, что никакой воли Божией этот человек никогда не услышит. Ему придется самому принять волевое решение. Конечно, может так получиться, что обстоятельства в жизни сложатся таким образом, что он поймет, что Господь его к чему-то ведет. Я не спорю, это бывает. Но зачастую человек должен принять решение сам. И Бог этим показывает, что у тебя есть своя голова, ты избираешь определенный жизненный путь. И семейная жизнь имеет свои особенности, и монашеская, конечно, тоже. И продолжаешь жить в том звании, в котором ты себя нашел. Вот что от человека требуется.

У меня таких исканий и метаний не было. Я хотел стать монахом уже точно с первого курса семинарии. А впервые я задумался о монашеском пути, когда мне было 15 лет. Я смотрел, какого рода служение в Церкви существует. Понимал, что есть белые священники, видел и монашествующих. Не скажу, что видел таких благообразных старцев, которые занимаются Иисусовой молитвой. Я видел разных монахов, но меня что-то влекло к этому образу жизни. И внешне мне это было как-то близко. Я смотрел на эти одеяния, на сам идеал монашеского образа, и мне хотелось быть к нему ближе. Я смотрел на некоторых людей, которые были носителями этого монашеского звания, и я видел в них пример монашеской жизни. И в Твери, где мы жили, когда я уже был подростком. И в Оптиной пустыни отец Илиодор (Гайриянц), безусловно, был для меня определенного рода образом монашества, который во мне присутствовал и с которым я сравнивал всех остальных монахов в каком-то роде. Отца Илиодора как монаха я знал дольше, чем всех других. Он был ближе к нам, чем все другие. И этот образ во мне жил всегда.

– Отец Илиодор, мы беседуем в рамках цикла «Молодые профессионалы в Церкви». Расскажите, пожалуйста, о Вашем служении в монастыре. В чем оно заключается и есть ли в нем молодежное направление?

– Помимо моего основного послушания, которое я несу в монастыре уже пять лет и которое называется келейник наместника, у меня есть еще определенного рода послушания, которые на меня тоже были возложены наместником нашего монастыря игуменом Иоанном. Недавно я стал священником и начал регулярно проводить пастырские встречи, на которых отвечаю на вопросы прихожан. Иногда провожу встречи с молодежью, иногда участвую в грантовых проектах. Это присутствует как послушание. Мне кажется, здесь это примерно так строится: игумен пытается увидеть в каждом насельнике монастыря, особенно в молодом насельнике, то, к чему он склонен, то, что у него хорошо получается. И одновременно увидеть то, что, может быть, у него получается не так хорошо, в чем он неуспешен. И определить ему определенный род деятельности, который будет ему по душе и будет приносить пользу монастырю. Здесь идет речь не о человекоугодии, чтобы игумен монастыря делал все, как хочет монах, а скорее о том, чтобы найти человеку то занятие, в котором он максимальным образом может преуспеть.

Мне всегда нравилось и сейчас нравится общение с людьми. Это приносит мне особого рода не удовольствие… а вдохновение. Есть люди, которые при общении с другими опустошают себя. Они после общения чувствуют себя как выжатый лимон. А у меня происходит совершенно обратный процесс: после общения с людьми я чувствую себя наполненным, даже переполненным, для меня встреча с людьми, общение с ними, наше с Вами сейчас общение – это наполнение. Я выйду отсюда, и моя чаша будет даже переполнена, поэтому мою коммуникабельность, открытость к общению, даже стремление к этому общению отец Иоанн, наш игумен, замечает и использует, надеюсь, на благо лично и для меня тоже. Также мне всегда легко давалось обучение, в особенности в гуманитарной сфере, и отец Иоанн это тоже видит, и он меня привлекает к преподавательской деятельности.

В Сретенской духовной академии я веду несколько дисциплин у студентов. Это исторические предметы. Также занимаюсь преподаванием Нового Завета. Сейчас у нас подготовка к государственным экзаменам у студентов четвертого курса, и я тоже к этому имею отношение. Это приносит мне большое удовольствие. Для меня преподавание – это тоже, можно сказать, отдых. Именно сам процесс. Конечно, всегда устаешь, но я вижу в этом какой-то большой смысл лично для самого себя. Для меня это никогда не превращается в рутину и ни разу не было такого, чтобы я пришел на лекцию и сказал: «Господи, сколько лекций!» Наоборот, мне как-то радостно. Я прихожу и думаю, что сейчас мы будем со студентами разбирать темы, и я должен постараться сделать эти темы интересными и, может быть, иногда даже дискуссионными. Нужно открыть для них мир, область знаний, попытаться их вовлечь в разговоры. Не всегда это получается, в моей преподавательской деятельности были и неудачи, конечно. И время от времени эти неудачи повторяются. Но были и очень удачные моменты, и очень удачные лекции, очень удачные темы. Конечно, меня это тоже радует.

– Отец Илиодор, а как Вы относитесь к своим неудачам?

– Спокойно. Конечно, я немного переживаю, когда понимаю, что мне что-то не удалось или я сказал что-то не совсем внятно и точно. Меня удручает, когда я чувствую, что недостаточно подготовился к лекции. Такое иногда бывает. Или когда я понимаю, что мне не хватает компетенции в какой-то области и мне трудно объяснить студенту тему. Я стараюсь запомнить, где именно мне чего-то не хватило, и восполнить пробелы: читаю литературу, изучая тему глубже.

– Как, на Ваш взгляд, в Вашем служении сочетаются личные таланты и послушание?

– Личный талант – некая данность, он дан от рождения, может быть, это даже генетически заложено от родителей, что у человека есть определенные склонности. Допустим, чтобы мне о чем-то говорить, чтобы мне сформулировать какую-то мысль, я не обязательно должен долго к этому готовиться. Мне достаточно прочитать материал, осмыслить и с разных позиций посмотреть на него. Я могу не заучивать тексты, цитаты, у меня как-то получается это все внутрь себя забрать и потом на выходе воспроизвести все это, но уже в абсолютно другой форме, то есть навык говорения, навык вербальной коммуникации у меня присутствует. И мне несложно читать лекции.

– Отец Илиодор, давайте представим такую ситуацию: к Вам подходит двадцатилетний юноша и говорит: «Батюшка, у меня есть силы и желание, но я совершенно не понимаю, куда себя применить в Церкви». Что бы Вы сказали человеку, который хочет раскрыть свои дарования, но пока не видит для них места?

– Вы представили слишком обезличенный пример, ведь к каждому человеку, который приходит с подобным вопросом, нужен индивидуальный подход. Ты смотришь на человека и начинаешь задавать ему вопросы: о семье, о его личном взгляде на жизнь, предпочтениях, интересах, образе жизни и мыслей, о тех областях знаний, которые его интересуют, о том, как он этот мир себе представляет. И только на основе этого первичного анализа уже можно сформировать некое базовое представление о том, в каком направлении человек может развиваться. Если мы говорим о современном молодом человеке 20 лет, это человек чаще всего неопределившийся. Даже наши студенты в семинарии, которые приходят учиться... Им 20 лет обычно исполняется на втором или третьем курсе. И зачастую это еще не до конца определившиеся люди, которые ищут себя и не всегда понимают, чем конкретно хотят заниматься в жизни, даже в Церкви. Не все, конечно, но многие. А если говорить о некоем абстрактном молодом человеке, который приходит и задает подобный вопрос... На такой размытый вопрос, к сожалению, можно дать только самый общий ответ.

Во-первых, я бы сказал такому человеку, что многое зависит от него самого. Нужно не бояться заниматься тем, что интересно, если это не противоречит Евангелию и вере. Понятно, если человеку нравится что-то противоречащее этому, то, пожалуй, этим заниматься не стоит. А если это не противоречит нашей вере, то почему бы и нет? Здесь нужно не бояться пробовать что-то новое. Двадцатилетний молодой человек – это тот человек, которому во многом жизнь еще открыта, и есть силы, здоровье и возможности. Поэтому нужно себя пробовать и искать, особенно если человек до конца не понимает, чего он хочет.

Нужно не бояться заниматься тем, что интересно, если это не противоречит Евангелию и вере

Что касается Церкви, здесь вопрос намного сложнее. В современной Православной Церкви не так много предложений, как хотелось бы, для молодого человека. Именно для тех, кто хотел бы свои таланты применить внутри церковной ограды. У нас есть волонтерские проекты. В нашем монастыре это «Родная земля», хоры и некоторые другие молодежные проекты. И если молодой человек хочет влиться в это сообщество, он может это сделать, это несложно. Но если говорить о профессиональной деятельности, то здесь все обстоит намного сложнее. Человек занимается социологией, психологией, психиатрией, гуманитарными или точными науками, и он предполагает применить эти знания на благо Церкви. Но найти ту область, где он бы мог их применить, трудно. Если у человека есть компетенция, связанная с практической профессией: он хороший сантехник, электрик, строитель, то это никогда никому не помешает, в том числе и на приходе. Врач, учитель – это тоже профессии, которые могут быть полезны, в том числе и на приходе. Но даже такой человек может найти себе место в Церкви разве что как волонтер, помогая прихожанам.

Двадцатилетний юноша или девушка – это чаще всего неопределившийся человек, поэтому посоветовать что-то очень сложно. Нужно вникать в ситуацию и по возможности дать человеку некую мотивацию к действию. Вообще молодым людям нужна именно мотивация. Их нужно как-то приободрить, чтобы они двигались. Зачастую они страдают от депрессии, каких-то форм неопределенности, непонимания жизни. Причин этому много. И священник здесь может быть просто таким мотиватором, коучем в хорошем смысле этого слова, который скажет: «Давай! Не робей, делай, не бойся». Надо стремиться, развиваться, реализовываться, не бояться экспериментировать, что-то новое постигать. Особенно это хорошо для молодого человека.

– Что делать, если молодые люди не нашли ту сферу, которая откликалась бы именно им? Как понять, где твое место?

– Пробовать, искать, наблюдать. Я попытаюсь объяснить свою позицию при помощи аналогии. Это касается, например, образования наших студентов и начальных этапов их научной деятельности. Многие студенты, особенно на втором курсе бакалавриата, подходят ко мне и говорят: «Я должен писать курсовые работы, потом диплом. Но, к сожалению, я даже не могу представить себе тему, которую бы мне хотелось изучать, и область знаний, которая была бы мне интересна». Некоторые понимают и говорят, что им интересен Новый Завет. Кто-то хотел бы заниматься историей. Есть какая-то профилизация, но нет темы. Я даю один и тот же совет: не может появиться тема, если ты не занимаешься изучением того направления, которое ты для себя избрал. Почему у них нет темы? Потому что им не хватает знаний. Для того, чтобы понять, что бы я хотел изучать, например, в истории Русской Церкви XX века, нужно сначала открыть хотя бы несколько учебных пособий, энциклопедических изданий по истории Русской Церкви XX века, прочитать и понять, что происходило. Только из этих знаний, из понимания того, что происходило, может возникнуть область интересов. Она не может возникнуть на пустом месте, просто потому что где-то что-то попалось.

То же самое и в жизни происходит. Не попробуешь – не узнаешь. Нужно искать, развиваться, щупать почву. И двадцатилетний молодой человек чаще всего может себе это позволить. Не нужно останавливаться перед вызовами, если кажется, что это сложно. Ничего сложного нет, если прикладывать усилия. У человека так много желаний и стремлений, что на всё времени не хватает. И нужно признать: на всё его и не хватит. Это даже хорошо – значит, человек постоянно в тонусе.

Моя позиция такая: человек должен жить в цейтноте, в постоянной нехватке времени. Жить дедлайном, но не жить стрессом. Не надо стремиться успеть неуспеваемое. Но жить в ритме. Это неплохо, особенно для молодого человека. В будущем он постепенно войдет в какую-то колею. Чаще всего так и происходит с возрастом. Человек находит применение своим талантам, определяет границы их применения и следует тому, что было наработано в юности. А в юности пробуется всё. И монах в этом смысле мало отличается от других.

Я тоже стараюсь пробовать разное. У меня есть к этому мотивация и стремление. Посмотрим, что получится. Когда начинаю новое дело, говорю: «Господи, если Тебе угодно, помоги реализовать то, что я хочу сделать». Иногда мне кажется, что я делаю что-то не то, иногда – что то, что надо. Главное – не бояться отказаться от какого-то проекта, увлечения. Если понимаешь, что это не твое, не нравится – не надо делать. Но важно посмотреть на мотивацию. Одно дело – бросить, потому что сложно. Другое – потому что перестало быть интересно и нужно. Вот если перестало быть интересно и нужно, вполне можно бросить. Я сейчас не про университетское образование, это другая сфера, а про личные увлечения, про поиск своего места, деятельности, которой хотелось бы заниматься. Отсутствие интереса – чаще всего повод попробовать что-то новое. А когда человек говорит, что ему сложно, тяжело, не получается, это нормально. Так и должно быть. Любое дело предполагает, что что-то будет не получаться.

– Как молодому человеку не перегореть? Часто бывает: люди загораются какой-то идеей, делом, а спустя непродолжительное время также быстро и остывают. Где грань между энтузиазмом и здравым рассуждением?

– Для молодого человека выгорание – это естественный этап жизни. Все с этим сталкиваются.

Чем-то занимаешься: поначалу интересно, потом интерес пропадает, мотивации не остается. Что здесь важно? Чтобы не бросить все проекты на полпути, нужна дисциплина. И нужно поставить себе цель, четко сформулировать задачи – достичь какого-то несгораемого результата в том деле, которым занимаешься. Можно провести аналогию с изучением иностранных языков. Когда человек начинает учить язык, чаще всего он делает это из интереса. Загорается, с энтузиазмом берется за дело, и на какое-то время его хватает. Но потом наступает состояние плато. Был взлет: вы много узнали, начали потихоньку разбираться, достигли какого-то уровня, и вдруг развитие останавливается. Человеку кажется, что он не развивается, становится скучно, неинтересно. И появляется риск, что он просто возьмет и все бросит. Но после плато всегда идет новый взлет. Нужно перетерпеть, переждать. Будет непросто, но потом поднимешься на новый уровень. И так все время. Это не только в языках.

– Отец Илиодор, как не сдаться на этапе плато?

– Во-первых, нужна дисциплина. Человек должен понять: рано или поздно наступит момент, когда он может потерять мотивацию и интерес, когда станет тяжело или даже невыносимо тяжело чем-то заниматься. Нужно себя заставлять. Четко поставить цели и задачи: например, в течение всего времени ты будешь выделять по одному часу в день на изучение языка. И ты будешь это делать. Это единственная гарантия того, что в будущем тебя ждет успех и хороший результат. И это касается любого долгоиграющего проекта.

Еще требуется решимость. Могу сказать на личном опыте, как я писал кандидатскую диссертацию. Я писал ее своеобразным способом. Сначала определил тему, которая мне была интересна, и постепенно начал ей заниматься: что-то почитывал, вникал. Первый год аспирантуры прошел в попытке осмыслить этот интерес. Вот мне было интересно, а теперь надо понять: что это вообще такое, какие есть ответвления, особенности, чем конкретно можно заняться. На второй год я продолжил погружаться в тему, но текст все еще не писал. И это была моя главная ошибка. Нельзя бояться писать текст диссертации или любого другого исследования, что называется, прямо от печки. Что сейчас в голове сформулировалось, что представилось, то и надо записывать. Сразу. Я так не делал, и это был ошибочный подход.

В конце концов я оказался в тупике. Вроде наполнился знанием, но оно было поверхностным, потому что не было проверено на опыте глубокого научного изучения. В целом, может быть, оно было даже верным, но очень примерным. И я боялся приступить к исследованию. Это был чисто психологический барьер: надо начать и писать, а это стало препятствием. Потом я все-таки решился. Наш игумен, отец Иоанн, очень мне в этом помог. Но главное – нужно было один раз себя заставить, замотивировать и по-настоящему сесть за работу. Сидеть и работать дисциплинированно, каждый день. Любая область, которую человек изучает, требует соединения двух факторов: мотивации и дисциплины.

Любая область, которую человек изучает, требует соединения двух факторов: мотивации и дисциплины

– Отец Илиодор, какой самый важный урок Вы извлекли за время Вашего служения?

– Я еще очень мало служу в качестве священника, чтобы извлечь серьезные уроки. Пока я нахожусь на том этапе жизни, когда мне все интересно и все в новинку. Это абсолютно нормальное состояние, я думаю, в том числе и для священника. Я постоянно получаю новый опыт в этом служении, в том числе и в пастырской деятельности, да и, честно говоря, в исполнении некоторых треб. У меня было первое отпевание, первое Крещение, у меня были первые молебны, первые исповеди, и все это происходило относительно недавно. И, конечно, этот первый опыт, он всегда переполняет человека и дает ему очень большой интерес, чтобы в этом разобраться. Если предыдущие аналогии использовать, то сейчас я нахожусь не на уровне плато, а на уровне подъема, большого интереса, где много мотивации. Я готов активно заниматься священнической деятельностью. Пастырством это было бы громко назвать. Какой из меня пастырь? Я еще совсем юный священник. Мне нужно научиться хотя бы базовым вещам. И, кстати говоря, о названии интервью… мне сложно назвать себя молодым профессионалом, потому что я только учусь. И, наверное, так на всю жизнь и останется. Очень хорошо, когда человек оценивает свои возможности и таланты, находясь в балансе. С одной стороны, он не должен недооценивать себя – думать о себе хуже, чем есть на самом деле. А с другой стороны, важно понимать, что у тебя есть таланты, и не принижать свои способности и возможности для их реализации. Понимать, на что ты способен, и использовать это по максимуму.

– Отец Илиодор, если бы Вы могли напутствовать молодого человека, который ищет свое место, что бы Вы ему сказали?

– Не нужно бояться, переживать о том, что что-то не получится. Нужно меньше рефлексировать над неудачами, которые, может быть, в жизни уже были. И не думать о том, что, если я сейчас начну какое-то дело, меня обязательно ждет неудача. Да, вас могут ждать неудачи, если вы будете пробовать и искать себя, но в этих неудачах надо найти положительный эффект, который они могут на вас оказать. Положительный, а не отрицательный. Во-первых, в любом новом деле мы получаем незаменимый опыт. Во-вторых, не пробуя, мы не найдем себя. А в-третьих, кто не рискует, тот не пьет шампанское. Конечно, последний совет совсем не касается духовной жизни, но если говорить именно о деятельности, не в полной мере связанной с Церковью, а в целом о жизни, чем бы заняться, какое бы найти направление развития, то это так. Порой нужно рискнуть, принять вызов и не бояться трудностей. Повторю ту мысль, которую я сказал вначале, на собственном опыте уже проверенную: любой мало-мальски значимый результат формируется из двух вещей: мотивация и интереса, с одной стороны, и дисциплины, с другой стороны. И тогда вас в любом случае будет ждать успех!

Беседовала Наталия Сибирцева

Иеромонах Илиодор (Шевчук) 9 марта 2026

Издательство
Сретенского монастыря