Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления
«Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления» – очень важная и ценная книга, которую будет интересно перечитывать каждый год, открывая для себя всё новые смыслы.
Палладиум земли Русской
Владимирская икона Божией Матери – самая древняя и значимая святыня в жизни русского народа. По преданию, Владимирский образ Богоматери был написан евангелистом Лукой на доске от стола из дома в Назарете, за которым трапезовал в юности Спаситель с Пречистой Матерью и праведным Иосифом Обручником. Пресвятая Богородица, увидев этот образ, произнесла: «Отныне ублажат Мя вси роди», – и прибавила: «Благодать Рождшегося от Меня и Моя с сим образом да будет».
В день празднования Владимирского образа Божией Матери в первой песне канона поется: «Твой, Богомати, всечестный образ, Богогласный Евангелия Христова списатель, пребожественный Лука, написав…»1, а в первом икосе акафиста Пресвятой Богородице в честь чудотворной Ее иконы Владимирской читаем: «Нас, земных, не оставила еси, яко некую лучу, ниспославши нам икону Твою, святым Лукою первописанную. О ней бо некогда изрекла еси: "С сим образом благодать Моя и сила да прибудут"»2.
Однако здесь надо отметить, что многие научно-исторические, искусствоведческие и реставрационные данные, анализ стиля иконы указывают на то, что она была создана в Константинополе в начале XII века византийским мастером (или мастерами).
По этому поводу историк Юрий Пелевин написал, что «церковное сообщество хранит в своей коллективной памяти не столько фактологически достоверную информацию об иконном образе, сколько предание о нем. В письменных материалах, где это закреплено в "Степенной книге", об иконе говорится: "Чудотворный образ Пречистыя Богородицы, еже зватися обыче икона Владимирская, его же написа богогласный Лука". Предание вошло и в позднейшую литературу, связанную с Церковью, например, в "Исследования о русском иконописании" И. Сахарова, в Энциклопедию православной иконы, в "Предания о русских иконах" Т. С. Ерёминой и пр.»3.
Крупнейший знаток византийского и древнерусского искусства Виктор Лазарев писал о Владимирской иконе Богоматери с Младенцем: «…Художественное наполнение этих ликов оставляет далеко за собой все то, что до настоящего времени дошло до нас от византийской живописи». Он же отмечал, что «живописный характер фактуры Владимирской иконы коренится, вне всякого сомнения, в эллинистической традиции, почти никогда не умиравшей на византийской почве. Та подчеркнуто живописная манера, в которой выполнено лицо Младенца, прямо восходит к эллинистическому иллюзионизму, возникшему на греческой почве уже в III веке до н. э. и отсюда перешедшему непосредственно в позднеэллинистическое и раннехристианское искусство», «то есть I век н. э. – время жизни апостола Луки…» – комментирует эти слова искусствовед О. В. Губарева в своей книге «Божия Матерь в Ее иконах»4.
Сам же исследователь Юрий Пелевин на свои недоумения находит ответ у Леонида Успенского, чья книга о богословии иконы стала общепризнанной и для людей Церкви, и для искусствоведов. Он пишет: «Иконы приписываются евангелисту не в том смысле, что они написаны его рукой, ни одна из написанных им самим икон до нас не дошла. Авторство святого евангелиста Луки здесь нужно понимать в том смысле, что иконы эти являются списками (вернее, списками со списков) с икон, писанных когда-то евангелистом. Апостольское Предание следует понимать здесь так же, как в отношении апостольских правил или апостольской литургии. Они восходят к апостолам не потому, что сами апостолы их написали, а потому, что носят апостольский характер и облечены апостольским авторитетом. Так же обстоит дело и в отношении икон Богоматери, написанных евангелистом Лукой»5. И еще у Михаила Дунаева, для которого «обсуждаемой проблемы просто не существует», мы читаем: «Вопрос же "а является ли именно эта икона тем подлинником, который принадлежит кисти святого евангелиста?" – вопрос для верующего человека неистинный и праздный, ибо и оригинал, и все списки с него едины по пребывающей на них и действующей через них святой благодати»6.
И оригинал, и все списки с него едины по пребывающей на них и действующей через них святой благодати
Как бы то ни было, в судьбе этой иконы явно виден Промысл Божий и сакральная тайна ее создания. Принято считать, что до первой половины V века икона оставалась в Иерусалиме, а при императоре Феодосии Младшем ее перенесли в Константинополь.
На Русь Владимирская икона была привезена из Константинополя в XII веке, видимо, около 1130 года, вместе с другой великой святыней – Пирогощей иконой Богоматери. В Ипатьевской летописи под 1155 годом содержится первое упоминание о знаменитой иконе: «Том же лете иде Андреи от отца своего из Вышгорода в Суждаль без отчей воле и взя из Вышгорода икону святое Богородицы, юже принесоша с Пирогощею ис Царьграда в одином корабли»7.
Для последней в Киеве в 1132 году была выстроена каменная церковь Успения Богоматери на Подоле (Пирогощая). А Владимирскую икону поместили в Богородичный монастырь в Вышгороде, резиденции князей под Киевом.
В вышгородском женском монастыре, в прежних владениях равноапостольной княгини Ольги, которые с 1155 года стали уделом князя Андрея Юрьевича, по прозвищу Боголюбский, икона была еще безымянной. Видимо, там она находилась недолго. Об этом можно судить из того, что на Руси иконы получали свои наименования, так же как и в Византии, по названию святых мест и городов, где они почитались.
образом
Ведь именно эту икону князь Андрей Боголюбский сделал своей Путеводительницей и Покровительницей. В вышгородском женском монастыре князь усердно молился перед ней и получил вразумление свыше о своей дальнейшей жизни. Икона в храме сошла со своего места, и это повторилось несколько раз: так Богородица открыла князю Андрею волю Божию. Однажды ночью, в 1155 году, без ведома отца князь ушел из старого Вышгорода, увезя с собой икону, которая была для него дороже всего на свете, во Владимирскую землю. По пути из Вышгорода во Владимир от иконы совершались многие чудеса.
Рассказ об этих событиях содержится в «Сказании о чудесах Владимирской иконы Божией Матери», которое впервые было найдено Василием Ключевским в Четьих Минеях Милютина, а опубликовано по списку сборника Синодальной библиотеки № 5568.
Во Владимире на Клязьме жители встретили князя с радостью. Оттуда он направился в Ростов, но, как известно, лошади, на которых везли икону, отъехав от Владимира десять верст, встали на месте и не хотели идти дальше, и никакой силой нельзя было сдвинуть их с места. Долго и горячо молился князь Андрей перед иконой, а ночью Богоматерь явилась ему со свитком в руке и открыла Свою волю, чтобы икона осталась во Владимире и чтобы на месте этого явления была создана обитель в честь Ее Рождества. Князь Андрей тогда же заложил новый храм во Владимире и вскоре перенес туда свой княжеский стол из Ростова. Сам же он жил в Боголюбове, где ему явилась Богоматерь, здесь была его резиденция и новоустроенная обитель.
Заповеданный храм князь Андрей построил очень быстро, его освятили уже через два года, в 1160 году. Успенский Владимирский собор ослепительно горел и блистал: верха – в золоте, двери церковные – в золоте, паникадила – в золоте, серебре, жемчуге; смотреть на собор – «светлость некую зрети». Он был живой проповедью о величии и славе Истинного в Троице славимого Бога. А на святую икону возложили великолепную ризу с драгоценностями. Князь, как рассказывает Лаврентьевская летопись, «вкова в ню боле триидесят гривен золота, кроме серебра и каменья драгаго и женчуга». Тридцать гривен, по подсчетам В. О. Ключевского, составляли не менее 12 фунтов, то есть оклад весил 1228,5 грамма золота.
Надо сказать, что в те времена дни торжественных богослужений отмечались с особыми колоритными деталями, взятыми из византийских традиций. Улицы Владимира украшались тканями: перед Успенским собором вывешивались на веревках пожертвованные собору роскошные княжеские одежды и богослужебные облачения, сверкающие золотом, жемчугом и драгоценными камнями; они обрамляли путь от сеней епископского дома до северных дверей собора к чудотворной иконе, стоявшей внутри собора в сияющем золотом окладе.
С той поры на Руси икону Богородицы, ушедшую из Киева, стали называть Владимирской. Из Сказания об иконе видно, что она была не местночтимой святыней, но к ней приезжали за помощью жители Мурома, Твери и Переяславля Русского.
В день поставления иконы Богоматери в соборе князь Андрей объявил себя единодержавным великим князем всея земли Русской, город Владимир провозгласил престольным городом, а Успенский собор стал главным храмом во всей Русской земле. Так Владимирская икона Божией Матери стала национальной святыней на Руси.
Когда князь Андрей Боголюбский, подобно византийским императорам, сделал Владимирскую икону русским палладиумом, совершилось великое чудо. В Слове об установлении князем Андреем Боголюбским и византийским императором Мануилом Комнином праздника Спаса и Покрова Пресвятой Богородицы Владимирская святыня упоминается вместе с образом Спасителя в эпизоде о войне русских с волжскими болгарами (булгарами) в 1164 году.
Перед сражением князь Андрей укреплял себя исповедью и причастием и, молясь перед Владимирской иконой, восклицал к Богоматери: «Всяк уповаяй на Тя, Владычице, не погибнет». Все русские войны вслед за князем со слезами прикладывались к иконе и, призывая помощь Богоматери, шли в бой. Булгары были разбиты, и после победы на поле сражения было совершено молебствие пред Владимирской иконой. В это время было явлено знамение: в виду всего войска от иконы и Животворящего Креста заблистал свет, озаривший всю местность. В тот же день и греческий император Мануил видел свет от Креста Господня и, подкрепленный этим знамением, разбил сарацин. По договоренности князя Андрея с императором Мануилом 1 августа был установлен праздник Происхождения Древ Животворящего Креста Господня.
О Владимирской иконе Божией Матери писали в разные эпохи, начиная от составителей сказаний и заканчивая богословами и искусствоведами. Очевидно, что Владимирская икона неизменно вдохновляла и средневековых книжников, и современных ученых.
Из собрания Третьяковской галереи
Первым «коллективным автором» сказания об иконе стал клир Успенского собора во Владимире (вторая половина XII века). Именно на основе записей клира создано самое раннее из известных произведений – «Сказание о чудесах Владимирской иконы Божией Матери». Исследователи связывают его появление с инициативой князя Андрея Боголюбского, который видел в этой иконе Богородицы Заступницу создаваемой им державы и новой столицы. Именно князь Андрей положил начало летописи чудес, совершавшихся от почитаемого образа. В Сказании описаны перенесение иконы из Вышгорода во Владимир и случаи вышней помощи, совершенные в разные годы.
Составитель «Повести о Темир-Аксаке» (XV век) рассказал о чудесном избавлении Москвы от нашествия Тамерлана в 1395 году. Великий князь Василий, сын святого Димитрия Донского, по научению своей матери, княгини Евдокии Дмитриевны, святой Евфросинии, послал во Владимир за почитаемой на Руси иконой Богородицы. На всем продолжении пути Владимирского образа Богоматери в Москву народ стоял на коленях и просил Царицу Небесную о заступничестве. Когда чудотворный образ встретили близ Москвы крестным ходом митрополит Киприан со «всем клиросом и причтом церковным», с князьями и народом, враг Темир-Аксак повернул войска и без боя ушел в свою землю.
Особо отметим, что на протяжении всей российской истории вплоть до наших дней Бог всегда являл Свою милость нашей земле, когда народ изливал свои молитвы перед Владимирской иконой Богородицы. Автор «Сказания о иконе Богоматери Владимирской» второй половины XVI века собрал в нем более ранние тексты: «Сказание о чудесах» XII века, «Повесть о Темир-Аксаке», «Сказание о победе над болгарами», отчего это повествование стало монументальным произведением, вошедшим в состав Степенной книги и Лицевого летописного свода. В нем ярче всего была выражена идея небесного покровительства Москве и избранности русского народа.
На протяжении всей российской истории Бог всегда являл Свою милость, когда народ изливал свои молитвы перед Владимирской иконой
Через века о Владимирской иконе Богородицы стали писать и говорить уже богословы и ученые мужи. О Владимирской иконе рассказывали знаменитые историки: Н. М. Карамзин в «Истории государства Российского», С. М. Соловьев в «Предисловии к "Истории России с древнейших времен"», «Русской летописи для первоначального чтения», «Истории отношений между русскими князьями Рюрикова дома», А. Н. Муравьев в «Житии великого князя Андрея Боголюбского».
Священник-богослов и религиозный философ Павел Флоренский, размышляя о Владимирской иконе, писал: «Я смотрю и говорю себе: "Се – Сама Она – не изображение Ее, а Она Сама, чрез посредство, при помощи иконописного искусства созерцаемая»9.
Академик Дмитрий Лихачев в своей работе «Русские летописи и их культурно-историческое значение» сделал заключение, что летопись XII–XVII веков «строилась как цепь чудес Богоматери» в связи с почитанием Владимирской иконы10. Икона Богородицы «Владимирская» для Дмитрия Сергеевича Лихачева была не просто святыней, а мощным культурным и духовным символом, вокруг которого концентрировалось историческое самосознание русского народа.
Владимирская икона Божией Матери в Храме Христа Спасителя. Фото: patriarchia.ru/ Олег Варов
|
Искусствовед Екатерина Гладышева, которая в 2006–2016 годах работала в Государственной Третьяковской галерее в группе специалистов под руководством реставратора Д. Н. Суховеркова, проводившей комплексное исследование Владимирской иконы и сделавшей одно из самых интересных открытий в истории изучения этого памятника, однажды сказала: «Почему, глядя на лики Богоматери и Младенца, мы ощущаем скорбь, милость и безграничную Божественную любовь? Эти чувства иконописец выразил на языке живописи с невероятной ясностью и полнотой. Он сумел показать реальность духовного мира, небесной красоты, недоступной человеческому разуму».
Отрадно знать, что Владимирской иконе Богородицы посвящали свои сердечные думы и наши знаменитые литераторы.
Александр Сергеевич Пушкин в первых сценах трагедии «Борис Годунов» упоминает Владимирскую икону Богородицы, почитаемую как главную Заступницу и Помощницу, простирающую Свой Покров над христианами и укрепляющую верховную власть.
Собором положили
В последний раз отведать силу просьбы
Над скорбною правителя душой.
Заутра вновь святейший патриарх,
В Кремле отпев торжественно молебен,
Предшествуем хоругвями святыми,
С иконами Владимирской, Донской,
Воздвижется…
Упоминании здесь Владимирской иконы Богоматери связано с многовековой традицией древнерусских гимнографических текстов. Подтверждением знакомства поэта с этой старинной литургической традицией служит использование им в работе над трагедией «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина, который, в свою очередь, опирался на грамоту Земского собора 1598 года, описывая народное моление. Очевидно, что Пушкин пользовался летописями, поскольку всеобщее народное моление отражено во многих сводах и гимнографии, посвященных Богородице и Ее иконам12.
Максимилиан Волошин в 1929 году создал одно из лучших стихотворений об этой святыне – «Владимирская Богоматерь».
Стихотворение посвящено искусствоведу и реставратору Александру Ивановичу Анисимову, который руководил поновлением Владимирской иконы и посвятил этому труду монографию.
Приведем несколько строк из стихотворения:
Не на троне – на Ее руке,
Левой ручкой обнимая шею, –
Взор во взор, щекой припав к щеке,
Неотступно требует… Немею <…>
Кто разверз озера этих глаз?
Не святой Лука-иконописец,
Как поведал древний летописец,
Не печерский темный богомаз:
В раскаленных горнах Византии,
В злые дни гонения икон
Лик Ее из огненной стихии
Был в земные краски воплощен.
Поэт впервые увидел Владимирскую икону Богоматери весной 1924 года в московском Историческом музее. Тогда ее только что отреставрировали – сняли темные слои копоти, и под ними открылась древняя живопись. Волошин был настолько потрясен увиденным, что несколько дней подряд приходил в музей и подолгу стоял перед иконой. Фоторепродукция образа стояла на его рабочем столе.
Вскоре появилось его историософское произведение, в котором через образ иконы осмысляется трагический путь России. Волошин прослеживает ключевые вехи истории: от княжеских междоусобиц и нашествия Батыя до революционных потрясений. Ключевой мотив стихотворения – народное духовное помрачение, которое привело к тому, что «слепой народ в годину гнева / Отдал сам ключи своих святынь». Владимирская икона Богоматери предстает как святая хранительница страны, которая ведет Русь «сквозь мерзость, кровь и срам», даруя надежду даже в самые темные времена. Поэт видит в иконе символ: «В Грядущем – Лик самой России – Вопреки наветам и молве».
Владимирская икона с праздниками в 18 клеймах и с 10 ликами святых на створках. Складень трехстворчатый
|
Другое произведение, посвященное Владимирской иконе Богоматери, было написано Анной Ахматовой. В стихотворении «Причитание» 1922 года поэтесса переосмысливает древнее предание «Чюдо новейшее, како избави Бог преславный град Москву от нашествия безбожных татар молением Его Богоматере и великих российских чюдотворцев». Автор предания связывает чудесное спасение Москвы с заступничеством Пресвятой Богородицы через Ее чудотворную Владимирскую икону. Но стихотворение Анны Ахматовой говорит о настоящем. В произведении Анны Андреевны святители выходят под колокольный звон, но не набатный или благовестный, а под прощальный, похоронный.
Ахматова переосмыслила древнюю историю. Литературовед и богослов Василий Моров (Н. Н.), давший глубокий разбор этого стихотворения Ахматовой, писал: «В ахматовском плаче святители и чудотворцы, оставляя обитель, не отрясают от ног своих прах дольнего мира, вверяя Россию ее роковой судьбе. "Акмеистическая" конкретность ахматовского "Причитания":
Серафим – в леса Саровские…
Анна – в Кашин…
преображает ночной исход чудотворцев в спасительную миссию, с которой святые заступники России грядут по русской земле. Сама Богородица остается в страждущем граде ("Провожает Богородица, // Сына кутает в платок…"), не отнимая от России Своего заступничества и покрова…»13.
Мы видим, что и Максимилиан Волошин, и Анна Ахматова воспринимали Владимирскую икону Богородицы не только как великую святыню, но и как вышний символ, связанный с судьбой России и духовной стезей, которой идет наша страна.
Мы видим, что Владимирская икона Богородицы за многие века истории нашего Отечества явилась не только Заступницей, Печальницей и Знамением для своего народа, но и частью живой ткани его религиозной культуры, одним из духовных стержней, создающим православное мироощущение русской цивилизации.
1 Минея. Июнь. Ч. 2. М. 2002. С. 230–231.2 Акафист Пресвятой Богородице в честь чудотворной иконы Ее Владимирской // Акафисты Пресвятой Богородице. М., 1991. С. 49–50.
3 Пелевин Ю. А. Богоматерь Владимирская // Христианство в искусстве: URL: http://www.icon-art.info/masterpiece.php?lng=ru&mst_id=174.
4 Лазарев В. Н. Византийское и древнерусское искусство. М., 1978. С. 12–13; Губарева О. В. Божия Матерь в Ее иконах: опыт художественно-богословского анализа. М., 2006. С. 88–89.
5 Успенский Л. А. Богословие иконы Православной Церкви. Париж, 1989. С. 29.
6 Дунаев М. М. Своеобразие русской религиозной живописи. Очерки русской культуры XII–XX вв. М., 1997. С. 14.
7 Полное собрание русских летописей, 1998. Т. 2. С. 482.
8 См. Этингоф О. Е. История и сказания / /Византийские иконы VI – первой половины XIII века в России. М., 2005. С. 123.
9 Флоренский Павел, свящ. Иконостас. М., 1995.
10 Лихачев Д. С. Русские летописи и их культурно-историческое значение. М., Л., 1947. С. 288.
11 Устюгов Михаил. Три тайны «Богоматери Владимирской» // газ. Крестовский мост. № 1. 2017. С. 12.
12 См. Серёгина Н. С. Начальные сцены трагедии «Борис Годунов» в свете служб Владимирской иконе Богородицы // Духовный труженик. К 200-летию со дня рождения А. С. Пушкина. СПб., 1999. 551 с.
13 Моров В. Г. Петербургский исход («Причитание» Анны Ахматовой и традиции древнерусской литературы) // журн. Древняя Русь. № 4 (6). 2001. С. 31; Дунаев М. М. Православие и русская литература. Ч. 5. М., 1999. 748 с.
5 июля 2026
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.