Главная > Журнал > Общество > Ваганьковское кладбище: любовь к отеческим гробам

Ваганьковское кладбище: любовь к отеческим гробам

Иерей Сергий Матюшин

Распечатать

Протоиерей Валентин Амфитеатров и священномученик Василий (Зеленцов), протоиерей Глеб Каледа и протоиерей Михаил Труханов, Владимир Высоцкий и Булат Окуджава нашли свое последнее земное пристанище на Ваганьковском кладбище в центре Москвы. Сегодня это крупнейший некрополь Центрального округа столицы и, пожалуй, самый известный в России. Иерей Сергий Матюшин, клирик находящегося на территории Ваганькова храма Воскресения Словущего, занимается изучением истории кладбища четверть века. Сегодня, в Димитриевскую родительскую субботу, говорим о том, как возник этот некрополь, хоронят ли там сегодня, а также о том, почему Русская Православная Церковь не приветствует кремацию, и допустимы ли экскурсии по кладбищу.

Иерей Сергий Матюшин. vagankovo.net

– Отец Сергий, наверное, для многих Ваганьково – это музей под открытым небом, пантеон знаменитостей. Для священника, который изучает историю Ваганьковского кладбища, это место имеет особое значение в сфере Ваших интересов. Что для Вас Ваганьково?

– Конечно, для меня Ваганьково – это фактически моя жизнь. Свое пастырское служение я осуществляю здесь на протяжении 25 лет. Сферу интересов я обозначу так: церковный некрополь. Когда меня еще молодым диаконом в 2000 году назначили в храм Воскресения Словущего для служения, я учился в академии, и скоро встал вопрос написания кандидатской диссертации и о выборе темы для нее. Разные мысли были, а потом я увидел, что тема диссертации лежит в буквальном смысле под ногами. И так появилась работа «Церковный некрополь Ваганьковского кладбища». Я защитил диссертацию в 2004 году в Московской духовной академии и затем представил ее на соискание премии имени митрополита Макария (Булгакова). И в 2005 году работа, тогда еще рукопись, была удостоена этой премии в номинации «История Москвы». В этой работе было две части: история самого кладбища и церковный некрополь.

– Это же огромный исследовательский труд и очень кропотливая работа…

– Когда я был диаконом и работал над этой темой, у меня было больше времени, чем у священника, поэтому я мог посвятить себя и архивным изысканиям, и библиотекам, и натурным исследованиям. Я собирал информацию, ко мне приходили люди, рассказывали, что они знали, я чувствовал интерес верующих людей к теме. Говорили, где там батюшка лежит, где – монахиня, и я это себе на карте отмечал. Но потом, когда я стал священником, времени стало поменьше. Сейчас уже, признаться, для архивных работ не хватает времени. Много занимает церковное служение, воскресная школа. Все равно, конечно, продолжаю, насколько это возможно, вести работу. И приходят иногда люди, как к специалисту, и говорят, что, к примеру, дедушка-священник похоронен в 1913 году. Я смотрю, есть ли что-то у меня в записях и материалах, и конечно, делюсь информацией.

Но, к сожалению, надо признать, что очень многое утеряно. Если мы будем говорить о дореволюционных захоронениях XIX–XX веков, то сохранилось, наверное, не больше семи процентов. Архивы кладбища были уничтожены в октябре 1941 года, когда немцы наступали на Москву. Власти опасались того, что захватчики узнают через эти архивы адреса большевиков, евреев, и было решено все записи сжечь, поэтому сейчас, когда люди приходят и спрашивают, как найти могилы тех, кто был похоронен здесь в период до 1941 года, приходится отвечать, что только натурными исследованиями. Только ходить и искать, потому что архивы практически не сохранились. Надеюсь, что в дальнейшем, может быть, на пенсии у меня будет побольше времени и я буду вновь заниматься сбором информации.

Замечательным некрополистом был Михаил Дмитриевич Артамонов, который в 1990-х годах издал книгу «Московский некрополь», куда входило именно изыскание по Ваганьковскому, Калитниковскому, Миусскому кладбищам. Пользуясь своим свободным временем – а он был уже на пенсии, – Михаил Дмитриевич обходил тропинку за тропинкой, участок за участком и заносил всю информацию в свой блокнотик. Потом опубликовал. До сих пор мы пользуемся этим очень полезным исследованием «Московский некрополь». Но деятелей Церкви он не отмечал.

История кладбища таит в себе немало загадочных моментов

Сфера моих интересов – это церковный некрополь и все, что связано с дореволюционным периодом. Моя книга так и называется «Ваганьковское кладбище. История, святыни и загадки». История кладбища таит в себе немало загадочных моментов. Например, где похоронены воины Бородинской битвы. Те из них, кто умирал в московских госпиталях, похоронены на Ваганьковском кладбище. Также сюда был перенесен их прах после закрытия Дорогомиловского кладбища в 50-х годах XX века. Памятный обелиск есть, известно, что они здесь похоронены, но где точно неизвестно. Древние мавзолеи или усыпальницы, которые в полуруинированном виде сохранились на Ваганьково, тоже вызывают интерес. Конечно, очень много загадок. Мои научные исследования и служение с этим связаны, поэтому все это интересно.

– Отец Сергий, насколько этичны экскурсии по кладбищу?

– Я уверен, что это очень благородное и ни в коем случае не противоречащее христианству чувство, о котором еще и Пушкин писал:

Два чувства дивно бли́зки нам.

В них обретает сердце пищу:

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

И такое посещение кладбищ всегда было. И в принципе я нахожу много близкого с посещением мощей паломниками, например, паломничество в Псково-Печерский или Киево-Печерский монастырь. Когда мы посещаем наших близких – это священный долг, обязанность каждого христианина не забывать о своих родных. Однокоренное к «кладбищу» слово «клад». Как драгоценные сокровища, мы скрываем здесь тела наших близких. И посещать их совершенно необходимо.

Действительно, здесь душа обретает успокоение. И, конечно, люди приходят к святым, чтобы с ними встретиться, чтобы испросить их молитв, это замечательно. Но и то, что приходят неравнодушные люди к могилам сынов и дочерей Отечества, которые прославили его в своих делах, это тоже замечательно. И отсюда традиция установки монументов. Я сам вожу такие экскурсии. Если кто желает присоединиться, то на нашем сайте есть телефон, можно записаться. У меня разработано несколько паломнических маршрутов. Первый называется «Монастырский некрополь». Он ознакомительный, я говорю об истории кладбища и самых древних захоронениях. Второй маршрут – «Новомученики Ваганьковские». Есть еще и третий маршрут, это «Православная Москва послевоенная». Я уже давно активно веду эту паломническую деятельность.

– Много приходит людей? Это ведь не только дань памяти предкам, но и прежде всего знание истории своей страны, своего города. Приходит ли молодежь?

– Да, недавно я вел экскурсию для молодежи, это были дети из воскресной школы. Живой интерес вызывает такая экскурсия. Конечно, люди приходят, находят для себя пользу. Для молодежи нужен свой подход, нужно подстроить для них рассказ и упираться на то, что для них понятно, что для них интересно. На маршрутах мы проходим по местам церковных захоронений, но видим и захоронения известных людей: художников Саврасова, Сурикова, поэта Есенина, писателя Каверина и др. Я спрашиваю, что написал Суриков, что написал Каверин. Чтобы молодежь не просто увидела могилу человека, но и вспомнила, чем он прославил наше Отечество, над чем потрудился, какие плоды принес.

Я знаю, что некоторые экскурсоводы делают свои маршруты, акцентируя внимание на архитектуре или скульптуре того или иного памятника. Но я акцентирую внимание в большей степени на том наследии, которое оставил человек здесь, на земле. Если это человек церковный, то мы здесь и молимся, и испрашиваем его молитв за нас, как, например, когда мы приходим к батюшке Валентину Амфитеатрову, к блаженному Николаю, протоиерею Михаилу Труханову, архиепископу Донату (Щеголеву).

– На кладбище есть не только могилы, но и колумбарии. При этом Церковь допускает, но не приветствует и не благословляет кремацию. Как относиться к тем останкам, которые не в земле и в виде пепла?

– Позиция Русской Православной Церкви по вопросу кремации озвучена решением Архиерейского Собора в 2015 году, поэтому я не свою позицию здесь буду выражать, а официальную, как и положено священнику. Это документ, который можно найти в открытом доступе. Он называется «О христианском погребении усопших», где действительно указано, что Церковь не приветствует кремацию. Одновременно с этим говорится, что никакой вид погребения не может оказать негативного или позитивного влияния на посмертную участь души или отразиться на всеобщем воскресении усопших, ибо все воскреснут. Но такой вид погребения нарушает отношение к телу человека как к прекрасному творению Божию, как к сосуду Духа Святого. Испокон веков христиане хоронили своих усопших в гробах. Гроб является неким образом шкатулки для этого сокровища. И, как я уже сказал, слово «кладбище» происходит от слова «клад». Поэтому мы сохраняем тела наших близких в таком благоговейном почтении. Кремация – это неуважительное отношение к телу человека.

Слово «кладбище» происходит от слова «клад». Мы сохраняем тела наших близких в благоговейном почтении

Одновременно с этим позиция Русской Православной Церкви такова, что мы не лишаем тех, кто избрал для себя такой образ погребения, молитвенного напутствия, хотя пастырей все-таки призывают указывать на предпочтительность погребения тела традиционным образом – во гробе и в земле. Что интересно, в документе указано, что прах усопшего должен быть погребен в земле, а не в колумбарной нише, которая, исходя из позиции Русской Православной Церкви, не благословляется. И следует отметить, что здесь позиция Русской Церкви по вопросу кремации более лояльна, чем, например, позиция Элладской Православной Церкви, Синод которой в 2003 году принял энциклику. В ней говорится, что того, кто завещал себя кремировать, нельзя отпевать, потому в Греции до сих пор не существовало крематориев, один появился только год назад. Может быть, для иноверцев и атеистов. А так в этой православной стране, несмотря на малое количество земли, кремации нет. А у нас, к сожалению, надо отметить, что кремации в крупных городах, таких как Москва и Питер, уже превышают 70 процентов. Это, конечно, неправильно с точки зрения Православной Церкви и других традиционных конфессий, таких как ислам, где такой способ погребения также не приветствуется.

С другой стороны, как относиться к праху усопшего? Здесь я приведу в пример такой интересный исторический факт. Турки в свое время захватили мощи почитаемого знаменитого сербского святого Саввы Сербского, потом сожгли и рассеяли прах над горами. После этого сербы сказали, что теперь Савва Сербский в каждой пяди нашей земли, в каждом нашем сердце, и они не расстроились на этот счет. И когда мы почитаем останки святых, мы сохраняем даже малые частицы мощей. Мы знаем, что в антиминсах в каждом православном престоле зашита небольшая частичка мощей, поэтому даже в случае кремирования следует с благоговением относиться к останкам человека.

– А когда кто-то из родственников, чьи предки покоятся в колумбарии, просят совершить, например, панихиду, литию, идете навстречу?

– Да. Есть такое понятие в Церкви, как икономия, то есть снисхождение. Мы, конечно, совершаем панихиды в колумбарии, на Ваганьково они есть, и тяжелая атмосфера там все-таки ощущается. Если кто-то приходит и спрашивает моей точки зрения, я даю однозначный ответ: пускай захоронение будет не на Ваганьковском кладбище, пускай оно будет где-то далеко, но все-таки постарайтесь соблюсти традиции нашей Церкви, совершите захоронение во гробе, в земле. Земли на московских кладбищах мало, санитарный срок для повторного захоронения, может, еще не прошел, просят дорого за погребение, другие препятствия зачастую возникают. И люди стоят перед выбором: или похоронить в земле где-то на отдаленном кладбище, или кремация, и тогда захоронение урны будет на участке в Москве. Давайте не поддаваться этим искушениям, будем верны постановлению Церковного Собора. Не разрушайте, не унижайте тела своих близких кремацией – чуждой нам традицией.

– Честь быть похороненным на Ваганьковском кладбище есть только у избранных? Или же также хоронят в могилы давно усопших предков?

– У нас отпевания регулярно совершаются, погребения, потому что по прошествии 15 лет, то есть санитарного срока, родственники имеют право захоронить своего близкого в могилу, за которую являются ответственными. Ваганьковское кладбище – это все-таки 50 гектаров, и конечно, каждый день у нас захоронения происходят. Но, должен отметить, что за прошедшие годы уменьшается количество захоронений во гробе.

– Углубимся в историю? Согласно справочникам, кладбище изначально создавалось как братское. Во время чумы Ваганьковское кладбище превратилось в один из самых известных некрополей Москвы и стало центром экскурсионной жизни. Это так?

– В 1771 году в Москву пришла чума. Некоторые исследователи считают, что это была биологическая диверсия. Тогда шла война с Турцией. Заболевшие пришли из Молдавии через Брянск, и в Москве возникла эпидемия. Для ее преодоления сенат выпускает указ о полном запрете захоронений в черте города Москвы и образовании загородных общественных городских кладбищ. Запрет на захоронение в городах и указ об образование кладбищ был издан сначала по Москве, но в том же году был распространен на всю территорию страны. Эпидемия чумы достигла пика в Пресненском районе Москвы. Тогда это был окраинный район города, где было много казарм, где жили рабочие, соответственно, эпидемия там быстро распространялась. Тогда возникли известные общественные городские кладбища, а Ваганьковское стало самым крупным из них. Сейчас уже давно не известно, где именно локализовались эти первые захоронения, на их месте похоронено уже несколько поколений москвичей прошлых веков.

Первым архитектором нашего кладбища был знаменитый Василий Баженов (1737–1799), основоположник русского классицизма. На территории кладбища строится церковь, первоначально деревянная, в честь Иоанна Милостивого. Это было не временное кладбище, а именно постоянное.

Изначально под него выделили территорию в два раза меньше, чем оно занимает сейчас, но все равно оно было больше, чем все другие. И таким кладбище оставалось до середины XIX века, затем расширилось до современных размеров. На самом большом историческом кладбище и образовался самый значимый некрополь замечательных людей, тех, кто имеет заслуги перед государством, художников, писателей, композиторов, актеров.

На самом большом историческом кладбище и образовался самый значимый некрополь замечательных людей

Также можно было погребать усопших в монастырях, находящихся за пределами города Москвы (Камер-Коллежский вал – граница города до ХХ века): в Новодевичьем, Донском, Даниловом или Симоновом. Но там цена была намного выше, поэтому там хоронили вельмож, столбовых дворян, богатых купцов, более дорогие были памятники, которые, конечно, потом в большинстве своем не сохранились. А те самые замечательные люди, которых относили тогда к разряду разночинцев, но которые прославились своим творчеством, оказались на Ваганьковском кладбище, к ним сейчас и приходят туристы.

Еще в 1845 году московский поэт Михаил Александрович Дмитриев написал элегию «Ваганьковское кладбище», оставив нам свое представление об этом уголке Москвы:

Есть близ заставы кладбище; его – всем знакомое имя.

Божия нива засеяна вся; тут безвестные люди,

Добрые люди сошлись в ожиданьи весны воскресения.

Ветви густые дерев осеняют простые могилы,

И свежа мурава, и спокойно, и тихо, как вечность.

Тут на воскресные дни православный народ наш московский

Любит к усопшим родным, как к живым, приходить на свиданье.

Семьи нарядных гостей сидят вкруг каждой могилы,

Ходят меж камней простых и, прочтя знакомое имя,

Вспомнят, вздохнут, поклонятся и промолвят: «Вечная память!»

Добрый обычай! Свиданье друзей и живых и усопших!

Сладкие чувства любви, соединяющей даже за гробом!

Мертвые кости и прах, а над ними живая природа,

И людей голоса, и живые гуляющих лица!

Есть тут и камни богатых; но что-то вокруг них не людно!

Как хорошо тут лежать! И свежо, и покойно, и тихо,

И беспрестанно идут и живые, и мертвые гости!

Душно в стенах монастырских, и мрачно, и тесно!

Тут я хотел бы лежать, где простые и добрые люди;

Тут я хотел бы лежать, под зеленой травой и под тенью!

В принципе сейчас мы можем говорить, что Ваганьковское кладбище – это мемориальное кладбище Москвы, сравнимое по значимости и по популярности с Новодевичьим кладбищем. Но последнее намного меньше и, если угодно, более официозно. А у нас сохранилась эта атмосфера загородного кладбища, некрополя, где сейчас действительно можно погулять, найти пищу для души, для философских благочестивых размышлений, познакомиться с историей. Как говорил мой профессор в академии, историю надо познавать ногами. Вот именно на Ваганьковском кладбище это действительно можно сделать, потому что каждый метр, каждый участок насыщен нашей историей и замечательными людьми, которые здесь похоронены.

Здесь можно погулять, найти пищу для души, для философских благочестивых размышлений, познакомиться с историей

Свой рассказ о знаменитом некрополе я изложил в своей книге «Ваганьковское кладбище. История, святыни и загадки», ее можно приобрести в магазине Сретенского монастыря.

– Вы сказали «погулять по кладбищу». Но знаю, что кто-то пальцем у виска крутит: разве мест не хватает, чтобы погулять? Москва такая красивая...

– Те, кто не любит походить по кладбищу, очевидно, табуируют для себя понятие смерти. Сейчас, в эпоху потребления, понятия смерти и кладбища стараются убрать. Например, даже если строят дом, квартиры в нем с видом на кладбище будут стоить дешевле, чем такие же квартиры, которые смотрят на пыльную улицу. Чтобы только не видеть, чтобы только не думать о смерти как таковой. Это характерно для тех людей, у которых нет веры, которые не хотят задумываться о неизбежном для каждого переходе в мир иной. Они стараются не замечать, об этом не думать, не говорить, и для них кладбище это ужасное место, куда не нужно ходить. Человек верующий, христианин, наоборот, с удовольствием будет посещать эти места захоронения, как это раньше было. Вспомним, как раньше христиане собирались в катакомбах, собственно, в местах погребения. И происходила встреча живых и усопших, отсюда пошло наше богослужение. Посещение кладбища и забота о местах захоронений – это, несомненно, христианская добродетель.

Беседовала Наталья Рязанцева

Иерей Сергий Матюшин 31 октября 2025

Издательство
Сретенского монастыря