Потерянные грехи и другие рассказы
Интересные, добрые, поучительные, а порой и смешные истории об обычных людях, которые идут по жизни с Богом.
Шепот Любви
У владыки Тихона (Шевкунова) есть, как говорят, любимая песня, да и сам он ее, бывало, во всеуслышание цитировал, и она даже исполнялась не раз знаменитым Сретенским хором на различных праздничных мероприятиях:
Придумано не мной,
Что мчится день за днем,
То радость, то печаль
Кому-то неся…
Но мир устроен так,
Что все возможно в нем,
Но после ничего
Исправить нельзя.
Этот мир придуман не нами,
Этот мир придуман не мной…
|
В самом деле, поразительно неоднозначный текст, и не исключено, что автор, Леонид Дербенев, изначально «зашифровал» в нем некое личное послание человечеству: однажды переполнившую его душу радость о том, что мы не одни в этом мире и что нет здесь ничего случайного. Сказать об этом прямо в те советские атеистические годы было, конечно же, нельзя, но и молчать порой недоставало сил, так что в данном случае вполне уместно предположить всякое.
Многие прекрасно помнят свое новоначальное, «неофитское» время, когда радость от обретения Бога и смысла жизни захлестывала настолько, что совершенно невозможно было переживать ее в одиночку. Хотелось буквально каждого встречного «хватать за полу» и в упоении восторга сообщать:
– А вы знаете, мы ведь никогда не умрем! И я даже могу назвать место, где находится этот эликсир вечной и счастливой Жизни! В храме, в Церкви!
Застигнутые врасплох граждане шарахались в сторону и крутили пальцем у виска, но «сумасшедшего» счастливца это не останавливало, и он снова и снова пытался пробиваться со своей нежданно обретенной драгоценностью к другим, трагически не ведающим о такой радости. До тех пор, пока не начинал, наконец, осознавать, что всех этих честных, ясных и убедительных слов вовсе недостаточно и что даже самые близкие и родные люди категорически не желают его понимать, более того, всяческими способами пытаются излечить от внезапного «помешательства».
И приходилось в конце концов сделать неизбежный и единственно правильный вывод, подтверждение которому обреталось вскоре и в священных текстах – в прямой речи Спасителя: «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал» (Ин. 15: 16).
Но все же, все же... Блаженны чуткие сердцем, ибо они имеют шанс избежать многих колдобин-буераков на пути к истинной Жизни, и без того узком и тернистом…
Есть известное изречение Льюиса Кэррола: «Бог обращается к человеку шепотом любви, а если он не услышан – то голосом совести. Если же человек не слышит и голоса совести, то Бог обращается к нему через рупор страданий».
Большинство из нас, увы, слышат этот голос только уже через этот самый рупор, но еще большее количество созданий Божиих не желают слышать ничего даже и в таком случае, упрямо затыкая себе уши и из последних сил отбиваясь от Его любви. Так малое и неразумное дитя отчаянно бьется, кричит и убегает от сострадающего доктора, который хочет дать ему горькое лекарство или сделать целительный укол.
Что же касается шепота любви… Без сомнения, многие из нас слышали его, и, скорее всего, не однажды, но не обратили должного внимания, не придали особого значения, были озабочены чем-то «более важным», куда-то торопились, думали о другом.
Что же касается шепота любви… Без сомнения, многие из нас слышали его, и, скорее всего, не однажды, но не обратили должного внимания
Припоминается и мне некий рупор, причем самый настоящий, без всяких метафор. Но «рупором страданий» его ни в коей мере назвать нельзя, скорее, наоборот – теперь, по прошествии довольно длительного времени, ассоциируется он исключительно с тем самым «шепотом любви»…
Было это в пору ранней юности. В центре каждого села, на столбе, все еще висел упомянутый выше репродуктор, который с шести часов утра и до полуночи громко транслировал программы Всесоюзного радио. Ежечасно сообщал точное время, необходимые для правильного настроя народонаселения новости, а всю остальную сетку вещания заполнял массой жизнеутверждающих передач, которые – и это уже без всяких шуток – держали очень высокую общеобразовательную планку, являясь, смело можно сказать, крайне важным культурно-возвышающим «инструментом» для всех слоев общества (в той или иной мере, разумеется).
Конечно, персональные радиоточки давно присутствовали в каждом доме, а также радиолы и телевизоры, а у особо «продвинутых» были даже и кассетные магнитофоны, но этот атрибут всенародного оповещения все же сохранялся, считаясь самой обычной принадлежностью любого села.
Под громогласно разливавшееся с высоты столба «Славься, Отечество наше свободное…» белостенные домики стряхивали с себя остатки сна и начиналось утро – село активно включалось в жизнь огромной страны: хозяин шел к скотине, хозяйка вставала к своей печи… Солнце поднималось все выше, и под какое-нибудь соответствующее моменту сопровождение из громкоговорителя детишки бежали в школу, а взрослые отправлялись на свои колхозные трудовые свершения.
Оставшиеся дома бабуси выходят на огороды окучивать картошку, а из центра села ветерок уже доносит бодрящее:
– Начинаем производственную гимнастику! Ноги на ширину плеч, руки в стороны – глубокий вдох!
Двенадцать часов дня, в эфире музыкальная передача по заявкам трудящихся «В рабочий полдень». Мимо репродуктора лошадка везет груженый силосом воз – обед телятам на ферму. Фуражир дядя Миша Титов, сидя сверху, самозабвенно подпевает «радио-Онегину»:
– Но я не создан для блаженства-а-а, ему чужда душа-а -а моя!!!…
Он и маму мою, Татьяну, кормившую телят, называл не иначе как «Татьяна Ларина»… (А мама, молчаливая, но «начитанная» и обладавшая к тому же довольно ироничным складом ума, тоже любила порой употребить образное словечко, отсылавшее к мировому культурному наследию. Прокомментировать, к примеру, экспрессивно-бестолковое и заведомо бесполезное многословие фразой: «Ария Хозе из оперы Бизе…»)
Вечереет. Под льющийся сверху «Танец маленьких лебедей» возвращается с пастбища стадо коров и, проходя по уложенной булыжником центральной улице, отстукивает копытами явно в такт:
Та-та-та-та-тара-та-там…
Та-та-та-та-тара-та-там…
Тара-та-там…
Тара-та-там…
Несколько женщин остановились с намерением всласть обсудить свежие сельские новости, а над их головами рупор вдруг изрекает грозное:
– «А что это вы стали тут, да руки поскладывали, да еще и плетете Бог знает что? Можно ли в пятницу гадить языки? Разве вы не знаете, что кто сегодня будет поститься и лишнего не говорить, тот никогда в воде не утонет и лютой смертью не умрет?!»
Это началась передача «Театр у микрофона» – идет радиоспектакль по повести Ивана Нечуй-Левицкого «Кайдашева семья»…
Вечером подъезжает к магазину машина с надписью «Продукты», начинают выгружать товар, а радиорупор уже спешит разнести по селу радостную весть:
– Пряа-а-аники русские! Сладкие, мятные! К чаю ароматному угощение знатное-е-е!!
Песен в эфире всегда оказывалось много, «хороших и разных», – люди еще и сами любили петь, и слушали с удовольствием; часто писали письма на передачи «По заявкам» – с просьбами включить ту или иную, особо полюбившуюся.
Была одна песня, довольно популярная и часто исполняемая самим автором – всенародно любимым певцом и композитором Евгением Мартыновым. Он своим проникновенным и задушевным голосом пел:
Счастлив тот, кто в потоке дней
Слышит голос любви своей,
Счастлив тот, кто мечтой согрет,
Верит в радостный рассвет…
Удивительно, но раза два или три привелось мне услышать эту песню в одном и том же, и по этой причине очень запомнившемся, можно даже сказать, врезавшемся в память антураже, то есть обстановке: в белоснежной тишине засыпающего села. «Мизансцена» повторялась с поразительной точностью деталей, словно бы учитель настойчиво твердил и твердил ученику какую-то важную формулу – раз за разом, для лучшего запоминания.
…Иду из библиотеки с кипой книг в руках; на дворе – зимний морозный вечер. Снег блестит и искрится под фонарями, на небе – мириады алмазных звезд и яркий месяц серпом… И в этой хрустально-морозной тишине, отражаясь далеким нежным эхом, несутся из радиорепродуктора удивительные слова:
Я тебе весь мир подарю,
Все моря, все цветы и зарю,
Птиц весенних над рекой
И месяц в небе молодой…
Только будь всегда со мной…
Фото Тихона Черкасова
|
«Странные слова, – размышляла я, вглядываясь в сияющее звездами небо и вслушиваясь в словно бы оттуда льющийся голос. – Но какие прекрасные! Лишь от большой любви, наверное, можно пообещать такое: весь мир, все моря, все цветы… И птиц весенних, и зарю, и месяц молодой… Жаль только, что на самом-то деле никто не может ничего такого никому подарить. Или тут о чем-то другом говорится?..»
А песня всё плыла над притихшим белым селом, разливалась в чистом морозном воздухе своей чарующей мелодией, и тоже хотелось петь – и чтобы голос летел так же легко-легко и далеко-далеко…
А потом, уже десятилетия спустя, шла я однажды таким же зимним морозным вечером из храма. На высоком московском небе стоял золотой новорожденный месяц, искрился под ногами чистейший, только что выпавший снег.
И вдруг в памяти, в сердце, в душе зазвучала давняя чудесная мелодия, легко вспомнились слова и неожиданно наполнились каким-то другим смыслом – огромным, радостным…
Вдруг в памяти, в сердце, в душе зазвучала давняя мелодия, легко вспомнились слова и неожиданно наполнились каким-то другим смыслом
Я тебе весь мир подарю,
Все моря, все цветы и зарю,
Птиц весенних над рекой
И месяц в небе молодой,
Только будь всегда со Мной!
Счастлив тот, кто в потоке дней
Слышит голос Любви своей,
Счастлив тот, кто мечтой согрет,
Верит в радостный рассвет…
Счастлив тот, кто из года в год
Той единственной встречи ждет…
Счастлив тот, кто устав в пути
Сто дорог еще готов пройти…
Фото Тихона Черкасова
|
Неведомо, какими путями приходит к человеку вера, но оглядываясь назад, каждый из нас может, наверное, обнаружить там некие особые мгновения, призывавшие поднять глаза к небу и поразмыслить о чем-то возвышенном, не сиюминутном. Возможно, они и явились теми самыми крохотными зернышками, из которых смогли впоследствии «проклюнуться» ростки веры… Богу ведь не сложно и воду претворить в вино.
28 августа 2025
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.