Любовь в библейской Песни песней
В издательстве Сретенского монастыря вышла книга «Любовь в библейской Песни песней».
Аргумент Божественного бытия
Морковка на даче уже достигла оранжево-нежного возраста. Салат из нее с чесноком завтрашние гости приняли бы на ура. Но! Морковка – на даче, я – в квартире. На улице – темнеет. Хоть дача и в десяти минутах езды, но так лень вываливаться из теплого халата, напяливать спортивный костюм и куда-то ехать… Борьба с собой заняла минут пять. Морковка победила. «Ладно, – думаю, – съезжу».
|
Когда доехала до ворот садоводчества, совсем стемнело. В некоторых домиках горели огни, по дорожке шли и пели подвыпившие молодые люди. Засомневалась: «Морковку-то хоть увижу?» Подъехала к даче. Около нее, на пятачке, где обычно ставлю машину, мои фары осветили щуплого мужчину – соседа Стасика с пятой дорожки. Вообще-то Стасик давно пенсионер, но очень резвый: бегает с ведрами, залезает на электрические столбы чинить проводку, немножечко закладывает за воротник и часто ездит до города на велосипеде. Еще он делает все в огороде, варит толстухе-жене обеды, нянчится с внуком и ни с кем не ругается, даже с супругой, когда она в гневе на него машет руками. Все дачники зовут его Стасиком.
Я вышла из машины, силясь вспомнить отчество соседа, выглядевшего каким-то растерянным.
– А, Надя, это ты! – вдруг обрадовался Стасик.
Рядом с ним стоял прислоненный к березе велосипед с двумя мешками, привязанными к багажнику.
– Я.
– А что так поздно?
– Да вот… – про морковку говорить не хотелось. – А Вы тут что делаете?
– И я вот… – ему тоже что-то не хотелось говорить. – Я вот допоздна заработался…
Стасик покачнулся и понял, что я заметила предательское амплитудное колебание, и тайное стало явным.
– Да, выпил немного, – махнул Стасик рукой. – От усталости. А потом – вот! Поехал домой. И несчастье какое! Колесо сдулось! Телефон разрядился! Стою тут, вокруг – никого! Хоть плачь... Самое ужасное – дверь на даче закрывается автоматом. Я закрыл, а ключи внутри оставил! Теперь мне и велосипед деть некуда! Хоть ночуй с ним под березой! А тут – Вы! – вдруг «выкнул» мне Стасик.
Потом решительно мотнул головой и, будто испугавшись, прошептал:
– А насос у тебя есть?
Я, сомневаясь, открыла багажник. Автомобильный компрессор оказался в наличии.
– Держите, светить будете, – я дала заблудшему пенсионеру в руки сотовый телефон в режиме «фонарик», достала компрессор, приладила его к аккумулятору, подключила шланг к ниппелю колеса велосипеда, и в считанные секунды колесо обрело приятную форму. Стасик ликовал.
– Не сдуется? – не разделяя его оптимизма, спросила я.
– Не должно!
– Вы прокатитесь, попробуйте. Я тут еще минут пять побуду, мне кое-что взять надо. В принципе, в город одна дорога: я Вас встречу, если опять сдуется.
Стасик потрогал колесо руками и просиял в темноте:
– Нет! Не сдуется! Надя! Я тебе что должен?
– Ничего! Даже не вздумайте! Доедьте только до дома: у Вас еще и мешки такие, и Вы уставший…
– Не сомневайся! Я так не в первый раз.
Это меня немного успокоило. Я взяла из рук Стасика свой телефон и стала убирать компрессор.
Стасик продолжал стоять рядом: его будто что-то мучило.
Взяв пакет для морковки, захлопнула багажник.
– Надя!
– Что?
Стасик поправил мешок.
– А вот как ты думаешь… Бог есть?
– Есть.
– Вот и я думаю, что есть! – обрадовался Стасик. – И как Он меня любит! Вот и выпил я, и жена меня ругает завсегда, и вот стою я тут в темноте под березой и думаю: «Господи! Помоги мне надуть колесо!» И Он прислал мне тебя!
После этого пассажа Стасик удовлетворенно оседлал велосипед и, немного вихляя, стал набирать скорость в сторону ворот садоводчества. Немного посмотрев ему вслед, я сбегала на участок, выдернула наощупь морковку и поехала домой. По дороге в город Стасик не встретился. Бог с ним. Да.
Подвижница
Любовь Федоровну Смирнову, завуча по воспитанию в школе № 52, как ответственную за воспитание учеников, в том числе и духовное, и патриотическое, обязали в составе делегации поучаствовать в Епархиальных Рождественских чтениях. Любовь Федоровна ответственно подошла к делу: подготовила доклад, оформила презентацию, погладила длинную юбку.
Но вот за два дня до Чтений заболел у Любови правый бок, да так, что скорую вызвать пришлось. Сделали обезболивающее, дали больничный, записали на УЗИ брюшной полости на шесть часов вечера как раз в день Чтений: ну не было других дня и времени в поликлинике! Что делать… Любовь Федоровна много чего совмещать умела и рассудила здраво: выступлю днем на Чтениях с докладом, а потом на УЗИ схожу. Делов-то.
|
В день Чтений шел Рождественский пост. Завуч Смирнова имела отдаленное понятие о церковных постах. Она втиснулась в юбку до пола, прикрепила яркую брошь в виде голубя к блузке, примерила цветастый платок перед зеркалом. «Это уж слишком», – подумала она про платок и оставила его на трюмо в коридоре.
В епархии было многолюдно. От небольшого волнения Любови Федоровне захотелось попить водицы, но ей настрого велели в день УЗИ ничего не есть и не пить. Выступать она привыкла, но перед батюшками всё же приходилось выступать нечасто. Впрочем, доклад ее «Патриотизм и образование» был встречен более чем благодушно, некоторые отцы подходили, поздравляли.
После чтения докладов всех позвали обедать в трапезную. Любовь Федоровна растерялась и хотела было уже покинуть зал, но сам благочинный подошел к ней, ласково взял за локоток и настойчиво стал убеждать составить ему компанию. И зачем она пошла? Села за стол. Отцы прочитали молитву, благословили еду и присутствующих. Принесли первое – борщ. Любовь Федоровна отказалась от блюда. Принесли второе: что-то невообразимо красивое и ароматное, даже похожее на мясо. Отказалась опять. Батюшка Дионисий напротив не выдержал:
– Что это Вы, Любовь Федоровна, не вкушаете ничего?
– Мне не хочется, – почему-то вдруг соврала Любовь.
Девушка, разносившая на подносе еду, шепнула ей:
– Давайте я Вам компотика хотя бы налью. Будете?
Любовь Федоровна мотнула головой.
– Тогда водички простой? – не отставала девушка.
– Нет, спасибо. Точно не буду.
Перешли к чаепитию. Принесли сладости. Любовь сидела и мяла салфеточку. Тут не выдержал отец Игорь слева:
– Поешьте хоть что-нибудь, хоть чайку с баранками испейте!
Любовь Федоровна покраснела и опять помотала головой.
Вдруг раздался громкий шепот благочинного на рядом сидевших батюшек:
– Стыдитесь, братья! Мирская женщина, а сухой пост держит! Не то что еды, воды – ни капли!
Тут покраснели сидящие рядом батюшки.
Один из них молвил:
– Да… Нам назидание.
Любовь Федоровна не выдержала, сказала, что у нее очень срочное дело, попросила прощения и бегом покинула присутствующих.
И с той поры, знаете, постится. А то ведь с батюшками время от времени взаимодействовать приходится, а они ее с тех пор за подвижницу почитают. Неудобно как-то, надо хоть немножко соответствовать…
Незачет
Зашел как-то в методическом отделе разговор об учебе. Коллеги стали хвастаться: кто с медалью школу окончил, кто с дипломом красным университет. Наталья Евгеньевна, кандидат наук, взяла слово:
– У меня в жизни была, пожалуй, одна двойка: незачет по предмету «История стран Азии и Африки в Новейшее время». И это удивительная история.
– История Азии и Африки? – улыбнулась Ольга Вячеславовна.
– Моя история. И мне было стыдно за нее: я же отличница, а тут такое… Но потом я поняла, что этот незачет – удача всей моей жизни.
– Расскажите, расскажите нам! – оживились коллеги.
|
– Слушайте, – кивнула Наталья Евгеньевна. – Было это почти двадцать лет назад. Училась я в провинциальном вузе, жила с девчонками в общежитии: подружки у меня Лена и Вика замечательные были, до сих пор созваниваемся. Учеба давалась легко, проблем не возникало. Но вот во время зимней сессии всегда доброжелательный Олег Петрович почему-то озверел. Стал вдруг на экзамене допрашивать с пристрастием по своему предмету «История стран Азии и Африки…». Я уже говорила название. Ужасно то, что я еще вместо того, чтобы с виноватым видом что-то там пролепетать, начала что-то ему доказывать, что привело Олега Петровича в буйство. Он схватил мою студенческую и размашисто написал «незачет». Я просто в шоке была. Вышла из кабинета по стеночке. Студенты меня спрашивают, что и как, а я и ответить не могу. Показываю им свою зачетку, они тоже удивляются: всякое бывало, но, чтобы после первой сдачи сразу в документ писали «незачет», такого случая и не помнил никто.
Да ведь я неглупая была, и на вопросы, как мне казалось, отвечала правильно. Но вот ведь. И очень мне было стыдно. Через десять дней пошла к нему пересдавать. Слово за слово, и он мне говорит:
– Второй раз «незачет» я Вам написать не могу. А надо бы. Идите, готовьтесь и приходите в третий раз девятого февраля.
И ушла я несолоно хлебавши. Плачу. Дело в том, что мы с Леной и Викой договорились после сдачи сессии на три дня в Москву съездить, культурную программу уже составили: когда в библиотеку пойдем, когда – в театр. Билеты купили! А из-за меня все сорвалось, понимаете! Пришлось билеты менять. Тут уж девчонки разозлились на преподавателя и рассказали о моей ситуации проректору по воспитательной работе Анне Леонидовне. Та мировая женщина была, всегда горой за нас стояла. Набросилась на меня:
– Почему сразу не сказала, что такая ситуация?
А мне стыдно так, что уши горят.
– Учи, – говорит, – сдашь. Не переживай.
Засела за учебники. Учу, от слез буквы расплываются.
И, представляете, где-то дня через два новости: в Москве в метро около Павелецкой станции поезд взорвали. Теракт. Жертв много, раненых. А ведь мы там и должны были бы находиться, если бы все по плану шло! Мы потом с девчонками подсчитали, что примерно в это время по этой линии и должны были проезжать, чтобы на премьеру в театре успеть…
А из-за меня не поехали.
А предмет этот, историю Азии и Африки, я сдала. Наверное, Анна Леонидовна поговорила с Петровичем, или, может, настроение у него поменялось, но на третьем заходе он поставил мне «зачет». Спокойно так, безо всякой истерики. Сказал, что умница.
11 ноября 2026
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.