Потерянные грехи и другие рассказы
Интересные, добрые, поучительные, а порой и смешные истории об обычных людях, которые идут по жизни с Богом.
Просто добрая Лиза
Вот идет Лиза. Уже не молодая, но еще совсем не старая.
Подходит к остановке. Там малыш маму за руку дергает:
– Смотри, мам, какая тетя красивая! Прямо как в короне!
У Лизы голова повязана платком. Другие женщины, кто еще не совсем бабушки, платок надевают у храма и снимают на улице после службы. А Лиза как-то, видимо, и не думала о таком. Дома повязывает: в церковь же идем, в дом Божий. Надо опрятно одеться и празднично.
|
– Вот как ты, Лиза, так можешь, – говорила ей как-то подруга Вера. – Я тоже хочу в церковь одеться... по-парадному. Но ведь после службы хочется остаться помочь, полы там помыть, прибрать, мы ж с тобой всегда остаемся. И как быть? А у тебя как-то получается подобрать: и скромно, и удобно, и сразу видно, что на праздник пришла.
Лиза удивляется. Ничего она не подбирала. Просто иногда заходит в магазин и видит: ага, вот это подойдет. Перед этим еще и помолится любимым святым: помогите мне, пожалуйста, скорее купить подходящее, а не тратить время тут! И святые помогают. Наверное, потому что знают, что она еще к пожилой соседке Виктории Сергеевне обещала зайти, помочь с уборкой. А еще – к Вериной дочке Кате забежать потом, посидеть с малышом, дать молодой матери отдохнуть. Вера-то работает много, чтобы дочке с семьей помочь деньгами. А Лиза бессемейная, вот и помогает... руками.
Лиза бессемейная, вот и помогает... руками
– Я ведь не только бабка, но и крестная, – вздыхает Вера. – А толку от меня...
– Ты молись, молись, крестная – так и молись, – машет рукой Лиза по видеосвязи. Малыш Ваня пытается ухватить эту руку. На малыше Ване крестик на золотистой веревочке, Лиза поправляет его, отключает связь. Целует в лобик Ваню и начинает напевать: «Богородице Дево, радуйся...» Ваня с серьезными серыми глазками пытается подпевать: а-а, а-а.. Но скоро, согревшись Лизиным теплом, у ее сердца засыпает.
– Как он быстро у вас, – шепчет, высунувшись из-за двери, Катя с мокрыми волосами, обмотанными полотенцем. – Не то что у меня!
– Да ладно, – качает головой Лиза. – Иной раз и не быстро, аж тропарь семи отрокам Ефесским несколько раз спою! Резвый Ванечка, молодец, хорошо же.
Катя отмечает для себя, что надо найти в интернете тропарь святым отрокам, и убегает.
***
Лиза возвращается домой. Ее ждут три кошки. Вредная соседка тетя Наташа как-то спросила Лизу: «Чего замуж не идешь?» – и услышав ответ: «Всё как Бог даст», поморщилась и обозвала Лизу «мадам Кошкиной». А Лиза искренне ответила:
– Ну какая из меня мадам...
Кошки бесцеремонны, как тетя Наташа. Они тоже не считают свою хозяйку никакой мадам и требуют еды звучно и протяжно, а главное – практически постоянно. Как, собственно, и большинство кошек.
– Я на своего кота очень ругаюсь, когда он вопит, – делится Вера. Лиза недоумевает про себя: ругается? На кота? Даже ведь не думала, что так бывает. Это же твари Божии. Адам их называл по указу Божию – они с тех пор к человеку и тянутся, а к кому же еще? Мы к Богу кричим, когда что-то просим, а животинки, вот, к человеку.
Двух кошек зовут Муша и Шуша. Это не Лиза называла, это старушка одна. Старушка умерла, а дети привезли в клинику ее кошек усыплять. Вера со своим котом как раз приехала к знакомому ветеринару, а там эта пара. В смысле – пара кошек, а не детей старушкиных, те уже сбежали более недвижимое, чем кошки, наследство делить. «Уже сбежали, а то б я их самих усыпила!» – горячилась по телефону поборница справедливости Вера.
|
– Ой, не надо убивать, – сказала тогда Лиза. Таким тоном, что Вера аж прочувствовала: хоть и не всерьез сказала, что усыпила бы, а со злости, – но и говорить такое не надо, грех.
– Я вот решила тебя спросить: как думаешь, кому их пристроить? Если я к своему Тишке возьму – он же злой! Да и муж...
– И муж злой? – фыркнул на фоне ветеринар.
– Я возьму, – ответила Лиза. – Сейчас приеду.
– Но ведь у тебя уже Муся! – крикнула Вера в пустую трубку.
Как-то само собой разумеется, что рядом с Лизой все затихает. Даже боль
Муся на удивление быстро подружилась с Шушей и Мушей. И те – с ней. То есть это нам на удивление. А кто Лизу знает, те вообще не удивлялись. Как-то само собой разумеется, что рядом с Лизой все затихает. Даже боль. Было дело, тети Наташина внучка Инна упала во дворе и сильно ушиблась. Уже и скорую позвали, еще и частную, за деньги, думали – что серьезное, кто-то за лекарствами побежал. Вот только пока взрослые бегали, хоть и правильно бегали, девочка осталась одна, перепуганная и плачущая. А Лиза, случившаяся рядом, положила ей руку на больную ножку, осторожно прижала к себе и что-то говорила. Инна ни слова не помнит, только рассказывает, что «что-то про Бога», и ногу ей крестила. Тетя Наташа Инну-то у Лизы забрала, а то, мол, мало ли, мадам Кошкина странненькая, чего сделает. Лиза не обиделась, ушла, скорая приехала – а девочка веселится и скачет. А деньги все равно отдавай. Тетя Наташа даже обиделась на Лизу из-за этого. Но тут уже соседки вступились и Наталью отругали: а что – лучше, чтоб у внучки плохое оказалось?
Потом какое-то время к Лизе стучались: Лиза, ты лечить умеешь? Лиза удивлялась и честно говорила:
– Нет, конечно, к доктору идите! Какой я врач?
И действительно: она же просто утешала девочку и Богу молилась, чтобы ребенку не больно было. Как любой бы мог.
***
Есть еще Рита. Риту на приходе считают несерьезной. Она много ездит по монастырям, молится там – а восторженная, как ребенок. И никогда не говорит о чем-то духовном, только все шутками-прибаутками.
– Лиз, ну ты же знаешь, как она. Съездит в Дивеево, в Оптину, еще куда, мы ее расспрашивать, что там да как, а она какие-нибудь байки расскажет только! Не об этом же ее спрашивают! – кипятилась как-то Вера. – Вот что толку – не сидит на месте, по обителям гуляет?
– Верочка, ну... ну она смиренная, наверное, – ответила Лиза.
– В смысле?
– Ну... мы же грешники. О высоком как говорить? И на проповедь нас не благословляли. Вот она и шутит. Говорит о том, о чем считает вправе говорить. О простом.
Как-то, видать, передали Рите эти слова. Потому что Рита теперь как приедет из паломничества – сначала Лизе звонит:
– Ой, там так смешно было! Какие-то высокие гости приезжали, захотели посмотреть скотный двор – а корове рожать вздумалось, и ей монахи, батюшки, там помогали! Натерпелись гости!
– Даже животные мучаются, человека помощь им нужна, – вздыхает Лиза.
– А еще я, на коров насмотревшись, хотела благословиться вообще мяса не есть, а потом на меня тамошний бык ка-ак замычит! Злой такой! И я подумала: вот если б ты, голубчик, меня на столб загнал – я б тобой точно потом с удовольствием пообедала! И не стала благословляться.
– А еще что видела? – спрашивает Лиза.
– А еще сказали, что один батюшка другого, собрата своего, на коровнике работающего, зовет «скотского жития начальник». Ну то есть вот как есть «скитского жития начальник», а он его – «скотского»! Ха-ха! Дразнит так!
– Не дразнит, а шутит. Помнишь, как нам говорили на проповеди, что есть ободряющие шутки, для утешения, а есть злые?
– Да, конечно, конечно, – голос Риты становится спокойнее. – Я ж не говорю, что зло... они там очень любят друг друга. И трудятся много. Как в монастырях хорошо, только там и подышишь! Я ведь и сама думаю... знаешь... все равно трудимся как не в себя тут, в миру. А в монастыре хоть помолишься остальное время. Как думаешь, а?
– Горячая ты, как печка, – улыбается с телефоном в руке Лиза.
– Поняла! Не буду торопиться! Я там за тебя молилась! Скоро еще поеду, позвала б тебя с собой – да ты опять откажешься... О путешествующей помолишься?
– Обяза...
– Ну счастливо! И привет твоему три-котажу, котикам! Котского жития начальница!
Лиза смотрит на кошек. Котского так котского, вот ведь правду Рита сказала.
– Две у нас странненьких, Ритка наша да Лиза, – шепчутся тетушки на приходе.
***
Лиза в паломничества не ездит. А когда? Работа да людям помочь. Работать она очень старается. Даже Вера точно не знает, сколько приятельница жертвует на храм, только знает, что немало.
– Лизонька, тебе бы самой приодеться, а то так замуж не выйдешь! Твои годы еще вполне!
– Тс-с, – говорит ей Лиза. – Не надо так. Воля Божия! Будет Его воля – так и...
– Ох, пройдут годы-то, – боится за нее Вера. – Кто ж тебя потом возьмет, еще и с кошками... Да и нам грешным всем помогаешь... Слушай, не забежишь к Кате сегодня?
Нет, Вера не наглая. Она очень просит Лизу брать деньги за помощь дочери. Но Лиза отказывается. Однажды Вера ей в руки попыталась деньги дать, прямо в притворе храма. А Лиза показала на ящик для пожертвований: вот сюда положи.
|
– Какое твоей Лизе замуж, странная она, – скажут Вере те самые разговорчивые тетушки.
– Это мы странные, – ответит Вера, обычно не склонная к рассуждениям. – Раз добрые дела, бескорыстие, беззлобность мы странными считаем, кто тут странный? Добрая Лиза. Просто добрая!
***
А Лиза замуж все же выйдет.
И ее муж, готовясь помогать в алтаре, будет в шутку сетовать при других алтарниках, что кошачью шерсть от сразу трех домашних скотинок хоть и убираешь целыми днями, а все же на одежде окажется, выдавая кошатника.
И заговорят они с супругом о том, чтобы ребенка усыновить, а то и не одного. И...
Но пока Лиза просто идет из храма. Идет к подъезду. На голове платочек, так понравившийся малышу, закрывает волосы, в которые уже вкралась седина.
– А почему ты кошкина мадам? – спрашивают ее дети у подъезда.
Сидящая на скамейке тетя Наташа краснеет.
– Какая уж есть, – смущенно улыбается Лиза и быстро поднимается на этаж.
Кошки встречают ее у порога.
– Ну вот и я, – смеется Лиза. – Вашего жития, как мне сказали, начальница!
Скоро позвонит Рита. И, наверное, снова будет звать с собой в паломничество, в монастырь.
16 ноября 2025
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.