Главная > Журнал > Бог и человек > Проросшее зерно

Проросшее зерно

Светлана Бедрий

Распечатать

Из жизни монастыря

Монастырская жизнь очень даже меня интересовала и притягивала. Как магнит. Все мне казалось таким чудесным, таинственным, невозможным и непостижимым, недосягаемым. И окунулась я в нее решительно и с разбегу, сразу желая увидеть всю красоту. Конечно, для окружающих я была гостьей, а к гостям относятся почтительно и с уважением. Мои светские платья мне предложили сменить на юбку до пят, а изящные туфельки – на что-то среднее между калошами и домашними тапочками. Ура! Все мирское напряжение и необходимость соответствовать, держать марку слетели с меня, как лягушечья шкура. Я почувствовала себя настоящей, естественной, свободной. Волосы под хлопковым бабушкиным платком, отчего вообще перехватило дух. Русская! Православная!

Макияж смыт. И как здорово без него. Как будто я всю жизнь об этом мечтала. Смотрю на иконы: «Вот, я такая же, как вы. Простая, неприукрашенная. Какой Господь создал». Мне даже протереть иконы разрешили. С молитвой. «К святыням прикасаюсь!» Я про все на свете забыла: про дом, про мужа, про детей. Теперь все это неважно, не имеет значения, раз я вот где!

А мне моя знакомая работница монастыря приговаривает: «Наконец-то! Это Господь тебя привел. Ты здесь и ночуй, а потом я тебя на работу устрою. Мне в отпуск надо, ты за меня поработаешь. У тебя свои деньги будут, а там и в монастырь, глядишь, уйдешь, душу спасешь».

Я рот-то и раскрыла: «Я? В монастырь? А муж? Детей четверо, внуков больше десяти…»

«А ты не думай, Господь все уладит. Мужу скажешь, что у тебя сверхсрочная задача, звони ему!» Звоню. Он сердится. «Да ты помягче говори, что, мол, так и так, родной, я теперь с Богом встретилась». «Конечно, – думаю, – Бог дороже, чем муж обычный. Если Бог позвал, слушаться надо». Ну не еду я домой раз, два, а когда уже за десяток перевалило, муж посмотрел на меня: на мои одежды, платки и тапочки, на лицо мое чистое, и говорит почему-то: «Я на монашке не женился!»

«Да ты обожди, родной, сейчас пост Великий, терпеть надо. Я вот еще в скит женский съезжу, поживу там немного и вернусь». И уехала на две недели.

А в скиту…

Домики деревянные, постели ровные, из досок сколоченные. Вода ключевая, воздух чистый-чистый, и коровы мычат. Печка топится, дрова пощелкивают, а мы с монахинями молитвы при свечах читаем. Я ж домой теперь совсем не хочу! В трапезной послушание выполняю, корову кормлю, дрова таскаю. И такая я счастливая, про все забыла. В скиту ни интернет, ни телефон не работают. Далеко, связи нет. Жизнь-то настоящая, живая жизнь. Только вот матушка пришла озабоченная и говорит: «Тебя благословили домой. Собирайся, отвезу».

Здесь я такая счастливая, про все забыла. Жизнь-то настоящая, живая жизнь

Еду я обратно: в юбке до пят, смотрю в городе на женщин, а они мне в юбках коротких и брюках голыми кажутся, как будто одеться забыли. Что-то внутри меня сильно изменилось. Батюшка мне на дорогу сказал: «Ты в длинной юбке, как стройная чинара».

Вернулась я домой и думаю: «Как свою жизнь с мужем в такую же превратить, чтобы и дом деревенский, и дрова таскать, и печку топить, и молитвы вместе читать, и чтоб на мне юбка в пол, на голове коса, а у него рубашка льняная, вышитая моими руками?»

Четки жизни

Монастырь великолепен в любую погоду! Во все времена года: и в дождь, и в снег, и в жару. Блестят купола на солнце или истекают слезами дождей – невыносимо прекрасное состояние человеческой души.

Монастырь тоже живет, дышит, чувствует, любит, ждет, надеется, прощается, снова встречает. У него есть дух, душа и тело. И пульс, не перестающий биться. А я спешу, как маленькая клеточка живого организма, соприкоснуться и побыть собой. Здесь я Богу передала устройство своей жизни. Ежедневная жизнь и есть мое служение. Оказывается, существует в ней Правитель – Господь.

При этом будущее мало видится. События складываются сами по себе, как бусинки на четках, а моя задача – читать молитву и передвигать их одну за другой. Мало-помалу появляются люди. Именно те, которые полезны, ведут в Царствие Небесное. Детали важны. Целостную большую картину видит Господь. Он-то и направляет.

Очень медленно и болезненно отпускаю я вожжи, теряя в своих глазах свою значимость и переставая что-либо понимать. Зато открываются духовные знания, которые воспринимаются наощупь, становятся новой реальностью, новым смыслом. Как будто еще одно рождение или превращение гусеницы в бабочку. Или еще что-то из ряда вон выходящее.

Ощущается, что прошлая жизнь уже не моя, она осталась где-то, с кем-то, у кого-то. Собрана и воплощена, перешла в другие сферы. Мне уже не принадлежит.

Монастырский садовник

Садовник монастыря – личность неоднозначная, необычная. Разное к нему отношение. Но то, что он непростой монах, многие говорят. Много чего в жизни повидал, через большие трудности прошел. Выжил чудом. В православный храм пришел, покаяться решил. И слово Богу дал, что если примут его с такими грехами, если причастят, – станет он монахом. Где-то в глубине души вызрело понимание, что это единственный спасительный путь для него. Но не надеялся, что получится.

Когда священник выслушал его исповедь, епитрахилью накрыл, к Причастию благословил, он ушам своим не поверил. С одной стороны, грехи прощаются. С другой стороны, слово, данное Богу, выполнять надо. Причастился.

И к старцу поехал со своим вопросом; «Вы можете обет, который я Богу дал, отменить?» «Нет», – отвечает старец. «И я не могу», – подумал он.

Так и стал монахом. Да послушания поначалу выполнять не привык. Батюшка его на стройку направляет, бригаду возглавить. А монах уперся: «Нет, и все!» «Ну, тогда садовником тебе быть, и все сам делать будешь, никто тебе помогать не будет».

Так и несет он это послушание много лет и очень жалеет, что старца не послушался. И всем советует батюшкины благословения с первого раза выполнять. А не то будет по-другому, и гораздо труднее и вразумительнее.

В вечерней тишине

В вечерней тишине величественно светится колокольня. А рядом – братский корпус. Для монахов, послушников, трудников. Для борьбы со своими страстями. Кто поборол свои – помогает другим. Трудно… Конечно, трудник – от слова «труд», «трудиться». А не в смысле – трудно. Но на самом деле самое трудное – это не труд физический, а борьба со своими страстями. Труд помогает, конечно. Но еще и духовное укрепление необходимо. А где его взять, как не здесь, в монастыре? Опытные монахи пример подают, секретами делятся, как с той или другой страстью бороться. Никто никого не осуждает. И поддержка, и опыт. Но выдерживают единицы. Остаются, укрепляются, учиться идут. Или при монастыре закрепляются на том или ином служении.

Будущих монахов в среде прихожан иногда можно заметить. Один такой мужчина всегда к батюшке смиренно стоял, ни с кем не пререкался, не спорил. Всю службу не шелохнувшись мог простоять. Примерно через год стал послушником. К нему мама приезжает, навещает. Обычная женщина. Не каждая мама может монашеский путь своему сыну благословить. Видно, что привык уже он, обжился. Слава Богу!

Примечательно, что все это на глазах произошло, а не узнала из рассказов. Рассказы впереди. Я один раз даже на постриге послушника в монахи присутствовала. Были мы со свекровью на службе, в простой день как-то. А после службы постриг начался. Мы и остались. Потом я узнала, что так просто на постриг не пускают, тут уж случай какой-то чудесный. Я столько лет на службы в монастырь езжу, и только раз так совпало.

Едем в скит

Едем в скит, в святость соединения душ и Божества. Искушений в дороге немало. То вдруг резко похолодало, то автобус буксует, то сомнения в правильности выбора. Но Ангел Спасения с нами. Он дает и молитву, и веру, и чудесный настрой.

Всё. Автобус увяз в сугробе. Идем гуськом по тоненькой тропочке. А в лицо – Свет и Тишина. Звучащая тишина и лай сторожевой собаки. Еще бы рассказать о чудесных моментах. Но поток мыслей прекращается. С сожалением складываю ручку и блокнот. Ах, Господу лучше знать, где начать, где остановиться!

Проросшее зерно

Издалека видна светящаяся вечером колокольня. И стоит необыкновенной красоты и мощи великолепная обитель, возведенная отцом архимандритом по Божией воле, как проросшее зерно непоколебимой веры и чистоты. И такая в ней благодать, как в веками намоленном святом месте!

Такая здесь благодать, как в веками намоленном святом месте!

Мы были очевидцами строительства этой колокольни. Вначале лавка монастыря прямо в храме размещалась. А потом колокольню построили, и лавку на первый этаж перевели. Выше – школа воскресная, иконописная мастерская туда переехала.

В колокольне еще зал есть с небольшой сценой. Но очень уютный. Там праздники и мероприятия начались. Мы со свекровью на концерты ходили, там песни военных лет и просто хорошие советские песни исполняли ребята. Мы тоже им подпевали. Очень душевно! Внуки мои тоже петь начали, на репетиции ездить. Однажды внучка младшая на 9 мая весь концерт военные песни со слезами на глазах в хоре пела. И лишь когда все закончилось, сообщила нам, что туфли не те взяла, они ей очень давили, и она плакала от боли. Но смирялась, не ушла. Чувствуется дух нашего батюшки! Вытерпеть, не сдаться, служение продолжать.

Когда купол поднимали – большой праздник был. Чудо! Он такой огромный казался, а когда подняли – совсем небольшой вроде. Такая колокольня высокая! Из города видна. За время, что мы ездим на службы в монастырь, вслед за колокольней расширился братский корпус, отдельное здание для воскресной школы появилось с большим, вместительным актовым залом и современными классами.

Потом игуменский корпус вырос. В связи с новой планировкой и устройство сада поменялось, произошла глобальная реконструкция. А теперь и храм преподобного Сергия Радонежского, и общеобразовательная школа в материалах лежат, фундамент уже готовится. Строительство продолжается, и количество прихожан, верующих семей, детей растет.

Слава Богу! Старые, деревянные постройки так милы, с ними не хочется расставаться: библиотека, кафе «Благость». Где-то тут останется кусочек истории и появится музей монастыря. А начиналось все с пустыря и небольшого деревенского домика, обустроенного под храм иконы Божией Матери «Скоропослушница». Каждое воскресенье после поздней службы прихожане Ей акафист поют.

Вечерний силуэт храма

Вечерний силуэт храма настолько великолепен! Звучащая тишина вокруг. Слегка дрожат кое-где затаившиеся листочки. Сад приготовился к зимнему сну. Укутаны розы, перевязаны кипарисы. Живая бегущая волна осеннего безмолвия так и манит прогуляться по саду… И приходишь по тихой тропочке к деревянному крылечку. Это домик наместника. Простой, исконно русский, незамысловатый. Крепкий, как и сам старец. Дверцы, как ставенки, открываются. На веранде легкое креслице. И шкафчики с книгами. Батюшка любит читать. Со всеми православными новинками знакомится. Может порекомендовать то, что твою душу раскроет. Внутрь мы не заходим, только келейница может там прибираться. А мы у дверей постоим. Если уговор был – батюшка выйдет. Будем на веранде говорить. Здесь он меня и благословил большим крестом и словами: «Твой крест – муж». И с тех пор благословения не отменяет. Пожизненное.

Во имя Господа

Батюшкин голос. Откуда-то из самой глубины веры и православия. Наверное, через него Сам Господь говорит, голосом мудрым и глубинным. Хочется слышать его опять и опять! И сразу все земное становится мелким и не таким важным, как это время покаяния, исповеди, общения со старцем. Мысли раскрашиваются в небесные цвета, дела и поступки освящаются. И несешь этот момент в своих тайниках души, чтобы не расплескать, не рассыпать. Крупиночки эти надо ближним раздать. Они за ними придут, приедут, или позвонят, спросят.

«Делайте все во имя Господа и по Божиему благословению!» Это и надо им передать, эти же слова. Да голос у меня не тот. Но я постараюсь как-то наполнить эти слова любовью – и, может, услышат, почувствуют, тоже потянутся в храм…

Так и идем мы к Богу маленькими шажочками. Батюшка ориентиры дает, метки расставляет, чтобы мы с пути не сбились.

Светлана Бедрий 14 сентября 2026

Издательство
Сретенского монастыря