10 ноября Церковь вспоминает святителя Димитрия, составителя 12-томного труда Четьи-Минеи. О непреходящем значении книги и о том, почему современному человеку в XXI веке может быть интересно и полезно читать жития святых, размышляет проповедник, миссионер, педагог, член Союза писателей России, настоятель храма Троицы Живоначальной на Шаболовке протоиерей Артемий Владимиров.
Протоиерей Артемий Владимиров. Фото: artvladimirov.ru
|
– Отец Артемий, все православные в той или иной мере знакомы с житиями святых святителя Димитрия Ростовского, скорее всего, что-то из этой выдающейся книги читали. Как Вы считаете, почему это делать нужно? И почему мы этого зачастую не делаем?
– Наверное, каждый церковный человек, тот, кто познал Православную Церковь как свою Матерь, в разные периоды своей жизни по-разному относится к церковному наследию, в частности к житийной литературе. Все мы вспоминаем, как в первые годы воцерковления душа жадно впитывала в себя слово Божие, слово церковное, – часов не наблюдая. Годы спустя иной, быть может, заметил, что несколько охладел к литературе духовной, отчасти потому, что многое прочитано, как ему кажется, отчасти потому, что что-то ему приелось по его личному несовершенству. Но объясняется это на более глубоком уровне: если человек остановился в деле личного покаяния, если Божественная благодать по-прежнему ждет, когда христианин возложит руку на плуг молитвы, ждет, когда она вновь сможет прикоснуться к его трепетному сердцу, а он стоит вне виноградника и скучает, – то все внешнее, то, что именуется буквой закона, действительно как будто теряет свою силу.
Но если мы подвизаемся законно, то есть не теряем Божественную благодать, если наш маленький подвиг покаяния не уходит во внешнее, а помогает нам обретать глубину, если мы собираем, как пчела нектар, молитвенный дух, то все хорошее возвращается, и душа христианская обязательно обретет второе дыхание в отношении к сокровищам церковной письменности.
После этого предисловия я хотел бы поразмышлять именно над гениальным творением святителя Димитрия Ростовского – двенадцатью томами житий святых, которые можно изучать в весьма кратком варианте. Скажем, у меня в телефоне есть церковный календарь, где выделены святые дня. Вы раскрываете имя святого, и там житийная справка, основанная на материалах Димитрия Ростовского.
Так что мне хочется сказать: если вы стараетесь дружить с Божией благодатью, если вы понимаете, что путь покаяния своей целью имеет благодатное возрождение души, если вы не уходите в букву закона, но стремитесь трепетным и смиренным сердцем призывать Господа Иисуса и молите Его о лампаде вашей души – строки святителя Димитрия Ростовского оживут. И для меня жития святых – это не просто повод узнать о жизненных вехах афонского подвижника или мученицы Христовой из римского общества первых трех веков. Это возможность вновь восчувствовать, как благодать Господня, вселившись в душу Христова ученика, его воспитывала, его просвещала, его приуготовляла к подвигу, возводила на верхнюю ступень духовного совершенства. Главной героиней житий святых является именно благодать Святого Духа, незримая, невидимая, благая, пресветлая, вечная, исходящая из непостижимых недр Божества, милующая, долготерпеливая. Та, которая вполне может быть названа учительницей, наставницей, или Божией десницей, или Божиим перстом, та, которая, по слову преподобного Серафима, радостотворит все, к чему ни прикоснется.
Главной героиней житий святых является благодать Святого Духа
Для христианина прочитанная страница жития того или иного святого как чаша с чистой хрустальной прозрачной водой. Вы, вновь соприкасаясь со свидетельством Духа Святого, сами очищаетесь, вдохновляетесь. Вы обретаете импульс, силу устремиться к источнику света и жизни, и таким образом жития святых для вас – это своего рода трамплин для того, чтобы от земли подняться к небу.
– Мы не должны воспринимать жития как свод информации, не должны рассматривать только в качестве справки о жизни конкретного святого? По-вашему, не все равно – прочитать о святом в Википедии или открыть книгу Димитрия Ростовского?
– Зацифрованный умишко современного юзера, лузера, все опошляет, приземляет, выхолащивает. Но чадо Церкви должно стремиться возрастать в Божией благодати, должно видеть ее, невидимую, и с жаждой припадать к тем колодезям, источникам, кладезям, откуда эта благодать бьет, как лесной родник.
Жития святых Димитрия Ростовского – это, несомненно, те 70 родников, о которых упоминается в книге Исход (когда евреи отдыхали среди пальм, они нашли 70 источников). Для нас это не просто сведения о жизненном пути подвижников и мучеников, это шанс соприкоснуться с благостью Божией, которая и вчера, и сегодня одна и та же; соприкоснуться со светом Христова Воскресения, объемлющим и тех, кто завершил свой подвиг, и тех, кто несет этот подвиг.
Это опыт раскрытия неба и восхождения к нашим старшим собратьям. Это нечто живое, нечто обновляющее, но не лавка древностей, не пропитанные нафталином старые одежды, не ветошь, не рухлядь, не кабинетные знания. Это живое соприкосновение с душами угодников Божиих.
– Еще несколько слов о том, почему книга Димитрия Ростовского совершенно особая. Можем ли мы считать ее одновременно и духовной, и исторической, и художественной литературой?
– Историк Василий Ключевский рассматривает «Жития святых» как исторический источник. И в этом смысле каждый специалист найдет свое. Филолог будет исследовать извитие словес или подмечать, как менялся церковнославянский язык в XVIII веке сравнительно с XII столетием. Историк будет смотреть, как пересекаются жития святых с летописным сводом. Лингвист, если исследует руку святого Димитрия, будет смотреть на то, как меняется правописание, русифицируется текст. А человек, который озабочен спасением, то есть вселением Христа в свою душу, найдет в житиях святых совершенно уникальные, именно ему нужные свидетельства о том, как хранить Божию благодать, как противостоять мирским соблазнам, как умножать дары Святого Духа. Обретет не выдуманные, но извлеченные из судьбы того или иного человека вехи, которые помогают и укрепляют в движении собственной жизни.
Таким образом, жития святых для искреннего христианина – это своего рода духовный инструктаж, говорящий о главных законах взаимодействия человеческого произволения и Божиего Промысла.
– Есть мнение, что в свое время книга Димитрия Ростовского была самой популярной на Руси после Священного Писания. Как Вы считаете, какое духовное воздействие на жизнь русского народа она оказала?
– Совершенно справедливо, жития святых – любимое чтение русского народа, причем всех сословий до расцерковления нашего общества, до бытовых реформ Петра. Как бояре, так и вольные хлебопашцы – все питались одной духовной пищей, если говорить обобщенно.
Очевидно, что круг чтения формирует духовный вкус, круг чтения формирует идеал, круг чтения дает или не дает вам целостность вашего миросозерцания. Поэтому жития святых для людей XVII века можно назвать кодексом. Духовно-нравственным кодексом, формировавшим личность человека, кодексом, соответствующим концепции национальной безопасности страны. Духовной безопасности страны.
– Мы можем сказать, что эта книга не теряет своей актуальности и в наше время, несмотря на то что, возможно, появилась какая-то новая информация о жизни святых?
– Не теряет, потому что это книга о законах духа, о формировании боголюбивой души. Это книга о том, как оставаться верным призыву Божией благодати и находиться в состоянии соработничества с нею вплоть до исхода из временной жизни.
– Батюшка, как Вы советуете читать эту книгу? Просто с начала до конца или выбирать определенное житие по календарю или еще по какому-то принципу?
– Я, будучи приходским священником и одновременно преподавателем учебного заведения, а еще немножко литератором, который достаточно часто отлучается от родного храма, ездит по командировкам, педагогическим, пастырским, – нашел для себя самый удобный способ. Это упомянутая мною привычка: о сегодняшних святых, память которых празднуется, хотя бы по кратким житийным справкам узнавать, их жизненный путь осмыслять. Но для меня это не просто обновление того, что было когда-то читано, это еще и заметное и совершенно необходимое обновление Божией благодати в сердце.
Эти житийные справки вдохновляют, как отца Иоанна Кронштадтского вдохновляло ежедневное чтение канона на утрене. Он читал сам, как правило, в церкви каноны дневных святых. Для нас соприкосновение с житием дневного святого – это то же самое, что для заспанного человека – умыть лицо ключевой водой.
– А как относиться к некоторым противоречивым сведениям, которые встречаются в житиях? Святителю Димитрию было доступно не так много источников, ему приходилось выбирать из них наиболее достоверное, но это не всегда было возможно.
– Мы знаем, что ему мог явиться в сонном видении святой мученик Орест и указать на недостаток в описании ран, полученных этим исповедником веры; могла явиться великомученица Варвара, укорить автора житий святых, что он слишком много времени отдает письменным работам в ущерб молитве. Автор-то не просто Димитрий Ростовский, а Божий человек, то есть он мог в фактографии ошибиться, но с духовно-нравственной точки зрения он, конечно, не сравнится с каким-нибудь бытописателем XX столетия. Противоречий или контаминаций, или каких-то разноречий не так уж много.
Надо заметить, что есть лишь избранные древние святые, наподобие святителя Николая Чудотворца, относительно которых специалисты могут выделить какие-то малые несоответствия. Но сейчас эти тексты уже изучены, подновлены, оснащены новыми сведениями. Поэтому тот, кто любит святителя Николая Чудотворца, никогда не будет смущаться старой редакцией, но, имея под рукой новые переводы византийских хроник или какого-то сводного жития, отделит пшеницу от плевел и не соблазнится римо-католичеством, которое утверждает, будто один человек не может совершить столько чудес, и поэтому адептам римо-католичества предоставляется либо веровать в Николая Чудотворца, либо вообще не веровать и не почитать его. Ту же самую линию проводят в отношении великомученика Георгия Победоносца, святой великомученицы Варвары. Нам, членам Православной Церкви, это кажется безумием, потому что мы духом знаем наших святых, находимся с ними в живом союзе. И жития святых, повторим, для нас источник вдохновения, а не просто какого-то рассудочного постижения того, что когда-то было и кануло в Лету.
– Еще вопрос о тех дополнениях от себя лично, которые вносил святитель Димитрий в жития. Они важны? Например, мистические моменты, вроде явления мученика Ореста?
– Для нас может быть интересен этот вопрос. Святитель Димитрий так передает диалоги святых с теми, кто гнал или мучил их, что мы озадачиваемся: что это – точный перевод мартирологов или все-таки еще и творческий элемент, литературный дар самого святителя Димитрия? Наверное, все, что можно было изучить из древних мученических актов, было изучено, но литературную обработку святитель Димитрий так или иначе совершал, поэтому мы относимся к тексту жития святого не как к богодухновенному библейскому тексту, но получаем общее впечатление. Мы учимся любить этого святого, нам хочется в лучшем следовать его стопами, мы впечатляемся его мужеством, его кротостью, его целеустремленностью.
Это главный духовный прибыток, главная духовно-нравственная ценность, которая, как драгоценный камень, даруется нам Господом Богом в награду за прочтение жития святого.
|
– Отец Артемий, а что мы можем сказать о стиле, языке, о выразительности текста? Чем она достигается?
– Святитель Димитрий Ростовский – гений словесности, гений церковнославянского языка. Он мыслит на этом языке, не ковыряется в нем, как преподаватель церковнославянского языка воскресной школы, не засушивает его, как это бывает на регентских курсах или в семинарии, но его, Димитрия Ростовского, вполне можно назвать поэтом, судя по его оригинальным произведениям (например, «Алфавит духовный»). Совершенно очевидно, что это человек с поэтическим даром, человек, осененный харизмой литератора – писателя, святого писателя, священного писателя.
И, скажем, тем, кто занимается тканью языка, интересно перечитывать тот или иной пассаж Житий еще и ради языковой цели, ради овладения тканью языка. Что весьма важно для того, кто работает с литургическими текстами или созидает их. Попробуйте написать службу прославленному святому, или акафист вас попросят составить... Тут-то вам и пригодится та полетность, та красота гармонии формы и содержания, которые сияют в творчестве святителя Димитрия.
– Понятно, что он составлял Жития по благословению священноначалия, это был такой, как мы сейчас говорим, социальный заказ. Но, видимо, он оказался близок душе самого святителя?
– Известно, что он еще в юные годы, как я понимаю, весьма рано, был рукоположен в иеромонахи. Он отличался уникальным даром красноречия, гомилетического искусства. Он был иноком, одно время – Киево-Печерской лавры. Его приглашали в различные окрестные монастыри на тот или иной праздник для произнесения проповеди. Согласитесь, не каждого священнослужителя вот так «выписывают» на престольный праздник, чтобы он произнес для тамошнего прихода или монастыря слово.
Святитель в этом отношении, если просмотреть два тома его проповедей, – знаток Священного Писания, в полном объеме Ветхого и Нового Завета. Но он не просто выучил содержание: он свободно пользуется образами, взятыми из пророческих книг, из Апокалипсиса. Эти образы Священного Писания представляют собой некий органичный сплав.
Святитель может взять одно слово, например, «злато», золото, и по всему тексту Священного Писания, не имея никакого компендиума, никакого дурацкого Гугла, он в собственном сердце, как в тигле, вот этот золотой слиток будет свободно вращать и поворачивать, и на нем, на этом слове, создаст все содержание своей проповеди. Он книжник, который из сердца своего выносит ветхое и новое, поэтому для святителя Димитрия церковнославянский язык – это трость книжника-скорописца, это его вдохновенное перо, это инструмент, владея которым свободно и виртуозно он доносит все богатство слова Божия до своих слушателей.
Интересно, что был в свое время, до революции, старенький батюшка, который настолько любил проповеди Димитрия Ростовского, что знал их наизусть. Все два тома, в которых были записаны эти проповеди. И не только знал наизусть, но жил этими проповедями. И всю жизнь он проповедовал не своими словами, а по писаному. Но так вдохновенно это делал, что никто никогда не мог догадаться, что это материал, собственно, почерпнутый у святителя Димитрия Ростовского. Это я как-то вычитал в каких-то епархиальных ведомостях или воспоминаниях о протоиереях какой-то губернии. Получается, что творческое восприятие слова делает его твоим собственным.
– Батюшка, а Вы лично используете книгу Димитрия Ростовского в своей пастырской жизни?
– Его образ так или иначе присутствует в моей душе. В юности – не могу сказать, что я перечитал все 12 томов Димитрия Ростовского, но у меня дома были такие, в кожаных традиционных переплетах, Минеи. И в минуты уныния, печали, как пишет Иван Сергеевич Тургенев, я обращался не к классической художественной литературе, а читал с запоем Минею, декабрьскую, январскую. Это меня отвлекало от моего унылого, тяжелого состояния, в котором я тогда находился. Как бы убегал от помыслов в книги святителя Димитрия. Прошло много лет, но, конечно, это свой след оставило в моей душе.
Я бы сказал, что для меня важен сам литературный метод святителя Димитрия. Это метод, о котором я сейчас сказал: взять то или иное выражение, ту или иную реалию Священного Писания, скажем, образ горчичного зерна, жезла Моисеева или реки Иордан, и этот образ сделать стержнем для моего собственного слова – во всех гранях, под всяким углом зрения его использовать, чтобы проповедь получила зримое такое воплощение.
Надо сказать, что таким красноречием отличались не столь уж многие. Например, в начале XX столетия – священномученик Серафим (Звездинский), епископ Дмитровский. Вот исключительный талант, если посмотреть на его проповеди, оригинальный. Он является наследником, с моей точки зрения, метода святителя Димитрия Ростовского. Его проповедь строго церковна, и она – как из семечка вырастает растение: так он умеет не теоретизировать, не морализировать, а создать словесную картину, выведя ее из малого росточка того слова или понятия Священного Писания, которое лежит у него в фундаменте всей словесной композиции.
|
– Своим духовным чадам советуете читать святителя Димитрия Ростовского? Может быть, в каких-то тяжелых духовных ситуациях?
– Слава Тебе, Господи, сейчас такое море духовной литературы, что люди, приходящие в Церковь, не знают, к чему приклонить слух свой. В этом отношении, конечно, очень правильно поступают священники, которые сочетают, скажем, чтение молитв к Святому Причащению с житийным повествованием или даже заменяют это чтение. Пусть это будет справка из Миней. Сегодня Димитрий Ростовский назидает достаточно уже заметный контингент монашествующих. Как это было всегда, за трапезой читаются жития святых из Четьих-Миней, хотя они разбавлены в наше время по усмотрению настоятеля (или игумена, или игумении) какими-то другими назиданиями. Но именно во время трапезы – испокон веков так было на Руси. Весь круг житий святителя Димитрия Ростовского обновляется за год.
И когда я бываю в монастырях или в семинариях, особенно если чтец хорошо читает дневное житие, всякий раз для себя отмечаю, насколько это полезно. Всегда открываются новые грани даже уже прослушанного или прочитанного когда-то жития. А главное не сама сюжетика, но, повторяю, драма столкновения света и тьмы, Божией благодати и человеческих страстей. Драма богоугождения с упразднением всех препятствий, которые стоят на этом пути. В этом смысле жития Димитрия Ростовского – это действительно училище благочестия, это здоровая духовная пища, это словесное молоко, которым надлежит укреплять сердца верующих.
– Нашим читателям можем сказать, что если не читаем, то сильно себя обделяем?
– Безусловно, Церковь нас питает, как мать чадолюбивая. Она возглашает древними словами царя Соломона: «Я – премудрость, которая уготовила себе дом, утвердила семь столпов, растворила вино и приготовила хлеб. Кто безумен от вас, обратитесь ко мне!» (ср. Притч. 9: 1–4).
Речь здесь, конечно, идет прежде всего о писаниях пророческих и апостольских, но, несомненно, и о бессмертном труде святителя Димитрия, соприкасаясь с которым мы начинаем разуметь, как нам в XXI столетии, изобилующем не меньшими, а большими соблазнами, нежели это было в XIII или в III столетии, – как нам держаться Божией благодати, как учиться боголюбию, богоугождению, как жить в живом союзе со Христом, служа Матери Церкви, не уклоняясь ни направо, ни налево от тропы бескорыстной любви, запечатленной в Евангелии.
Беседовала Наталья Крушевская
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.