Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления
«Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления» – очень важная и ценная книга, которую будет интересно перечитывать каждый год, открывая для себя всё новые смыслы.
Жизнь под знаком не самоутверждения, а самоотречения
Сегодня, 20 октября, в Московской духовной академии в сороковой день преставления ко Господу вспоминают заслуженного профессора, доктора богословия, подвижника, эрудита, эстета, поэта, архимандрита Платона (Игумнова).
Написанию этого текста предшествовало некоторое удивительное событие. На отпевании отца Платона в Троице-Сергиевой лавре 14 сентября присутствовали многие его родственники, в том числе его брат-близнец Иннокентий Петрович Игумнов. На нашу просьбу поделиться воспоминаниями об их семье он не смог сказать тогда ни слова, сославшись на то состояние, в котором пребывал. А через день мы неожиданно поздним вечером встретились у мощей святителя Тихона в Донском монастыре. Уже на выходе из Большого собора на крылечке обращаюсь:
– Вы же брат отца Платона?
И было такое странное чувство, когда он взглянул именно так, как некогда отец Платон, так что ничего другого, как сознаться, уже и не оставалось.
Представившись (отец Платон был моим научным руководителем на Высших богословских курсах), прошу все-таки рассказать о батюшке.
Помню, Иннокентий Петрович поначалу смог разве что вымолвить:
– А как эта встреча могла стать возможной?
Изумленные совпадением, мы разговорились, в итоге был написан этот биографический текст.
Иннокентий Петрович Игумнов
|
Архимандрит Платон (Игумнов) родился 24 октября 1945 года в городке Алзамай Иркутской области. Отец, Петр, был учителем математики и географии, завучем, а после и директором школы. Мама, Лидия, заведовала детским садиком.
Семья имела собственный домик с участком земли. В доме были доставшиеся по наследству старинные дореволюционные иконы, лампадки, книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета, молитвословы. По праздникам глава семейства читал отрывки из апостольских Посланий и Евангелия, молитвы в соответствии с церковным уставом. До революции в Алзамае была деревянная церковь, но в богоборческие годы ее разрушили, так что в детстве, отец Платон помнил, молились дома. Сами отмечали церковные праздники, воскресные дни. Соблюдали посты. Семья была поистине малой Церковью.
Семья была поистине малой Церковью
Братьев-двойняшек Павла (будущий отец Платон) и Иннокентия вскоре после рождения крестил на дому священник, иерей Петр Редников, их дядя, брат мамы. С войны он вернулся инвалидом – без ноги. Потом уже братьев, года в четыре или пять, возили в Красноярск, где после войны открыли большую старинную каменную церковь Покрова Пресвятой Богородицы. Там их миропомазали.
В семье было еще двое старших братьев – Василько и Николай. Самый старший брат Василько тоже стал профессором, но светского вуза – родного Иркутского госуниверситета, преподавал там математику. После уже отец Платон цитировал святителя Игнатия (Брянчанинова) о том, что математика – самая духовная из наук, в ней нет никаких домыслов и фантазий. Это мы как раз обсуждали мою дипломную работу по наследию святителя Игнатия (Брянчанинова). Помню, приезжала к отцу Платону на консультации в его еще старую лаврскую келию, куда к нему залетали как-то совершенно по-дружески и синички, он их с рук кормил. Было ощущение какого-то райского преображенного бытия.
В алзамайской школе, как и почти всюду по стране в те годы, вспоминал отец Платон, велась антирелигиозная пропаганда. «Скоро будет религиозный праздник Пасхи, когда верующие будут праздновать Воскресение Христа, – объявила как-то учительница начальных классов и продолжила, – но человек, если умрет, уже воскреснуть не может, поэтому и Христос не воскрес. Вот были ли в ваших семьях случаи, когда кто-то умер?» Одна из девочек ответила, что в ее семье в детстве погиб брат. «Он воскрес?» – спросила учительница. «Нет, не воскрес». Потом еще один ученик встал, сообщив, что у них скончался дедушка. «Воскрес он или нет?» – торжествовала агитатор. «Нет, не воскрес», – ответил и этот и почему-то очень сильно, вспоминал батюшка, покраснел.
Насмотревшись всего этого, в комсомол Павел вступать наотрез отказался, сказал, впрочем, просто, что не готов, но сказал это так убедительно, что совершенно смутил всё «политбюро» их комсомольской ячейки. Те потом и сами понять не могли, почему не спохватились его принуждать. Он и после, уже учась в мединституте, всячески отговаривался от «окомсомоливания», и каждый раз успешно.
В детстве родители их с братом Иннокентием часто на каникулах возили в паломничества. Так они неоднократно бывали в кафедральном Знаменском соборе Иркутска на архиерейских службах, ездили и в Москву на Патриаршие богослужения в Богоявленский Елоховский собор. Батюшка на всю жизнь запомнил, как высокоторжественно служил Святейший Патриарх Алексий I.
Архимандрит Платон (Игумнов)
|
Но кого-то из одноклассников, вспоминал, пропаганда напрочь переформатировала. Как-то их класс повезли на сбор урожая, а ехали к полям через Иркутск. И вот, проезжая там мимо кафедрального Знаменского собора, многие изумились, впервые в жизни видя такую красоту, но нашлись и те, кто выкрикнул: «Вот бы взорвать!» И некто добавил: «Во время службы!» Впрочем, с годами одноклассники умнели, кто-то обращался к Богу, воцерковлялся.
Как-то остановившись у знакомой семьи в Иркутске, будущий отец Платон увидел по телевизору выступление некоего пропагандиста. Тот, как показалось тогда Павлу, весьма патетично объявил на весь Советский Союз, что скоро Русская Православная Церковь будет отмечать праздник Рождества Христова. И Павел только порадовался: те, кто об этом не знал или забыл, получат пусть хоть такое, но напоминание. Это вообще отличало отца Платона всю жизнь – его незлобие, неосуждение, умение видеть во всем доброе.
В 1960 году, когда братьям Павлу и Иннокентию было по 15 лет, семья переехала в Иркутск, тоже поселившись, как и ранее, в частном доме на земле. Здесь, в большом городе, появилась возможность ходить в церковь. В Иркутске тогда было три действующих храма. В историческом центре города располагается удивительный по своей архитектуре, построенный в середине XVIII века в стиле сибирского барокко храм Воздвижения Креста Господня. Закрытый в 1936 году, он был открыт в войну в 1943-м. Совсем рядом – медицинский институт, в котором Павел и учился после школы на фармацевтическом факультете. Однако в этот ближайший к месту учебы храм он ходить опасался, чтобы не выследили. Тогда, в очередную волну уже хрущевских гонений, за посещение богослужений могли и из вуза отчислить.
Павел даже однокурсникам никому не признавался, что ходит на службы. Бывал на богослужениях в том самом, знакомом еще с детства кафедральном Знаменском соборе бывшего дореволюционного женского Знаменского монастыря, основанного в конце XVII века. Сам храм был открыт в год их с братом-двойняшкой рождения – в победном 1945-м. В годы их юности на Пасху в Иркутске дружинники молодежь не допускали в храмы. Но в кафедральном соборе с началом пасхальной утрени всех этих ярых хлопцев-комсомольцев вместе с милиционерами усаживали в здании епархиального управления за пасхальный стол, и после обильного угощения те добрели и, забыв про всю свою антирелигиозную ретивость, разбредались по домам. Так что все желающие из верующей молодежи могли церковно отметить торжество из торжеств.
|
Но в обычные дни Павел больше любил ездить подальше, например, в Михаило-Архангельскую скитскую деревянную церковь, некогда принадлежащую Вознесенско-Иннокентьевскому монастырю. После революции монастырь разорили, только этот храм и уцелел. Хотя и его закрывали в 1938 году, чтобы, впрочем, спустя шесть лет в военном 1944-м открыть. Знал Павел и все храмы близ Иркутска. На рейсовом автобусе всего за час можно было доехать до поселка Листвянка на Байкале, где открыли церковь святителя Николая Чудотворца. И в поселке Тельма действовала построенная в 1816 году, закрытая в 1936 году, а 1945-м открытая церковь Казанской иконы Божией Матери. Там был настоятелем замечательный протоиерей Михаил Мещеряков. Отец Платон многих батюшек еще со времен своей молодости вспоминал как образцы доблестного пастырства.
Институт Павел окончил в 1968 году почти с отличием (если бы не один преподаватель, который только из вредности поставил тройку). По распределению работал в Омске. Там в кафедральном соборе служил епископ Омский и Тюменский Николай (Кутепов). Первым иподиаконом у него был Александр Канаткин, впоследствии принявший священный сан. Он и пригласил Павла в штат иподиаконов. Дал примерить стихарь, предложил вместе иподиаконствовать на праздник Троицы. Павел тогда затаил дыхание: точно мечта его сбывалась...
В Иркутске настоятелем кафедрального Знаменского собора, где бывал на службах Павел, особенно по большим праздникам, был протоиерей Николай Соколов. Как-то на Рождество он надел на свою рясу академический серебряный знак, и будущий отец Платон впервые тогда увидел этот знак кандидата богословия, даже как-то сосредоточил на нем взгляд… Он знал, что отец Николай учится заочно, и тоже стал подумывать о том, что было бы здорово, познакомившись с каким-нибудь архиереем, принять сан, а затем уже поступить на заочное отделение Московской духовной семинарии, Московской духовной академии... Потому как молодого человека с высшим образованием тогда вряд ли бы отпустили в семинарию, тем более на очное отделение.
Но вскоре, в 1969 году, Павла призвали в армию. Служил он в звании лейтенанта медицинской службы в Забайкальском военном округе в городе Кяхте. Демобилизовавшись осенью 1971 года, приехал в Москву, и там на службе в Богоявленском соборе в Елохове его вдруг вновь заприметил пробегавший в алтарь Александр Канаткин. Потянул за собой, представил служившему тогда праздничную всенощную под праздник Архангела Михаила владыке Питириму (Нечаеву):
– Это второй иподиакон Омского кафедрального собора!
Но владыка, благословляя Павла, подсказал ему, что с рекомендацией из Омска в Московскую семинарию не поступить, нужно переехать в центральный регион, чтобы откуда-то отсюда, из прилегающей к столице области, отрекомендовали.
Так Павел оказался в Коломне, стал прихожанином Богоявленской церкви, единственной тогда в городе. Настоятелем там был многое претерпевший во время гонений протоиерей Василий Кмита. Батюшка потом о нем всегда вспоминал как о настоящем исповеднике. По рекомендации от него Павел и был принят в 1973 году сразу в 3-й класс Московской духовной семинарии. Свое поступление считал не иначе, как чудом. Обычно абитуриентов с высшим образованием по требованию властей отсеивали. А тут новый ректор МДАиС епископ Дмитровский Владимир (Сабодан), впоследствии Блаженнейший митрополит Киевский и всея Украины, принял сразу больше десяти человек с высшим образованием. И когда в Совете по делам религий устроили ему разнос. Он, как ни в чем не бывало, заявил, что он первый год является ректором Академии и этого положения не знал. Отец Платон потом изумлялся: «Реши я годом раньше или годом позже поступить в семинарию, меня бы не приняли!»
Свое поступление считал не иначе, как чудом
После семинарии поступив в Академию, он окончил ее в 1979 году со степенью кандидата богословия за курсовое сочинение по кафедре догматического богословия на тему «Богословские воззрения протоиерея Сергия Булгакова». Затем был назначен преподавателем нравственного богословия в семинарии и в Академии и рукоположен целибатом во диаконы. В следующем, 1980 году, в преддверии Великого поста, ректор владыка Владимир вызвал его и спросил, думал ли он о принятии священства и, получив ответ «да, думал», благословил: «Пиши прошение». Когда отец Павел заикнулся было о монашестве, архиерей ответил: «Монашество потом». На следующий, 1981 год, отца Павла возвели в сан протоиерея. В 1982 году уже новый ректор, епископ Александр (Тимофеев), постриг его в монашество с именем Платон – в честь преподобного Платона Студийского.
|
В марте 1983 года отца Платона назначили исполняющим обязанности секретаря Совета МДАиС, утвердили в звании доцента, возвели в сан игумена. В 1985-м утвердили в звании профессора Академии и удостоили сана архимандрита. Батюшка почти полвека преподавал нравственное богословие, и не только на словах, но и самим своим примером.
Кроткий, смиренный, при всей своей занятости и академических заслугах, он всегда преклонялся к каждому, готов был выслушать, утешить, помочь.
– По Василию Великому, – напоминал, – жизнь естественная есть жизнь Божественная. А это та, которая проходит под знаком не самоутверждения, а самоотречения.
А еще просил помнить, что главная ценность нашей земной жизни находится за ее пределами. И если эта жизнь – уравнение со многими неизвестными, то всё нам станет известно там, где уже отец Платон.
Помолитесь и о нас, батюшка, у Престола Божия.
19 октября 2026
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.