Главная > Журнал > Общество > Уроки человечности

Уроки человечности

Дарья Дубровина

Распечатать

Памяти Надежды Васильевны Поповой

5 октября в России отмечается День учителя. Кто такой учитель? Тот, кто учил вас в школе? Или случайно встреченный вами человек, показавший что-то важное? Пожалуй, и так, и так. За всю жизнь мы можем встретить множество учителей. Но настоящих, что называется, с большой буквы – единицы. Для меня это в первую очередь педагог в начальной школе.

Я практически не помню своего первого дня в школе. 1993 год, город Актау, Казахстан. Меня отдали в школу с углубленным изучением языков, и если мои друзья со двора пошли в ближайшие, то я училась за два километра от дома. Родители уехали на похороны маминой мамы в Россию, поэтому весь сентябрь на уроки меня водили другая бабушка и близкие друзья семьи. Смутное время, с какой стороны ни посмотри…

После первой торжественной линейки мы пошли в класс. Было неуютно и одиноко. Правда, внешний вид учительницы, Надежды Васильевны Поповой, успокаивал. Она была одновременно строгой и уютной, пышной, статной – тогда, в мои семь, казалось, что она ну очень высокая. К пятому классу выяснилось, что Надежда Васильевна совсем небольшого роста.

Город моего детства стоит на Каспийском море. Строили его русские, а приезжали со всего СССР – работать на карьерах, добывать уран и нефть; город рос, как и его население... Учились мы вперемешку – русские и казахи, украинцы и азербайджанцы, бок о бок, голова к голове. И всем находилось место за партой – и в сердце учительницы. Перед первой перекличкой она попросила обязательно поправлять, если она допустит в имени или фамилии ошибку. Не помню, ошиблась ли она тогда, читая имена ребят в журнале, но после такого не было ни разу. Иногда она немного переименовывала нас, и нам это очень нравилось: Ельдос, например, был Эльдосом, а Куралай на уроках английского превращалась в Кэролайн.

Помню один из уроков в первой четверти. Математика. Почти у всех одноклассников воевали родные деды. Надежда Васильевна сказала, что в кабинете сейчас находится чуть больше 20 человек. И записала точную цифру на доске. Спросила, кто из нас знает, сколько жизней унесла Великая Отечественная. И вывела под первым числом – 27. А потом все добавляла и добавляла нули... Она стояла у доски в своем бордовом платье, молча и требовательно заглядывая каждому в глаза. У меня по спине прошел холодок. Я думаю, не только у меня – у всех нас. Тогда не было «Разговоров о важном». О важном была тишина.

* * *

Надежда Васильевна никогда не гналась за успехом, хвалебными грамотами, званиями. Гораздо важнее ей было воспитать в нас людей, научить уважать школу и труд тех, кто здесь работает. Если ты уважаешь учителя, то не станешь его расстраивать, будешь стараться. Как-то раз в школу нагрянула какая-то большая проверка. Мне кажется, обеспокоены были все, и даже бойкая Римма Викторовна, директор нашей школы № 17, была в напряжении. Проверяющие приходили на открытые уроки. Тут – единственный раз за время нашего обучения! – Надежда Васильевна пошла на хитрость – она сказала, что тот, кто знает ответ, пусть поднимает правую руку, а тот, кто нет – левую. Думаю, так она берегла от стресса нас и жалела Римму Викторовну.

Надежда Васильевна никогда не гналась за хвалебными грамотами, званиями. Гораздо важнее ей было воспитать в нас людей

Но на проверочные контрольные она натаскивать нас не стала: дети учатся как могут, у каждого своя мера, а контрольные мы писали у нее регулярно. В конце члены комиссии дали нам какой-то тест – по нему определяли вовлеченность учеников. Выяснилось, что из всех начальных классов только один наш, целиком, весь без исключения, если потребуется, готов учиться даже по субботам!

* * *

В середине 90-х у нас в городе стали отключать электричество и воду. Не помню, чтобы мы сидели без света в кабинете, но воды частенько не было. Был чай и компот в столовой, трехлитровые банки с кипяченой водой в классе... В кабинетах были раковины, но оттуда ничего не текло, а если и текло – эта вода была технической, и пить ее было нельзя. Иногда воды не было и в туалетах. А у Надежды Васильевны была астма. Сейчас, с высоты своего возраста, глядя на всеобщую осознанность, когда человек должен выбирать себя, я все чаще думаю, что это был настоящий подвиг – каждое утро идти в класс, сидеть рядом с доской, писать мелом, который разлетается в мелкодисперсную пыль, вызывая приступы удушья...

Учить детей – это было настоящим призванием Надежды Васильевны. Что-то призвало ее окончить училище и институт… Или Кто-то? Тот, Кто знал, что она, несмотря на астму, не пойдет торговать на рынок, не займется бизнесом, не уедет из пыльного города в место позеленее. Надежда Васильевна приносила из дома влажные тряпочки. И воду для них в стеклянных банках – чтобы не пугать детей приступами изнурительного кашля, а учить, наставлять, помогать… Мел иногда у нее был свой, если она находила его в магазинах, где, конечно, не было ничего – его она берегла, от него кашляла чуть меньше.

Однажды, когда я училась во втором классе, я очень опоздала на урок. С утра встала не с той ноги. Яичницу, которую приготовила мама, мне очень нужно было есть вилкой и ножом, только так – и никак иначе! Иначе – не пойду в школу. И завтракать не буду.

Мы опоздали минут на 20. Мама постучала в дверь класса и попросила учительницу уделить ей минуту. Мама – человек пунктуальный, даже педантичный. Посягательство на чужое время она приравнивает ко греху. Мне было велено занять место за партой.

– Надежда Васильевна, простите... Даше надо было завтракать вилкой и ножом, и мы не успели...

– Если надо, так надо!.. Не переживайте, Альвина Ивановна!

Но Надежда Васильевна могла быть и очень строгой. Если ты отвлекался на уроке, не сделал домашнее задание по неуважительной причине, не приготовил тетрадь, напортачил по собственной безалаберности – влетало, и еще как! Однажды она в клочья разорвала тетрадь одного из ребят. Но сердиться на нее за это было невозможно.

* * *

Мы окончили начальную школу в 96-м. Учились по какой-то новомодной схеме: полгода ты в третьем классе, полгода в четвертом. А в мае – контрольные, экзамен по английскому и выпускной. Надежда Васильевна поддерживала как могла. Перед концом учебного года мы сфотографировались, как тогда говорили, «на виньетку» – общее фото, где в овальных рамочках были наши портреты. Подписи делала сама Надежда Васильевна. Еще она сама сделала для нас конверты с аппликациями, там лежали наши контрольные и как раз фотографии на память...

Когда начался новый учебный год, Надежде Васильевне снова дали первоклашек. Учеников в пятых классах было ну очень много. По каким-то причинам весь сентябрь устанавливались списки и расписание, нас бесконечно тасовали, было невыносимо тоскливо видеть незнакомых ребят, незнакомых учителей, незнакомые помещения. Но неизменным оставалось одно: последний кабинет в левом крыле. Мы бегали туда на переменках – обниматься, жаловаться... А Надежда Васильевна окутывала нас заботой. И снова и снова учила своих ребят алфавиту, чтению, математике, но главное – любви, справедливости, уважению, доброте.