Главная > Журнал > Церковь > Символ Небесного Иерусалима

Символ Небесного Иерусалима

Марина Фомина

Распечатать

Внимание каждого, приходящего на Красную площадь в Москве, привлекает необыкновенный храм, который, как мне кажется, чем-то напоминает оригинальные постройки Антонио Гауди в Барселоне. Но уникальный памятник русского зодчества гораздо старше, чем барселонские шедевры, выполненные в причудливо-фантастическом стиле на стыке модерна и готики: храм Василия Блаженного возведен в 1561 году. Сравнительно недавно стала известна точная дата завершения строительства и освящения Покровского собора: 12 июля (29 июня по старому стилю) 1561 года. Это выяснилось во время реставрации, которая проходила с 1957 по 1961 год. В основании главного шатра реставраторы обнаружили текст храмозданной «летописи», сохранившийся под поздней штукатуркой.

Фото: mos-ekskursii.ru

Михаил Лермонтов сказал о храме Василия Блаженного так: «Церковь, которой дивятся все иностранцы и которую ни один русский не потрудился еще описать подробно». Поскольку до XIX столетия этот храм «ни один русский не потрудился описать подробно», «дивящиеся иностранцы» напридумывали разных сказок, которые сегодняшние экскурсоводы, глазом не моргнув, пересказывают доверчивым слушателям.

Легенда об ослеплении зодчих

Даже школьник скажет, что жестокий царь Иван Грозный велел ослепить зодчих Барму и Постника, которые создали знаменитый собор, «чтобы больше никому из царей земных не удалось построить у себя подобной красоты». Но это всего лишь легенда! И возникла она через сто лет после сооружения храма. Экскурсоводы, которые любят щегольнуть этим сюжетом, вряд ли догадываются, что повторяют слова двух иностранных дипломатов XVII столетия: немца Адама Олеария и чеха Бернгарда Таннера! А до их «откровений» об ослепленных мастерах у нас никто и слыхом не слыхивал. Откуда же дипломаты это взяли?!

Все иностранцы в один голос говорили: «Храм преизящного строения, по всей видимости, итальянской работы». Им так казалось, потому что они знали: именно итальянские каменщики строили и Кремлевские стены, и Успенский собор, и Грановитую палату – самые заметные постройки Кремля, возводившиеся на протяжении столетия, предшествующего строительству храма Василия Блаженного. Почему итальянцы? Потому что своих зодчих уже не было. Ордынцы не только регулярно сжигали русские города, но и столетиями уводили в плен русских мастеров. Поэтому, когда Москва окрепла и московские князья решились наконец обновить Кремль, они были вынуждены пригласить мастеров-каменщиков из Италии. Зная об этом, Олеарий и Таннер думали, что и храм Василия Блаженного тоже построен итальянцами. Им не могло прийти в голову, что русские так быстро научились хорошо строить. Видимо, уверенность в том, что строили итальянцы, и породила байку про ослепление: в Италии часто рассказывают похожие истории, и представления итальянцев о том, как «положено» обходиться с гениальными зодчими, было перенесено на русскую почву. Но если в средневековых итальянских княжествах имелся избыток архитекторов, то в Москве XVI века их было, как говорится, раз-два и обчелся. Причем это присловье в данном случае надо понимать буквально. Наши летописи свидетельствуют, что всё те же самые два архитектора, Барма и Постник, прежде чем приступить к строительству храма Василия Блаженного, который возводился в честь взятия Казани, поехали отстраивать там кремль. Ведь предыдущую крепость завоеванной татарской столицы русские войска практически сровняли с землей. Вот почему храм-памятник в честь той победы начали строить только спустя три года (в 1555 году).

Легенда о том, что храм неоригинален, он копирует разрушенную казанскую мечеть

Одна из многих попыток принизить русскую культуру – выдумка, что храм Василия Блаженного не имеет отношения к русской архитектуре. Дескать, Иван Грозный, разрушив в Казани красивую мечеть, весьма об этом сожалел и захотел воспроизвести у себя в Москве нечто подобное. При этом обычно ссылаются на исламского богослова Шигабутдина Марджани, который описал ту мечеть как «здание с девятью главами, устремленное ввысь» (в храме Василия Блаженного сначала тоже было девять куполов). Забавно, как Марджани мог описать здание, которое никогда не видел? Он жил в XIX веке, через 300 лет после разрушения казанской мечети. От нее не осталось не то что изображений, даже словесных описаний, так что никто не знает, как она выглядела. Очевидно, что Марджани выдает желаемое за действительное. Может быть, эту идею, так льстящую его мусульманскому самолюбию, ему подсказали слова Наполеона? Император французов, уходя из Москвы, отдал приказ: «Взорвать на Красной площади мечеть со многими колокольнями». Наполеон сказал это в приступе бессильной злобы и враждебности. Вообще-то ни до, ни после него европейцы ничего азиатского в этом храме не находили. Более того, некоторые сравнивали его с готическими постройками, что тоже неправильно: шатер Василия Блаженного – это чисто русское изобретение, свидетельством чему являются и более ранние, и более поздние русские шатровые церкви. Подобного нет больше нигде.

Легенды о правильном названии храма

Сейчас в ходу два названия: Покровский собор и храм Василия Блаженного. Однако в XVII веке как русские, так и иностранцы называли собор на Красной площади и другими именами. Швед Петр Петрей в 1617 году писал: «Чрезвычайно красивой постройки церковь, крытая светлым и блестящим камнем, называется Иерусалимом». Адам Олеарий в 1634 году подтверждал, что церковь называется Иерусалимской. А Бернгард Таннер в 1678 году добавлял: «Украшением площади является церковь, которую немцы называют Иерусалимом, а москвитяне – Святой Троицей». Откуда столько названий и какое же из них правильное? Официальное и правильное название собора – храм Покрова Пресвятой Богородицы на Рву. Дело в том, что центральный престол храма, находящийся под самым высоким шатром, посвящен празднику Покрова Пресвятой Богородицы. Выбор посвящения объясняется тем, что именно в праздник Покрова, 14 октября (1 октября по старому стилю) 1552 года, Иван Грозный начал решающий штурм Казани, дав обет возвести храм, если город будет взят.

Ф. Алексеев. «Красная площадь в Москве». 1801 г. Государственная Третьяковская галерея

Слова «на Рву» уточняют место, где построили храм: его поставили рядом со рвом, который раньше окружал Кремлевские стены. Этот ров был засыпан только в 1814 году, так что его можно увидеть на картинах и акварелях одного из первых русских пейзажистов Федора Алексеева, который оставил много фотографически точных видов допожарной Москвы.

Казалось бы, храм с самого начала был задуман как «Покрова Пресвятой Богородицы на Рву». Откуда же взялись другие названия? Для употребления каждого из них есть свои причины. Например, почему Бернгард Таннер писал, что «москвитяне» называют этот храм «Святой Троицей»? Подавляющее большинство интернет- комментаторов видят единственную причину: раньше на этом месте стояла деревянная церковь во имя Святой Троицы. Ее разобрали, а на ее месте построили новый, каменный храм Покрова, но москвичи по привычке еще долго называли его прежним именем, тем более что один из приделов в новом храме посвятили Святой Троице.

В той прежней деревянной Троицкой церкви часто молился известный московский юродивый Василий. Он умер во время строительства нового собора и завещал похоронить себя рядом с ним. Василия почитали в Москве как святого. На место его упокоения потянулся народ, говорили о чудесах, совершаемых им после смерти. Как следствие, сын Ивана Грозного, царь Федор Иоаннович, в 1588 году добился канонизации Василия и велел пристроить к храму Покрова еще один придел, посвященный Блаженному Василию. Прах усопшего не потревожили. Он был похоронен у самой стены нового храма, и десятый, нижний придел возвели прямо над могилой. Для этого пришлось разобрать северо-восточный угол подклета Покровского собора. Придел Василия Блаженного был единственным из всех, который отапливался зимой, богослужения в нем совершались ежедневно. В остальных приделах зимой было холодно, службы там проводили только летом.

Вот люди и рассудили, что придел, где чаще проходят богослужения, «главнее». Так храм Покрова получил народное название «храм Василия Блаженного». Осталось узнать происхождение последнего варианта: Иерусалим. Почему «немцы» называли храм «Иерусалимом»? (Немцами тогда называли всех иностранцев из-за того, что они не говорили по-русски. Слово «немец» происходит от слова «немой», то есть не могущий говорить.) Ежегодно на Вербное воскресенье, в праздник Входа Господня в Иерусалим, в Москве совершался крестный ход, символически воспроизводивший это важное событие Священной истории. Начинался ход в Кремле. Московский митрополит, совершив праздничное богослужение, выходил из Успенского собора и в сопровождении духовенства и знати отправлялся к Фроловским воротам Кремля. (Сегодня мы знаем их как Спасские ворота. Фроловскую башню Кремлевской стены переименовали в Спасскую в XVII веке, при царе Алексее Михайловиче Романове.) Через Фроловские ворота процессия торжественно выходила на Красную площадь к ожидавшему ее народу. Толпу сдерживали отряды стрельцов. Митрополит поднимался на Лобное место, где совершал молебен, после которого раздавал освященные ветки вербы царю, духовенству и боярам.

3 (4).png — «Вербное дерево» везут на телеге впереди
процессии. 1630 г. Рисунок из книги
А. Олеария «Путешествие в Московию,
Персию и Индию»

Ветки вербы заменяли собой ветки пальмы, которыми встречали Иисуса. Ветки вербы в последнее воскресенье Великого поста освящают и в наши дни, но для царского крестного хода в те далекие годы использовали не одни только ветки. Выбирали красивую вербу и спиливали дерево целиком. Его украшали свежими и сушеными фруктами, орехами и другими сладостями и везли перед процессией на телеге, покрытой красным сукном. В некоторые годы в ветвях этой вербы сидели юноши в белых одеждах и пели «Осанна…» Раздав ветви, архиерей ехал дальше верхом «на осляти», подобно Иисусу Христу при въезде Его в Иерусалим. Ослы, как и пальмы, на Руси были редкостью, поэтому «ослятю» изображала лошадь. Для пущего сходства с ослом на нее надевали белую попону с длинными ушами. Участники процессии стелили свою одежду под ноги «осляти» (деталь встречи Иисуса, описанная в Евангелиях). Сам царь шел пешком и вел «ослятю» под уздцы. Стрельцы и весь народ на площади падали ниц. Куда же направлялся митрополит, войдя в образ Христа? А ехал он в храм Василия Блаженного, который символизировал собой Иерусалим. Там в приделе Входа Господня в Иерусалим совершалась еще одна торжественная служба.

На европейцев этот обряд, который мы описали лишь в общих чертах, опустив множество живописных подробностей, производил неизгладимое впечатление. Зрителей собиралось так много, что Красная площадь не могла вместить всех желающих! Вот свидетельства иностранцев, живших в Москве в XVII веке: «Нигде у христиан не празднуется Вербное воскресенье с таким великолепием, как у москвитян» (голландский путешественник Ян Стрейс); «Для участия в этом празднестве стекаются бесчисленные тысячи людей. Все, что только может ходить, отправляется туда» (Конрад Буссов, немец); «Людей, мужчин и женщин, собралось столько, что они не поместились на площади. Поэтому они заняли крыши ближайших домов и сараев, из-за чего некоторые крыши от большой тяжести провалились» (Роде, секретарь датского посланника).

Благодаря ярким впечатлениям от пышного московского праздника Входа Господня в Иерусалим храм Василия Блаженного запечатлелся в памяти иностранцев именно как образ Иерусалима. Как мы видим, на этот раз (упоминая различные названия храма) они ничего не выдумали и не перепутали. Каждое из этих названий, пусть и неофициальное, имело право на существование.

Из книги «Храм Василия Блаженного» издательства Сретенского монастыря, 2023 г.

Марина Фомина 14 августа 2026

Издательство
Сретенского монастыря