Главная > Журнал > Церковь > Монахиня Никона – соловецкий летописец

Монахиня Никона – соловецкий летописец

Ирина Федоркова

Распечатать

Бывают такие люди, с которыми встретишься ненадолго, а они остаются в твоем сердце навсегда. Одним из таких людей для меня является матушка Никона (в миру Марина Васильевна Осипенко), отошедшая ко Господу 4 октября 2025 года. В эти дни особой памятной молитвы иду по ее следам, читаю ее статьи и книги, слушаю ее лекции, думаю о ней. В памяти Ольги Борисовой, побывавшей на экскурсии матушки в 2013 году, запечатлен термин «осоловевшие» – так матушка назвала людей, побывавших на Соловках и с тех пор не желающих с ними расставаться. Мы все – ее друзья, сотрудники, ученики, коллеги, экскурсанты – считаем себя таковыми, и предводитель наших «осоловевших» рядов – матушка Никона.

Вечный двигатель

Мы познакомились на Соловках в 2016 году, куда я чудесным образом приехала потрудиться экскурсоводом во время летнего отпуска. Монашеское облачение руководителя Паломнической службы сначала немного смутило, так как думалось, что не знаю, как надо правильно общаться с монахами. Наблюдая за работой матушки, открыла для себя вполне земного и очень активного человека, делающего одновременно несколько дел: она распределяла экскурсии, вела деловую беседу по телефону, давала распоряжения, отвечала на вопросы посетителей. А уж когда увидела ее во время экскурсии в монашеском облачении и с рюкзаком за спиной, то стереотип неприступности развеялся окончательно. В ее образе несочетаемое сочеталось гармонично: и монашеский апостольник, и спортивный рюкзак, и папка с экскурсионными материалами в руках, и ее стремительная походка, и ее, с одной стороны, немногословие, с другой стороны, активная речь.

В ее образе несочетаемое сочеталось гармонично

В эти дни экскурсоводы разных лет делятся фотографиями: вот мать Никона ведет экскурсию еще в мирской одежде, а вот уже и в монашеском облачении предстает перед нами в образах лыжницы и велосипедистки. Она разная. Молниеносная. Решительная. Душевная. Строгая. Радостная. Советующая. Решающая. Объясняющая. Раздосадованная. Заботливая. Одним словом – Живая! Вечный двигатель! Она все время сама двигалась и продвигала вперед других. Инокиня Ольга (Постникова) вспоминала, что матушка была неутомимой, и на Светлой седмице утром перед богослужением они успевали пробежать по острову на лыжах: «Я была очень рада, когда она звала меня с собой, так я узнавала Соловки и новые маршруты-дороги».

Матушка приняла постриг в 2014 году. Она заболела, но после прохождения химиотерапии в Москве возвращалась на Соловки и продолжала водить экскурсии. Я узнала об этом только сейчас, в 2016 году ничего не было заметно: матушка энергично и активно работала. Такой же энергичной и активной в 2011 году застал ее на Соловках бывший учащийся соловецкой средней школы (1953–1956 гг.) Валерий Анатольевич Амосов. «Валерий! Некогда!» – говорила она, а через несколько секунд: «Валерий, завтра на Анзер поедете?» Она оставалась такой до конца своих земных дней. Валерий вспоминает, что совсем недавно услышал от нее по телефону: «Валерий! Некогда! Я перезвоню! Я сейчас общаюсь в группе!» Матушка вела чат в Телеграме «Соловки – удивительный мир», последнее сообщение от нее поступило 26 сентября 2025, всего за неделю до ее ухода в Царствие Небесное. Наталия прислала в чат фото процесса подготовки телевизионных съемок с участием матушки, это было в августе, всего за полтора месяца до ее ухода.

Отец Сергий, причащавший матушку перед преставлением в день Воздвижения Креста Господня и служивший по ней панихиду в храме Алексеевского монастыря, говорил о том, что, несмотря на тяжелую болезнь, матушка не выглядела немощной, она продолжая активно трудиться, готовила новые материалы, но Промысл Божий действует неожиданно, и христианская ее кончина была непостыдной и мирной.

В день отъезда матушки с Соловков в Москву в сентябре 2019 года, в последней день ее земного пребывания там, трудница Галина увидела такую картину: «Иду со стороны школы (моря) на акафист преподобным. Вижу мать Никону на велосипеде: как птица, монашеское одеяние ее развевалось на фоне стен, впечатление было сильное… На акафисте оказались рядом, но это я поняла позже, осознав, что рядом стоящий поет весь акафист, не глядя в текст, наизусть. Смотрю – мать Никона. Вечером в трапезной услышала фразу "Матери Никоны же нет сейчас". На мой вопрос: "Как? Я только стояла с ней рядом на акафисте", сказали, что после акафиста она села на катер и уехала. Навсегда. Но и сейчас она жива, чувствую». И все мы знаем и чувствуем это. Вечный двигатель не остановится никогда!

Человек-оркестр

Мы общались с матушкой не много. Несколько фраз и предложений, но было все весомо и содержательно. Экскурсоводы сдавали экскурсии в качестве допуска к работе. Мы были на прослушивании вдвоем с девушкой – начинающим экскурсоводом, которую матушка быстро прослушала и отпустила, а я вела всю экскурсию. Я тогда про себя подумала: «Неопытная девочка быстро отпущена, а я – педагог, историк, психолог с солидным стажем, действующий экскурсовод – сдавала всю экскурсию. Почему?» Через несколько дней решилась все же задать матушке этот вопрос, когда мы вышли вдвоем из храма после вечерней службы. Ответ был неожиданным и все объяснял: «Она выучила текст методички, я точно знала, что эта девочка будет говорить на экскурсии, а ты же не будешь говорить по методичке, мне надо было знать, что ты будешь говорить». Она не давала мне обратной связи, не хвалила, не ругала, но я чувствовала, что ей все известно о моих экскурсиях, я чувствовала, что она доверяет мне, и мне хотелось оправдать ее доверие. Так мы и общались практически весь сезон без лишних слов. Матушка имела индивидуальный подход к каждому экскурсоводу: знала, кого и как поддержать, кому не мешать, кого вовремя остановить, кого поощрить. Анна Гапоненко вспоминает, что матушка «из года в год пестовала нас, экскурсоводов, терпеливо, бережно, но и настойчиво! Сама показывала путь ответственного подхода к делу».

Матушка из года в год пестовала экскурсоводов. Сама показывала путь ответственного подхода к делу

В одной из статей мать Никона говорит о том, что настоятель монастыря – крайний, на него наваливается основная тяжесть. Она выбрала интересную аналогию для объяснения этого феномена: хорошая и плохая семья. В хорошей семье младшим – все лучшее, а старшему – самое тяжелое. А в плохой семье, наоборот, старшим все лучшее, а младшего все пихают. Матушка говорила о монастыре, но можно провести аналогию с нашей Паломнической службой. Как в хорошей семье все лучшее – детям (паломникам), взрослым (экскурсоводам) уже нужно было чуть больше потерпеть, а на руководителя (матушку Никону) все и наваливалось: расписания экскурсий, подготовка методичек, маршрутов, экскурсоводов, катера, автобусы, гостиницы и еще разные, порой нестандартные проблемные ситуации. Однажды матушке пришлось по телефону выводить из лесов-болот заблудившуюся паломницу. Тут математическая точность ее ума и хорошее знание острова позволили ей по образам, в том числе звуковым, вывести страдалицу на нужную дорогу.

Матушка возглавляла паломническую службу в течение 16 лет, по сути, создав ее в 2003 году, и до того момента, когда болезнь приковала ее к инвалидному креслу (в 2019-м). Отец Герман, духовник Соловецкого монастыря, на заупокойной литии сказал о матушке Никоне так: «Она за троих трудилась в монастыре с утра до вечера. Она ревностная была, все службы посещала». Мать Никона неустанно молилась. Она успевала решить все вопросы в Паломнической службе и быть практически на всех богослужениях. Решение любой проблемы предварялось молитвой.

Михаил, знающий матушку с 2003 года, вспоминает, что она «удивительная женщина, умная, образованная, чуткая, сострадательная», лучше всех знавшая историю Соловецких островов, в первые годы она сама встречала и провожала всех паломников на монастырских катерах «Святитель Николай» и «Святитель Филипп». Виктория Карпова благодаря матушке Никоне стала соловецким экскурсоводом в 2000 году, и «с тех пор, – говорит женщина, – Соловки стали моим домом. Матушка была нашим учителем и наставником, ее советы всегда были мудрыми, и особенно поражала ее память и знание истории».

Матушка является автором двух основных современных книг, посвященных истории Соловецкого монастыря: «Во отоце океана моря» (2007), «Соловецкая обитель: история и святыни. Книга паломника» (2014). Эту книгу (627 страниц!), купленную в Москве, я решилась взять с собой на Соловки, не расставалась с ней весь сезон и вернулась с ней обратно. Вся история Соловков – там. Научный ум матушки Никоны переключился с изучения физических явлений на историю и в этой области был так же продуктивен. Матушка являет собой пример физика, который стал лириком (а вот лирики стать физиками, увы, не могут). Она трудилась неустанно и в научном направлении своей деятельности, постоянно участвуя в конференциях, научных семинарах и публикуя результаты своих исследований – например, материал, посвященный изучению некрополя Соловецкого монастыря. Она писала научные критические заметки по разным вопросам. На портале «Азбука веры» были найдены ее комментарии к статье «Соловецкий концлагерь (со слов очевидца)», опубликованной в эмигрантской газете «Возрождение» 30 сентября 1925 года.

Матушка считала одним из главных аспектов своей деятельности просветительство, поэтому давала свои комментарии по истории Соловков и на радио, и на телевидении, читала публичные лекции. В одной из своих статей 2007 года Марина Васильевна Осипенко писала о том, что долг монастыря – нести людям свет. И она этот свет несла.

Матушка писала о том, что долг монастыря – нести людям свет. И она этот свет несла

Одна из последних лекций матушки Никоны была прочитана в храме преподобного Пимена Великого в Воротниках и была посвящена священномученику Аркадию (Остальскому), епископу Бежецкому, которого она очень любила.

Обширные, практически энциклопедические знания давали матушке возможность исчерпывающе отвечать на заданные ей вопросы. Некоторые экскурсоводы даже вспоминали, что они только обдумывали форму подачи вопроса, а она уже давала ответ, просчитав возможный вариант вопроса.

Ближе к концу своей земной жизни матушка написала замечательную книгу в жанре художественной литературы в сочетании с научной публицистикой – «Соловки – удивительный мир». Книга предназначена для подростков, но будет интересна и взрослым. Двенадцатилетний подросток Тимофей Луняев, явившийся прототипом главного героя этой книги, впечатленный экскурсией, которую матушка провела, написал, на мой взгляд, самый трогательный, чудесный портрет матушки. Очень нужны подросткам добрые познавательные книги о святых местах и людях, и даже если бы матушка только одну эту книгу написала, то можно было бы сказать, что прожила она свою земную жизнь не зря.

Мать Никона виртуозно работала с разновозрастными группами людей. Например, в одну из суббот Великого поста пришли в монастырь школьники начальных классов, и матушка в рамках образовательной программы по развитию творческого мышления придумывала с ними образы Соловецких храмов: храм-корабль, храм-свеча. Загадала матушка детям древнерусскую загадку: «Протянулся мост на семь верст, а в конце яблонька с золотыми яблочками», и рассуждали дети о смысле поста, постигали его сущность на примере таких ярких знакомых образов.

Остров навсегда в моем сердце, и матушка Никона – как олицетворение Паломнической службы. Перед отъездом она неожиданно подарила мне альманах «Соловецкое море» и подписала книгу «Экскурсоводу Ирине с любовью и благодарностью за труды в Соловецкой обители. М. Никона 10 августа 2016 г.». Как самый дорогой дар везла я тогда эту книгу с Соловков и сейчас с трепетом перелистываю ее страницы. Не довелось больше лично общаться с матушкой, только молилась о ее здравии, когда узнала о болезни. Мне думалось тогда: ну что я ей скажу, ведь я не еду на Остров, ну зачем я буду ее отвлекать, у нее так много дел. Но молчаливое понимание друг друга, которое установилось тогда на острове, позволяет мне думать, что духовная связь между нами никогда не обрывалась и не оборвется. По удивительному стечению обстоятельств мы с инокиней Ириной (Красильниковой), добираясь из разных мест (даже из разных городов), вошли в храм Алексеевского монастыря за час до начала панихиды и за несколько минут до того, как внесли гроб с телом матушки. Ненадолго мы оказались вместе нашей малой рабочей группой, как тогда, в 2016 году, когда матушка взяла нас обеих на свою методическую экскурсию на Анзер. Она нас не забыла. Она нас всех ждет. Она нас всех любит и объединяет.

Физик-лирик

Марина Васильевна Осипенко родилась в Москве в 1963 году. С точки зрения социальной успешности и карьеры все шло безупречно: окончила Физтех с красным дипломом, работала в Курчатовском институте, защитила диссертацию, став кандидатом физико-математических наук. Но ее душа искала подвига, правды. Так часто первоначально неосознанно люди, ищущие смысл жизни, идут навстречу Господу. Достоевский, отвечая на вопрос, в чем смысл жизни, говорил: «Ищите и найдете». И она искала.

Марину и ее друзей-сподвижников называли «сумасшедшие профессора», так как они без оплаты отправлялись на восстановление храмов, движимые исключительно энтузиазмом и альтруизмом. Надо отдать должное физикам-лирикам: именно они с 70-х годов XX века активно занимались реставрацией храмов. Матушка Никона с любовью и нежностью говорила так: «Физики – люди, которые хотят залезть куда-нибудь подальше и что-нибудь там делать». Когда она впервые приехала на экскурсию на Соловки, то встретила здесь своих коллег из Курчатовского института, которые восстанавливали главки Спасо-Преображенского собора и занимались благим делом реставрации практически профессионально уже в течение 13–15 лет. Но для некоторых из них это дело было частью костерно-гитарной романтики, и они перестали ездить на Соловки после возрождения там монастырской жизни. Но для матери Никоны это была первая ступенька на пути к Богу.

Спасо-Преображенский собор

Итак, в 1985 году 22-летняя Марина приехала в составе группы реставраторов восстанавливать храм в Архангельской области, и в качестве награды их отправили на самолете на Соловки. Впечатления, которые возникли у матушки тогда, можно описать двумя словами: мощь и разруха. Они договорились приехать сюда на следующий год (1986-й) и слово свое сдержали. В этой группе неравнодушных людей были две девушки, и они отвечали за приготовление пищи. Матушка вспоминала, что в магазине можно было купить только хлеб и консервированные яблоки, так что пришлось им научиться ловить рыбу и собирать грибы, как преподобные Савватий и Герман, прибывшие на остров в 1429 году.

Следующий важный шаг на пути к Соловкам произошел в Оптиной пустыни, где в 1991 году матушка купила книгу «Соловецкий патерик». Прочитав ее, она беззаветно полюбила святых людей, истории которых были собраны на страницах этой книги. Параллельно она уже посещала храм преподобного Сергия Радонежского в Крапивниках, где находился Кийский крест, изготовленный радением Святейшего Патриарха Никона в 1656 году. Инокиня Ирина (Красильникова) со слов матушки рассказала, что однажды во время молитвы, находясь на службе, Марина Васильевна вдруг заметила, что Крест мерцает. Это потрясло ее и заставило более пристально изучить историю Креста и историю жизни Патриарха Никона. Если матушка начинала какое-то дело, то старалась дойти до самой сути. Итогом разысканий стала составленная ею в 2004 году книга «Кийский крест патриарха Никона».

Следующая ступенька – 1996 год – матушка сказала, что на этот раз ее уже воцерковленную привел на Соловки Святейший Патриарх Никон. Она получила благословение поехать на место его пострижения в Анзерский скит.

Анзер

Об особом отношении матушки к Анзеру вспоминают в эти дни многие экскурсоводы. В ее развернутых интервью 2007 года упоминания Анзера занимают особое место.

Здесь встретились две важные для нее темы из разных периодов истории нашей страны: история Патриарха Никона (XVII век) и история новомучеников (XX век). Патриарх Никон стал для нее особенно дорог, ее монашеское имя об этом свидетельствует. Отец Иоанн Вавилов, настоятель храма преподобного Сергия Радонежского в Крапивниках, сказал Марине Васильевне: «Ты много пишешь о Патриархе, желаешь его прославления, а ты прими монашеский постриг с именем Никона, Святейшему будет приятно». И она сделала так, приняв постриг на женском подворье Соловецкого монастыря в Радово.

Патриарх Никон стал для нее особенно дорог, ее монашеское имя об этом свидетельствует

Матушка много говорила о новомучениках и с болью в сердце констатировала сложность этого дела, так как люди не хотят знать о страданиях. Но она все равно говорила… Добраться до скита в 1996 году было непросто. По свидетельству матушки, раньше братия ходили на Анзер только раз в году послужить на Троицу. В тот 1996 год ходили за дровами два корабля, но женщин на борт не брали. Чудесным образом ей удалось присоединиться к группе туристов. В тот период в скитах молитвенной жизни еще не было, но матушка написала, что «впечатление осталось очень сильное от Голгофы, поруганной, но все равно красивой…»

И если раньше катер ходил на Анзер один раз в год, то в 2012 году, благодаря деятельности матушки, на Анзере побывало 5300 человек, а в 2013 году – 209 групп (5680 человек). Она переживала за то, что люди не всегда понимали, что поездка на Анзер не сродни поездке на трамвае: заплатил и поехал, нужно учитывать непростой характер Белого моря. Она переживала, что людям не нравятся просьбы не рвать на Анзере цветы и не топтать траву. Она переживала, но все равно везла людей на Анзер, потому что знала, что в человеке, побывавшем там, обязательно что-то меняется в лучшую сторону. Она хотела, чтобы шли люди по следам Богородицы, святых Елеазара и Иова Анзерских, чтобы поклонились и помолились на месте упокоения новомучеников, прошли путем священномученика Петра (Зверева), чтобы узнали о Патриархе Никоне.

Когда матушка сказала мне через неделю пребывания на Соловках: «Завтра пойдешь на Анзер», я растерялась: «Я же не сдавала экскурсию по Анзеру. Я еще "Зайцы" и "Секирку" даже не успела сдать». Матушка ответила: «Ты готова. Пойдешь завтра на Анзер». В тот момент я не понимала, что это – высшая степень доверия с ее стороны, в тот момент я просто испугалась. Я боялась не столько того, что буду что-то не так говорить, опасалась завести группу куда-нибудь не туда. В городе плохо ориентируюсь, а тут лес! Кроме того, приходим на один причал, а группу после длительной пешеходной экскурсии нужно вывести точно ко времени на другой причал, и опоздать никак нельзя: поморские капитаны очень строгие. Но возник какой-то внутренний запрет на задавание лишних вопросов матушке, а ведь была я на Анзере всего один раз на ее методической экскурсии. Тогда мне очень помог Николай Панкрашкин (ныне отец Николай – руководитель Паломнической службы Соловецкого монастыря), он назвал мне главные ориентиры и своей тихой доброй поддержкой добавил мне уверенности.

После проведения экскурсии я буквально влетела в помещение Паломнической службы, чтобы отдать папку с демонстрационным материалом, а матушка воскликнула: «Вы только посмотрите на это сияющее лицо» – и просияла в ответ. Конечно, она переживала за каждый наш выезд на Анзер, тем более новичков, и ждала нашего возвращения. Так мы с ней молча «сияли», глядя друг на друга. Матушка не спросила, как все прошло, она увидела это по моему лицу, а я не стала ничего рассказывать, чтобы сохранить нетронутыми все полученные впечатления. Мудрая матушка в следующий раз поручила мне экскурсию на Анзер с усложненным заданием. Также спокойно, без лишних слов она объявила: «Завтра идешь на Анзер. Группу чехов нужно забрать из палаточного лагеря и пешком отвести к причалу». Где этот палаточный лагерь, сколько по времени идти до него от монастыря и потом до причала, я не знала, так как обычно группы везли на монастырском автобусе. Но и на этот раз язык не повернулся задавать матушке вопросы. Я понимала, что есть еще время (белые ночи в помощь) пройти этот маршрут с секундомером в руках. Дорогая соседка по комнате Клавушка Осовская проводила меня по маршруту.

Потом были другие группы на Анзер, и я видела, что матушка мне никогда не давала «легких», однородных групп, например, группу прихожан, приехавшую от одного прихода со своим родным батюшкой во главе. Сложные группы были многосоставные и многоцелевые: кто-то вкушал колбасу на берегу озера в среду, а кто-то был нацелен помолиться в Троицком скиту; а однажды в группе появилась даже пара воинствующих атеистов. Приходилось договариваться на берегу в буквальном смысле: «паломники» будут стараться не задерживать «туристов», а «туристы» будут стараться терпеливо ждать «паломников». И чудесным образом каждая из этих категорий экскурсантов начинала проявлять внимание по отношению друг к другу, и те туристы, которые изначально не хотели входить в храм, уже в Троицком скиту вошли туда вместе с паломниками. Анзер – особое место, там люди наполняются любовью. Недавно у меня спросили: «Какое самое большое достижение в работе у Вас было?», и я ответила: «Проведение экскурсий на Анзере». А ведь этих экскурсий могло не быть, если бы матушка тогда так решительно меня туда не отправила. Дорогая моя матушка Никона, благодарю Вас за мой Анзер!

Верная

Матушка Никона при внешней мягкости была человеком решительным, волевым и верным. В пасхальном поздравлении труднице Соловецкого монастыря Марине Панченко из Минска матушка писала: «Будем радоваться, будем ликовать, что воскресший Христос не только победил смерть для Себя и в Себе, будем радоваться, что в нас и для нас Он победил смерть, грех, страх, и что мы стали теперь свои, родные Живому Богу». Верная Христу, Богородице, всем святым, она была счастлива быть с Ними, быть своей среди Них. И она была своей для Них. Матушка Ксения, игумения Алексеевского монастыря, тоже чувствовала это, она назвала мать Никону «святая душа».

Верная Христу, Богородице, всем святым, она была своей для Них

Низкого поклона заслуживает матушкина верность Патриарху Никону. С ней не соглашались, думаю, что случалось, что и увещевали, предлагали отказаться говорить о нем как о созидателе Святой Руси. Ведь для многих он является фигурой неоднозначной в нашей истории. Но матушка не могла молчать. Она не спорила, но просто писала о нем, писала аргументировано, четко, с опорой на источники и собственные логические выводы. Однажды в период тяжелой болезни, приковавшей ее сначала к постели, а потом к инвалидному креслу, она проснулась среди ночи, почувствовала легкость в теле и услышала голос: «Ты пиши обо мне, а я буду тебе помогать». Неслучайно она отошла ко Господу в день Отдания праздника Воздвижения Креста Господня. Благодаря Кресту Господню и Патриарху Никону матушка пришла к вере искренней, большой, горячей, обрела свои родные Соловки. Я доверяю мнению матушки так же, как доверяю мнению царя Федора Алексеевича Романова, которого уважаю и люблю. Он лично знал Патриарха Никона и сделал все для того, чтобы реабилитировать его честное имя, вернуть ему титул Патриарха. К слову, этого неординарного царя – крестного отца Петра I – часто называют слабым непродуктивным правителем, уменьшают его заслуги перед Отечеством. Но слабость тела не равна слабости духа; то, что сделал этот царь за семь лет своего пребывания на троне, заслуживает большого уважения.

Возвращение на Соловки

Слабость тела не равна слабости духа. Эти слова касаются не только царя Федора Алексеевича, но и монахини Никоны. Игумения Алексеевского ставропигиального женского монастыря матушка Ксения на панихиде очень тепло говорила о матери Никоне, о том, что она «мужественно и достойно несла крест своей болезни, не поддавалась ей и давала удивительный пример крепости веры и преданности Христу. Никогда я не слышала от нее жалоб, недовольства. Всегда радостная, она избегала в разговорах бытовых вопросов, что удивительно в ее состоянии».

Наместник Спасо-Преображенского Соловецкого ставропигиального мужского монастыря епископ Порфирий на отпевании матери Никоны говорил о богатых умственных и волевых дарованиях матушки и о том, что она удостоилась от Господа высшей ступени совершенствования – креста тяжелой болезни и не роптала, и приняла, и молилась так: «Господи, делай со мной все, что Ты хочешь».

Матушка Никона хотела быть погребенной на Соловках, и Господь откликнулся на ее чаяния. Владыка Порфирий в момент матушкиной кончины был на материке, и они с игуменией Ксенией принялии решение о похоронах на Соловках. Панихиду у гроба матушки Никоны сначала отслужили в Алексеевском монастыре, потом – на Соловецком подворье в Москве, а далее матушка в сопровождении руководителей двух монастырей и своих близких духовных друзей отправилась на Остров. Отпевание и погребение было совершено в день памяти преподобного Сергия Радонежского – родоначальника монашества на Руси, в храме которого происходило воцерковление матушки Никоны. Влыдыка Порфирий вспомнил о явлении преподобному Сергию перед смертью стаи птиц, олицетворяющих его учеников, разлетевшихся в разные уголки Святой Руси, и сказал: «Одна из них – наша монахиня Никона».

Матушка Никона хотела быть погребенной на Соловках, и Господь откликнулся на ее чаяния

Матушка писала о цели своей жизни так: «Главное мое послушание – делиться с людьми своей любовью к Соловкам: к святым подвижникам, храмам, святыням, монастырским традициям, природе и через это содействовать проявлению в нашей жизни Преображения», ведь главный храм на Соловках посвящен именно этому великому празднику. В другой своей статье матушка писала: «Я думаю, что Соловецкий монастырь посвящен Преображению Господню в напоминание, что просвещение Фаворским светом собственной души и через это окружающего мира – личная задача каждого христианина».

Дорогая матушка, теперь Вы опять на Соловках, Вы и Остров неотделимы друг от друга. Тысячи проведенных Вами экскурсий навсегда останутся в сердцах Ваших экскурсантов, а мы, Ваши друзья, ученики и последователи, всегда и повсюду, где только сможем, на острове и на материке, будем говорить о Соловках, о святынях, о людях. Мы будем продолжать Ваше дело с опорой на Ваши книги, лекции, вооруженные Вашей любовью к Соловкам и ко всем нам. До встречи на Соловках!