– А я тебя вчера слышала, – сказала Варе соседка.
– Здрасте, Анна Павловна, – ответила Варя.
Она поставила на лавку большие сумки с продуктами и начала разминать пальцы перед тем, как искать ключи в рюкзаке. Удобная штука – рюкзак, прямо вот счастье для Вари, что сейчас на них мода. Всегда всё при себе, не надо по карманам распихивать, и руки свободны... для тяжелых сумок из магазина, например.
|
– У тебя окна открыты, я и слышу. Кричишь: «Занята я, занята!» Дочкам кричишь.
Варя пожала плечами. Вот они, ключи, наконец-то.
– Ну что ты все занята? Дочки же, родные.
– Работаю я, – устало отозвалась Варя.
А про себя подумала: «Если всем подробно объяснять, что работа из дома – это полноценный труд, и отвлекаться работающим из дома так же некогда, как и остальным, то времени на саму работу не останется!»
– Ну и что, что работаешь? Дочки поговорить хотят! Мои вон выросли и носа не кажут. Всех дел не переделаешь! А говорить надо. У меня вон шкафчик в ванной скрипит иной раз. Так пока ему не скажешь: «Ну что ты разворчался?» – он и не прекратит...
– Это уж сказки, – покачала головой Варя. – Рассыхается он у вас просто! Ладно, простите, мне скорее...
– Сказки, – согласилась Анна Павловна. – Рассыхается. Вот только одиноко так... У меня в стенке недавно стало слышно по ночам, будто храпит кто-то. Так я только этим от бессонницы спасаюсь. Слушаю этот храп – и засыпаю. Кто-то живой рядом будто...
Варя подавила улыбку и приложила к металлической подъездной двери магнитик ключей, с трудом удерживая все сумки в другой руке. Соседи со второго этажа как раз завели не то бульдога, не то мопса – словом, какую-то «храпящую» приплюснутым носом породу, так что есть подозрение, что именно он и излечил соседку от бессонницы... Но Анну Павловну жалко, конечно. Поэтому Варя ничего ей не скажет про песика. А про дочек – ну, как говорится, такова жизнь. И ее дочки когда-то вырастут и, возможно, уедут. Куда ж деваться.
Поднялась по ступенькам. Проверила почтовый ящик. Вздохнула, увидев бумажный тигриный хвост. Кто-то месяц назад приклеил на стену картинку с веселым тигренком. Младшая дочка, Алинка, очень радовалась, проходя через второй этаж. А потом некий умник взял и сорвал картинку. И ладно бы снял – именно сорвал. От тигренка только хвост остался. Алинка плакала. А Дашка-старшая еще и дразнила ее, что в семь лет не плачут, как малыши. Мать сердилась на Дашу. Она и сама очень расстроилась, когда это варварство увидела. Такой милый тигренок был. Кому помешал? Единственное яркое пятнышко во всем темном старом подъезде было.
Поставила сумки, попыталась дотянуться до несчастного «хвоста» – нет, слишком высоко. Хоть у соседей стремянку проси. Если она вообще у кого-то есть. Надо было у Анны Павловны спросить. Варя представила себе пожилую соседку на лесенке. Уныние немного отступило.
Добралась до своего этажа, открыла дверь в квартиру. По коридору как раз шагала Алинка с тарелкой печенья в руках и уверенно что-то шептала. «Яко на небеси и на земли», – разобрала женщина.
– Дочь, это что за крестный ход с тарелкой? – окликнула ее Варя. – Нельзя разве сначала помолиться перед едой, а потом пойти, раз уж так неохота на кухне есть?
Алинка остановилась и хихикнула.
– Привет, мам, – высунула голову из детской Дарья.
– Привет-привет, помоги-ка сумки разобрать...
Варя разулась, оставила вещи у двери. Перекрестилась на икону под потолком. Все-таки хорошо, что она поддалась уговорам дочек – отличниц воскресной школы и разместила иконы не только в иконостасе домашнем и на кухне, но и кое-где по стенам квартиры. Так... спокойнее, что ли. И дом сразу – дом.
Телефон вызвонил сообщение. Нет, не по работе: сегодня хоть и ее свободный день, но мало ли что. Подруга, Алена. Снова была в Дивеево, снова прислала фотографии, она так часто всегда там бывала. Спасибо ей за молитвы. Вот только ездить у нее выходит нынче все реже: усугубились проблемы со здоровьем. Варя обещает ей молиться, а потом разве что записочку напишет к службе или дома разок перекрестится. Всё «некогда». Варе стыдно. А если б Алене было некогда молиться, когда Варины дочки болеют и Варя ее просит?
Варя обещает ей молиться, а потом разве что записочку напишет к службе или дома разок перекрестится. Всё «некогда». Варе стыдно
Алена далеко живет, поэтому общаются только по Интернету. Иногда она пишет о настоящих чудесах, о которых там, в монастыре, рассказывают. Вспомнилось: та же Анна Павловна как-то спрашивала Варю:
– Вот ты в церковь ходишь, вот скажи: зачем там у вас чудеса ваш Бог дает? Для красоты, что ли?
А Варе тогда не хотелось с ней говорить (точнее, как всегда, было некогда), и она ответила:
– А чтобы польза была. Чтобы мы о чем-то задумались.
Потом сама же и размышляла над этим своим ответом. Доля правды же, наверное, в нем есть?
Ох! Варя потерла разболевшийся висок. Надо бы выпить таблетку, да и сегодня тоже поработать, чтоб завтрашний день немного разгрузить, там есть что заранее сделать.
– Мама, а...
– Дочь, я занята. Это срочно?
***
– ... а вот как поясница заболела, так и поняла: надо, надо было у икон поклоны класть, пока могла! А сейчас и не можется!
– Да, Люд, грешные мы. А я вот тоже на днях пояс шерстяной надевала и думала...
Варя молча кивнула обеим старушкам, общавшимся в притворе, и вошла в храм. Ох, и бабушки у них на приходе, ох, и подвижницы! Она в кои-то веки в храм выбралась и уже думает о том, как службу достоит, а они в восемьдесят лет, с больной поясницей жалеют, что поклоны класть не смогут. Вот это мощь! Дарье рассказать надо. А то она как в воскресную школу, так бегом, а как хотя бы маленькое правило дома встать прочитать, так сразу «уста-а-а-ла», и Алинка уже за ней повторяет. Впрочем, с таким материнским примером, когда работа хоть и до ночи, да на диване, да на службу пару раз в месяц... Грехи наши тяжкие, как раньше говорили.
Подошла к любимым образам Иоанна Предтечи, старцев Оптинских. А вот и батюшка Серафим Саровский. Ой, а что это?
Варя оглянулась. Неужели никто не видел? Хотя храм только что открыли, людей еще почти нет, да и не будет их сегодня много: будний день, рабочий. А по большущему, почти в рост человека, образу святого Серафима – в простой раме, без стекла – стекают масляные капли. И лампады нет перед этой иконой, как раз на нее пожертвования собирают. Неужели?.. Варя относилась к подобным вещам «с рассуждением», как учили ее батюшки еще в молодости: не отвергать, но и не кидаться с восторгом, не разобравшись.
– Что тут, что тут? – Валентина Ивановна оставила «свой» подсвечник, стоявший у соседних образов, и шустро подошла к Варе, на ходу поправляя цветастый платочек. – Вот это да! Только что не было! Неужели чудо? Капли-то!
И пошла куда-то. К батюшке, наверное. А может, и нет.
Варе вспомнилось, как ответила она тогда соседке: чудо – для пользы. С одной стороны, глупо размышлять над своими же наскоро сказанными словами. А с другой, вот для чего это ей сейчас? Даже если это не чудо, а так, случайность, «перепады температуры», как любят говорить скептики, то зачем-то же Господь это попустил?
Алена. Алена, так любящая батюшку Серафима и молящаяся ему за всех. О здравии которой Варя всё обещает просить Господа. Обещает и далеко не всегда выполняет.
Точно.
Варя припала лбом к образу и начала молиться, укоряя себя: до чего дошло, что Сам Господь напоминает ей о молитвах за ее собственную подругу! Мы можем быть сколько угодно взрослыми, самостоятельными, сильными, но приходит болезнь, и нам всем больно и страшно. И нужна помощь. И материальная, чтоб не вышло, как в Писании сказано, что мы только скажем «грейтесь и питайтесь» (см.: Иак. 2: 15–16), а сами никаких усилий не приложим. И своими руками, когда близкий человек «в шаговой доступности», привезти еды, за руку подержать. И, конечно, молитвенная – прежде всего.
К концу службы капли на иконе почти высохли, только следы остались. И кажется, никто их так и не заметил.
***
– Мам, ты занята?
– Да нестрашно, успею все. Идем, солнышко, идем сюда. Что случилось?
– Мам, я тут без тебя развернула то, что бабушка Катя передала. Это ничего?
Пару дней назад Варина мать отдала Даше «какие-то иконы, коллега на работе подарила, ездила в монастырь». «Бабушка Катя» была человеком неверующим и у себя в доме подарок оставлять не хотела. Даша унесла их в детскую, Варя хотела помочь открыть сверток, расставить и вместе с дочками помолиться, но, как всегда, что-то ее отвлекло, сверток тогда так и остался лежать... И вот сейчас дочка вела ее, как маленькую, по коридору за руку в свою комнату. В подъезде слышались шаги и отрывистое басовитое тявканье. Из ванной доносились звуки плещущейся воды: там, судя по запахам, осваивала новый Варин шампунь Алина.
– Вот они, две! – указала Даша.
Среди остальных икон на полке стояли маленькие новые образа: иконы Божией Матери «Умиление» и преподобного Серафима.
– Красивые, правда? – спросила дочь, одновременно размашисто крестясь.
– Очень красивые, – ответила Варя, стараясь скрыть изумление. – Настоящий Божий подарок нам с вами.
– Тогда дождемся Алинку и помолимся вместе, – радостно сказала Даша.
Варя только кивнула и отправилась за молитвословом.
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.