Книга посвящена игумении Муромского Свято-Троицкого монастыря Тавифе, в схиме Фамари (Горлановой; 1952-2016), подвигу ее самоотверженного служения и удивительной жизни. Своей жизнью и трудами она выполнила главную заповедь – о любви к Богу и ближнему.
«Божьи одуванчики»
Приближаюсь к двери своего подъезда, а на лавочке одиноко сидит старушка с третьего этажа. Маленькая, худенькая, глаза ясно-голубые не по летам (принято считать, что светлые глаза к старости «выцветают», теряют свой первоначальный оттенок), и глядит на меня так, словно самого родного человека вдруг увидела. А я в этом доме недавно живу и даже не знаю ее имени, но наслышана, что другие называют ее «бабуля-Божий-одуванчик». Не в ироничном смысле, как порой бывает, а от того, видимо, что определение это само собой напрашивается.
Фото: habarovsk.bezformata.com
|
Жители нашего дома вообще, кажется, люди с исключительно добрыми помыслами, потому что «Божьим одуванчиком» называли также и моего соседа по лестничной клетке, старичка лет 80-ти, который, впрочем, всем своим обликом действительно заслуживал такого титула. Жил он в маленькой однокомнатной квартирке один-одинешенек и часто выходил на прогулки. Когда приходилось столкнуться с ним в коридоре, он весь буквально расцветал, сияющий взгляд его выражал какую-то неизъяснимую радость, а вернее сказать, необъяснимую – каждый раз это несколько ошарашивало, приятно, надо сказать, ошарашивало. Был удивительно неразговорчив, просто смотрел и улыбался, и, словно желая дополнить свое и без того восторженное приветствие, максимально его усилить, мелко-мелко кивал своей совершенно белой головой, с забавно торчащими во все стороны непослушными прядями, слегка напоминавшими знаменитые вихри Альберта Эйнштейна. Носил светлые рубашки, верхняя пуговица, как правило, была расстегнута (даже зимой, причем шарфа никогда никакого не повязывал), и в вороте всегда виднелась худенькая, как у цыпленка, шея.
Гулял он обыкновенно по одному и тому же маршруту, обходя легкой семенящей походкой близлежащие аллейки, а в какое-то время заметили вдруг рядом с ним спутницу, таких же примерно лет женщину – как стало известно, из соседнего дома, у которой незадолго перед этим скончался муж, так что она тоже жила одна. И вот эти два старичка каким-то образом встретились, познакомились и стали подолгу гулять вместе, о чем-то увлеченно беседуя. Время от времени останавливались прямо посередине дорожки, обсуждая, видимо, что-то особо занимательное, а затем неспешно продолжали путь – и так по часу-полтора ежедневно. Было очевидно, что общество друг друга пришлось им весьма по душе.
В тот год неподалеку начали строить новый большой храм, а перед этим воздвигли в его ограде деревянную часовенку, и, зайдя как-то туда в середине дня, я увидела их, сидящих там рядышком на лавочке.
А затем старичок неожиданно исчез: консьержка сообщила, что его забрали к себе дети, жившие в другом районе города. Спутница его тоже после этого куда-то пропала, по крайней мере мне не приходилось больше встречать ее на дорожках у дома. Хочется верить, что ее также взяли к себе какие-нибудь родственники.
Но вот подхожу я к подъезду, а светленькая бабушка, «Божий одуванчик», смотрит на меня ласково и вдруг с каким-то невероятным доверием произносит:
– Так я жить устала. Когда уже Господь заберет?
Пройти мимо после таких слов, конечно, немыслимо, и я останавливаюсь.
– Ну, что Вы, – говорю первое, что приходит на ум, – всему свое время. Он Сам знает!
– Деточка, а ты в Бога веруешь? – спрашивает бабуля.
– Да, – отвечаю уверенно, потому что недавно стала ходить в храм.
– Правильно, правильно, деточка. Я вот в детстве верила, а потом перестала. Но теперь опять верую, и такие начали воспоминания Божии посещать – прямо диву даюсь. Удивительные случаи приходят на память, да так ярко, как будто вчера это было. Хотела внучке рассказать, но ей все некогда – непоседа она у меня, точно, как я в детстве.
– Расскажите, – говорю я и присаживаюсь рядом в предвкушении.
С детства люблю я слушать рассказы стариков. Сойдутся, бывало, к бабушке моей подружки ее вечерком, начнут всякие истории свои жизненные в памяти перебирать, а я затаюсь в углу и внимаю с упоением. Пошевелиться боюсь, чтобы не заметили меня и не выпроводили.
Бабуля «Божий одуванчик» опирается темными сухими руками на палочку и улыбается чему-то далекому, невидимому.
– Да что ж… Мама моя была верующая и меня пыталась научить молитвам, но трудно ей со мной приходилось. Стрекоза я была… А тут еще в октябрята приняли…
И вот как-то зимой побежала я к ней на ферму – в селе мы жили, и мама теляток на ферме кормила. Вечерело уже – зимой быстро смеркается. А мне вздумалось окольными путями побежать, через старую часть фермы – непоседа я была, любопытная. Интересно заглянуть в пустые обветшалые здания – что там? И обходя какой-то сарай, провалилась я в заброшенный колодец. Пустой колодец с бетонированным дном – там раньше пойло для коров хранили. Приезжала машина с большой цистерной, заливала туда специально приготовленное пойло, и доярки потом брали его оттуда ведрами, давали коровкам. Устье колодца закрывалось специальным железным люком, но потом крышка эта куда-то запропастилась, и прикрыли его просто парой досок, со временем подгнивших.
Фото: mediaryazan.ru
|
Вот упала я туда, не зашиблась особо, но вылезти обратно не могу. И так, и так стараюсь, карабкаюсь вверх, но выбраться не получается. Узкий, но довольно глубокий был колодец, метра три, стенки из бетонированных колец сложены. Все ногти обломала, пальцы окровавила, но до края добраться не могу – срываюсь вниз. Хорошо, что там солома какая-то старая, перегнившая на дне лежала, вроде как подушка. Стала я кричать, но не слышит никто: далеко этот сарай, без надобности там людям ходить, тем более поздно вечером. Скоро и голос мой сел от страха и слез. Опустилась я на ту солому и поняла, что не дожить мне до утра, замерзну тут. Подняла глаза, а высоко на небе – звезды; большие, яркие, и словно смотрят сверху на меня внимательно, чего-то ждут.
«Бога нужно попросить, молитву прочитать», – пришла на ум мысль, а молитв-то я и не знаю, ленилась учить. Вспомнила одну только строчку: «Живый в помощи Вышняго…». Вскочила и стала кричать вверх. Ну, не кричать, а сипеть изо всех сил, голоса-то уже почти нет:
– Живый в помощи Вышняго!!! Живый в помощи Вышняго!!! Живый в помощи Вышняго!..
Начала опять карабкаться и вдруг почувствовала, что зацепилась коченеющими уже пальцами за какие-то ветки – на краю колодца кусты росли. Схватилась за них и выползла из последних сил на поверхность. Полежала там немного, отдышалась и домой побрела. Дома, конечно, еще и «на орехи» досталось, чтобы не бродила там, где не нужно. А утром (было скорее всего воскресенье, потому что в школу я не пошла) отец мне говорит:
– Пойдем, покажешь, где этот колодец. Надо закрыть его, чтобы еще кто-нибудь туда не угодил.
Пошли мы, и папа мой соорудил крышку над этим колодцем, заколотил его основательно. А я все смотрела: где же кустики, за которые мне удалось схватиться и выбраться на поверхность? Никаких кустиков там не было – сплошная бетонированная площадка и посередине ее колодец. Кустиков и близко никаких нет…
А я все смотрела: где же кустики, за которые мне удалось схватиться и выбраться на поверхность? Никаких кустиков там не было
И еще был похожий случай – тоже в детстве. Отправили меня летом к дяде в соседний район. У них в семье были две дочки, мои ровесницы, ну и вот, чтобы мы поближе познакомились, пообщались. Рядом с поселком находился лес, куда мы пошли однажды с сестрами и их подружками за грибами-ягодами. Лесок небольшой, но каким-то образом я в нем потерялась, отбилась от компании. Аукала, аукала – никого не слышно. Решила сама идти домой, вроде как понятно было, в какую сторону двигаться. Но все же сбилась и вышла не к поселку, а на старую железную дорогу. Там большая железная дорога недалеко проходила, где и дядя мой работал, старая же использовалась редко – для каких-то подсобных станционных перевозок.
Фото: railgallery.ru
|
И вот смотрю, медленно движется по рельсам небольшой грузовой составчик. Прошел мимо один вагончик, второй, а на ступеньках следующего сидит мужичок, составитель поезда, наверное. Глядит на меня пристально и вдруг говорит:
– Хочешь, девочка, покатаю тебя? Садись, у меня и конфетки вкусные есть.
Я сразу каким-то внутренним чувством осознала, что это плохое, даже в груди холодно стало. Мама меня всегда учила: «От плохого бегом беги». А бежать-то я не могу: ноги словно к земле приросли от страха. И тут в голове пронеслось, как она молилась: «Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу» – очень мне эти слова нравились. Я стала их машинально в мыслях произносить, а мужичок уже с подножки соскочил и ко мне направляется; поезд вообще потихонечку идет.
Вдруг кто-то меня сзади за руку взял и говорит:
– Ты что же одна по путям ходишь? Так ведь и под колеса можно попасть.
Оглядываюсь, стоит дяденька: в одной руке – масленка большая такая, а в другой – молоток. Я знала, что их осмотрщиками, ремонтниками вагонов зовут.
Мужичок тот обратно на подножку вскочил, поезд быстро поехал и скрылся за поворотом. Я снова оглянулась: никого рядом нет, и помчалась со всех ног в обратную сторону, мигом к поселку выбежала.
И вот до сих пор думаю: а кто же меня за руку-то взял? Ведь у того дяденьки обе руки были заняты: в одной – масленка, а в другой – молоток…
Бабуля взглянула своими глазами-незабудками и, убедившись, что нашла во мне благодарного слушателя, готова была, кажется, продолжать свои удивительные сказания, но тут дверь подъезда распахнулась, и в проеме показалась девчушка лет восемнадцати – небольшого роста, с высоко собранным пучком рыжеватых волос и трогательными ямочками на щеках:
– Бабушка, ты не замерзла еще тут? Пойдем домой, я и супчик уже сварила…
Через несколько месяцев преставилась бабушка, а с внучкой пришлось вскорости пообщаться, и она сказала:
– Улетела наша птичка. Не понимаю, как это некоторые своими стариками тяготятся… А может быть, наша какая-то особенная была? В детстве я никак не могла выговорить ее имя, и вместо «бабушка Светлана» произносила «бабушка Святая»… Очень я по ней тоскую – взгляну на ее любимую икону и сразу вижу в памяти, как сидит она возле нее, молится…
30 марта 2025
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.