Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления
«Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления» – очень важная и ценная книга, которую будет интересно перечитывать каждый год, открывая для себя всё новые смыслы.
Показать смиренного Христа. Памяти митрополита Антония (Блума)
4 августа 2003 года ко Господу отошел митрополит Сурожский Антоний (Блум). Его жизнь была проповедью Христа, проповедью Любви. Его слушали в Англии, в Европе, слушали в Советском Союзе. В годовщину преставления владыки Антония публикуем фрагмент книги Джиллиан Кроу, вышедшей в 2021 году в издательстве Сретенского монастыря, «Этот бесценный человек. Воспоминания о митрополите Антонии». Это первая подробная биография митрополита Антония, сотканная как из воспоминаний самого владыки о разных периодах своей жизни и о своих поступках, так и из свидетельств близко знавших его людей.
Чем больше отец Антоний углублял свои знания в английском языке, тем более востребованным проповедником и оратором в разных церквях и учреждениях он становился. Но произошло одно событие, которое оказало сильное влияние на его дальнейшее служение. Отца Антония пригласили принять участие в дискуссии в Кенсингтон Таун Холле, которая должна была состояться между двумя верующими и двумя неверующими людьми. «Я был одним из верующих, хотите верьте, хотите – нет!» – рассказывал потом отец Антоний. Дискуссия проходила на довольно высоком философском уровне, и в зале послышались недовольные голоса. Рабочий в комбинезоне закричал из дальнего угла зала: «Стоп! Остановитесь! Я не могу понять ни слова из того, что вы говорите! Все впустую!» Затем он указал на отца Антония, который был в рясе, и сказал: «Пусть этот человек, одетый не так как все, расскажет нам, почему он верующий».
Для отца Антония настал ужасный момент. Он никогда и ни с кем не делился эпизодом своего прихода к вере и полностью сохранял в тайне свой опыт встречи с Богом. «Я подумал, что могу сохранить свой "райский сад" целым и невредимым, но тогда отвечу перед Богом за свой поступок, за то, как я поступлю с этим человеком. После моего ответа, может быть, он и останется неверующим, но он ведь может начать искать Бога и когда-нибудь найти Его. Этого я предсказать не могу. Но я могу и должен ответить на вопрос этого рабочего. Нельзя отделаться фразой: "Извините, для меня это слишком свято, чтобы говорить публично!" Человек ждет от меня большего. И я молился Богу: "Хорошо, Господи, если Ты хочешь, чтобы моя душа полностью опустошилась после ответа, воля Твоя, пусть моя душа становится пустой". И поэтому я рассказал этому человеку историю моего обращения.
Когда я закончил, он просто сказал мне: "Спасибо". Я понятия не имею, что с ним случилось в будущем. Но в тот момент я почувствовал, что не могу больше держать свой "огороженный райский сад" под замком. Я должен был рассказать, что со мной случилось, иначе это было бы предательством».
Его pairidaeza была нарушена. Отец Антоний весь остаток своей жизни должен был рассказывать о своем опыте обращения уже не одному человеку, а большим аудиториям, тысячам людей в своих беседах, письмах и передачах. Несмотря на это, его опыт оставался для батюшки глубоко личным и дорогим событием его жизни. Он словно позволял людям прикасаться к нему или обнимать его. Так он воспринимал свое откровение перед людьми. «Вы не можете позволить человеку окунуться в вас духовно, точно так же, как вы не можете позволить человеку близкое общение с вами, если вас не связывает дружба или привязанность», – объяснял отец Антоний. Когда он говорил о своей встрече с Христом, у него неизменно стоял ком в горле, кем бы ни были его слушатели.
Когда он говорил о своей встрече с Христом, у него неизменно стоял ком в горле, кем бы ни были его слушатели
Будучи активным членом братства, отец Антоний в течение нескольких лет собирал вокруг себя все большее количество английских христиан. Он рассказывал, что было время, когда он выступал перед людьми где-то пять раз в неделю. В частности, отдельные представители Англиканской церкви принимали его с большим удовольствием. Батюшка утверждал, что прочитал несколько тысяч лекций, участвуя в беседах в течение многих лет. Он не говорил о православии – его целью было проповедовать Евангелие с православной точки зрения. Отец Антоний также говорил о Русской Церкви и ее истинном трагическом положении в Советском Союзе: преследованиях, арестах священников, мужестве верующих в тех суровых условиях, в которых они оказались. Он показывал людям, что значит следовать за Христом даже до смерти, рассказывая о печальной участи некоторых священнослужителей в новой России. При этом раскрывалось видение христианства как смелое, вдохновляющее и бескомпромиссное учение и мировоззрение. Убедительные и искренние выступления отца Антония о христианском долге и о том, чтó значит быть христианином, побудило многих англичан глубже изучать православие. Вскоре некоторые из них начали обращаться к нему за наставлениями в поиске своего пути.
В процессе воцерковления новых прихожан отец Антоний никогда не использовал какие-то определенные методики. Некоторым, например, он предлагал правило молитвы, книги для чтения и ряд частных встреч, на которых кандидат мог обсудить свои вопросы. Это нисколько не напоминало, скажем, англиканские классы для принятия взрослых. Кроме того, все делалось на индивидуальной основе, а не в группе. После такого личного общения отец Антоний приглашал людей посещать литургию и стараться молиться вместе с Церковью. Часто проходило немало времени, и люди почти теряли надежду на совершение таинства Крещения, когда отец Антоний вдруг подходил к ним и объявлял, что таинство назначено на следующее воскресенье. Настойчивое желание отца Антония удлинять процесс воцерковления – это, пожалуй, его единственная методика, которая повторялась раз от разу. Так проверялось, насколько действительно человек хочет прийти в православие и не ошибается ли он в своем выборе.
На протяжении многих лет нескончаемый поток новообращенных стал особенностью прихода отца Антония. Сначала это вызывало удивление. Отец Антоний был убежден, что его проповедь была обращена ко всем и что Англии нужно православие. Его прихожане должны были смириться с этим неожиданным поворотом событий. При деятельном участии и руководстве отца Антония русский Патриарший приход принял сознательное решение открыть свои двери и для людей других национальностей со всеми вытекающими отсюда последствиями, в том числе и с возможной потерей культуры. Это было смелое и в чем-то жертвенное решение.
Первыми новообращенными были люди среднего класса, молодые и среднего возраста. Такое положение дел в значительной степени оставалось на протяжении всего служения отца Антония. Помимо тех, кто хотел перейти в православие из Англиканской или других церквей, приходили люди, которые не имели никакой церковной принадлежности. Были и такие, кто интересовался богословием, но не мог принятm доктрины или аргументы других церквей.
«Они пришли с вопросами, – говорил отец Антоний, – и мы объясняли им, что, по нашему убеждению, православная вера – это основная вера Евангелия в ее чистоте и полноте, которая была передана нам. Но эта вера передавалась в глиняных сосудах. Мы могли говорить о ней, но не могли лицезреть ее». Слова батюшки оставались в сознании людей. Но как бы убедительно он ни говорил, ему было трудно что-либо доказать и наглядно убедить людей.
|
Проблема, с которой он столкнулся в общении с потенциальными новообращенными, заключалась в их склонности удерживать вещи на уровне ума. Они много читали и многое изучали. Однако отец Антоний считал по-настоящему важным другой подход и старался сместить центр их веры «от их рассудка до их сердец» и от уровня эмоций до деятельной жизни. Он также с осторожностью относился r людям, которые приходили к нему, отрицая что-то в своей церкви: они или не верили тому или иному учению своей церкви, или находили ее высказывания или теологические рассуждения неуместными в данное время. Батюшка всегда настаивал на том, что у потенциальных новообращенных должно быть чувство, что они пришли не в экзотическое место, а домой и что они должны быть благодарны той церкви, которая их изначально воспитала, поэтому не удивительно, что в эти годы были и потери. Люди уходили, как правило, с облегчением, не выдержав требований отца Антония. Но и сам батюшка тоже вздыхал облегченно после их ухода.
Важной задачей, которую поставил перед собой отец Антоний, была организация прихода на должном административном уровне. Хотя батюшка сам никогда не утверждал, что является администратором, он осознавал необходимость наличия Устава прихода и назначение Приходского совета для управления приходом. За основу для этих преобразований отец Антоний взял Устав Русской Церкви 1917–1918 годов, который был разработан после падения Императорского правительства (в этот недолгий период Церковь получила некоторую свободу и разработала Устав, но воплотить его в жизнь уже не успела, так как большевики начали гонения на Церковь. Приходские уставы предусматривали избрание Приходского совета. Некоторые члены православной общины отца Антония неправильно поняли это. Две женщины пришли к нему и сказали, что хотят присоединиться к Церкви в изгнании. Им казалось, что новые правила приближают Церковь к советскому варианту. Батюшка сдержал свои чувства и спокойно произнес, что их утверждение о его якобы «советском приходе» не соответствует действительности. Он попросил женщин разъяснить их позицию. «Ну, раз вы организовали выборы в Приходской совет, значит, вы должны быть советскими», – последовал ответ...
Церковная дисциплина была еще одной проблемой приходской жизни, над которой работал отец Антоний. Он решительно боролся с опозданиями и приходом в храм после начала службы. На протяжении всего своего служения батюшка предупреждал, что те, кто опоздал к началу литургии, причащаться не будут. Кроме этого, некоторые прихожане были невнимательны на службе, ходили по храму, зажигали свечи и приветствовали своих друзей. С этим отец Антоний тоже никак не хотел мириться и всегда пресекал такие ситуации. Однажды во время вечерней службы, когда началось чтение шестопсалмия, батюшка услышал шумный разговор женщин в притворе храма. Он вышел из алтаря и, хлопнув в ладоши, сказал: «Миссис N и миссис М, пожалуйста, не разговаривайте!» На что одна из женщин возмущенно ответила: «Отец Антоний, во время шестопсалмия разрешено говорить!»
Впоследствии он рассказывал эту историю, решив узнать, что думают об этом люди. В действительности, батюшка не сомневался в том, что прав. В конце концов его община получила известность во всей Европе благодаря своей молитвенной тишине.
Его община получила известность во всей Европе благодаря своей молитвенной тишине
Это не было показательной дисциплиной ради дисциплины. Отец Антоний всегда давал понять, что дисциплина совсем не похожа на армейскую муштру: в английском языке она коренится в слове «ученик» (disciple). В своем стремлении достичь Царствия Божия человек должен учиться добродетелям и тренировать себя на этом пути. Это старание и понуждение себя приближает человека к Богу. Тишина, в частности, была для батюшки чем-то очень дорогим: глубокое, молитвенное молчание помогало сокровенному общению с Богом. Это была тишина отцов пустыни и исихастов. Постепенно прихожане стали лучше понимать отца Антония, его правила и установки. Перед ними был энергичный священник, который не только вникал в их потребности как людей, лишенных Родины, но и руководил ими как пастырь, сравнивая их культурную уязвимость с уязвимостью Бога при Его вочеловечении, Который стал беспомощным Младенцем на руках Матери. Батюшка никогда не пытался придать православию внешний лоск, который существовал в дореволюционной России. «Все эти великие соборы и прекрасно "спроектированные" литургии, – как он их характеризовал, – иногда уводили от главного». Для отца Антония было важно показать смиренного Христа, Который был отвергнут так же, как и многие прихожане были отвергнуты от Родины. Год за годом, в течение недель, предшествовавших Великому посту, батюшка просил обратить внимание на псалом «На реках вавилонских». Он говорил, что слова из этого псалма напрямую касаются многих русских прихожан, потому что они тоже были изгнанниками. При этом отец Антоний всегда добавлял, что в этом псалме говорится не только о жизни в изгнании из рая, но и о возможном возвращении в этот рай через аскетическое путешествие, которым является православный пост. Впереди путешественников идет добрый пастырь – и это он, отец Антоний, недостойный священник, всеми силами и стараниями прокладывает пастырский путь спасения.
В конце таинства Исповеди русский священник совершает акт прощения, произнося над кающимся разрешительную молитву: «...и аз, недостойный иерей...» Отец Антоний всегда делал акцент на слове «недостойный». Как бы уверен он ни был в своем призвании, батюшка всегда признавал, что далек от того, что требовал от него Господь. Несмотря на настойчивое желание отца Антония привести в подобающий вид поведение членов прихода (в чем не всегда встречал понимание), большинство его прихожан видели и чувствовали, что этот молодой батюшка действует из внутреннего смирения. Они надеялись, что так будет и дальше, и верили, что неограниченная власть его не испортит, поэтому Приходской совет, и особенно пожилые дамы, не трогали его на этом посту. Как-то раз одна старая прихожанка и отец Антоний столкнулись перед входом в храм. Она распахнула перед ним дверь и пропустила батюшку вперед. Он прошествовал мимо нее, посчитав это правильным. Но старушка решила сбить этот настрой и сказала вслед: «Не думайте, что я открыла дверь лично для вас. Я почитаю ваш сан священника и именно священника пропустила вперед!» После этих слов отец Антоний вернулся, придержал двери и решил пропустить всех прихожан. Люди стали протестовать. Тогда батюшка скомандовал: «Сначала дети!» Этот, казалось бы, пустяк, почти анекдотический случай, заставил отца Антония задуматься о месте христианского священника и вспомнить евангельские слова да будут первые последними (ср.: Мф. 20:16).
3 августа 2026
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.