Батюшка с козой в багажнике, розовое платье и немного о нашей жизни

Как-то так складывается сейчас наша жизнь, что ничего хорошего. Не то, чтобы совсем катастрофа, по крайней мере здесь, в Москве, но все равно не радужно. И в такие моменты больше, чем обычно, хочется писать о чем-то хорошем, светлом и радостном. Смешном и добром. Нет, не делать вид, что ничего не происходит и не гибнут люди. А просто прикоснуться к чему-то теплому и согреться. Почувствовать, что Бог есть. Даже в мелочах. И даже сейчас. Сейчас даже ближе, чем когда-либо, поэтому ничего не страшно. Страшно, но не страшно.

Батюшка по бабушкам

Служит у нас в московском храме батюшка – отец Сергий. Есть священники, которые, например, «работают» с молодежью – у них получается. Есть военные отцы – у них такой дар. И сидят они в окопах наравне с ребятами. И гибнут под пулями. Есть больничные, есть те, кто в хосписах – у кого лучше всего получается наставлять и утешать умирающих. В общем, «мамы всякие нужны, мамы всякие важны». Вот и у отца Сергия есть своя духовная «ниша». Он у нас – по бабушкам. И любят они его, не передать словами как. Соберутся вокруг него стайкой на подворье, и улыбаются, и сияют. И он с ними.

1 (6).jpg
Фото: spasperovo.ru

Я однажды обратила внимание, как он причащал. Я обычно, когда сама причащаюсь, в этот момент по сторонам стараюсь не смотреть. А тут засмотрелась прямо. Вот сколько бабушек отец Сергий причащал, всех по именам сам называл. Они даже не успевали. А у нас храм большой. Одних клириков – человек десять-двенадцать. А уж бабушек – не счесть. О простых прихожанах я вообще молчу. Так вот. Некоторые батюшки и мое имя-то не помнят. А меня сложно забыть вообще-то. Даже не потому, что я такая распрекрасная (хотя, чего есть, того не отнять, конечно). А потому что только у нас пять девочек, одна из которых – с синдромом Дауна. Да и вообще, мы на приходе двадцать лет. А вот отец Сергий помнит по именам всех. Всех своих Зинаидушек, Агриппинушек, Надежд и Любушек. Они уже могут не помнить, как их зовут, потому что вообще уже ничего не помнят. А он – да.

Мешок лука

У меня с ним отношения, скажем так, не банальные. Как статус в ВК «Все сложно». Большой любви и ласки я от него особо не получаю. Наоборот даже, любит он мне при всем честном народе рассказать, что по моему поводу думает. А как правило, ничего хорошего. И во время Соборования однажды:

– Высунь язык!

– Зачем?

– Высунь!!!

Высунула. Он мне его и помазал крестообразно со словами:

– Господи, сделай так, чтобы раба Божия Елена больше молчала.

Но я себя утешаю тем, что я и слишком молода для его любви. Вот стану бабушкой – тогда да. Но огромный мешок лука он мне недавно подарил. Такой, в которых картошку возят. 

На самом деле, мы думали, что это картошка и есть. Он в прошлом году нас угощал. Родня его какая-то выращивает. Вкусная была картошка, не передать словами. Только он ее в своей машине вместе с козами куда-то перевозил. Сто лет отец Сергий уже в Москве (хорошо – в Новой Москве), а от сельских своих замашек переучиться не может. Коза у него в багажнике. Он и когда за супругой своей ухаживал, первое, что спросил: «Корову доить умеешь?» Ну это чтобы зря время не тратить, если вдруг не умеет. Это он мне сам рассказывал:

– Ну, а что? А если отправят куда-то в дальнюю деревню? Как жить-то? Вот ты, кроме айфона, ничего в руках не держала. Что делать-то будешь в экстремальной ситуации?

Сейчас понимаю, что не так уж был батюшка и неправ. 

В общем, от картошки запах такой козий поначалу был – я месяц свою машину проветривала. До дома довезла всего лишь.

Но картошка была шикарная, повторю. И вот я к нему пристала:

– А не угостите ли? Только без козы, пожалуйста.

«Кинь адрес, я к подъезду твоему подвезу сейчас», – написал он мне недавно. 

И привез. Мешок большой картошки и ящик лука. И сам на шестнадцатый этаж донес еще. Правда, ворчал в лифте:

– Не стыдно?! Батюшка ей мешки таскает.

Если честно, не стыдно. Посадила я девчонок лук с картошкой перебирать, а сама дальше по делам уехала. Прошло несколько дней. Решила я что-то приготовить. Кинулась картошку искать, а ее нет. У мужа спрашиваю:

– А отец Сергий картошку давал, девчонки еще перебирали, не знаешь, где она?

– Так не было картошки. В ящике – лук, и в мешке – тоже. Я еще удивился: а зачем тебе столько лука?

Там же мешок непрозрачный, не видно. Но я, справедливости ради, когда девчонки перебрали, подумала: «Что-то лука прибавилось. Ящик был, а теперь – горы. Чудо, не иначе». Но решила, что картошку в другое место положили куда-то. Правда, о том, что у нас, в нашей квартире, места в принципе нет, не подумала.

Батюшка сам удивился, когда я ему сказала. Тоже думал – картошка. В общем, теперь у меня горы лука от отца Сергия, а потому что нечего клянчить.

«Тебе что – платье подарить?!»

Но рассказать я хотела немного о другом. Именно отца Сергия наша Маша с синдромом Дауна и выбрала себе, чтобы исповедоваться. Не знаю, что уж там она ему говорит, а батюшка, когда я спросила, отправил меня куда подальше:

– Не твое дело! Тайна Исповеди!

Но присядет он вечно перед ней на корточки, дочка его обнимет, и шепчутся себе о чем-то. Однажды, правда, батюшка после такого общения с Машей очень странно на меня смотрел. Она потом мне рассказала, что на Исповеди «всё-всё ему сказала, все плохие слова».

2, превь.ю.jpg

А тут в прошлую субботу она опять к нему пошла исповедоваться на всенощной. Я этого не видела, с тетушками с нашими за свечным ящиком была. Но мне потом рассказали. Я Машу в тот день одела в спортивный костюм, потому что погода была такая – невнятная. Если платье, в колготках – жарко, в носочках – холодно. 

– Чего это на тебя мать штаны нацепила? – спросил ее отец Сергий. – Тебе, может, платье подарить? 

– Подарить! – сказала Маша. 

Какой вопрос, такой ответ. 

Отошла она от батюшки, походила, походила по храму и опять встала к Исповеди.

– Тебе чего, Мария? – спросил отец Сергий.

– А Вы знаете, какое мне платье надо подарить? – сказала дочка. – Вот такое: розовое, пышное, с такими вот рукавчиками, с такой вот юбочкой.

И кружится, показывает.

Ну что. Не обманул батюшка. На следующую службу принес ей платье – пышное, красивое, кружевное. И что характерно – розовое. Счастью Машиному не было предела. А мне он потом сказал:

– Чтобы я в штанах ее больше не видел.

3.jpg

Я, правда, пыталась возразить, что мол, тут война, бензина нет, а Вы, отец Сергий, все про штаны. Но он в этот момент в храмовой трапезной лук резал (и им перепало), повернулся ко мне – с ножом в руке, луковыми слезами на глазах и таким выражением лица, что я подумала: «Лучше пусть, правда, больше в штанах ее не видит». И позорно ретировалась. 

В три часа ночи проблем нет

И вот я все думаю: «О чем эта история?» Наверное, о святой простоте. С обеих сторон причем. Когда не юлишь, говоришь, как есть. И получается хорошо. «Нормально делай – нормально будет». А еще о свете, тепле и любви, потому что это, правда, любовь. И как же она важна, особенно сейчас, когда все темнее и темнее. И гибнут, и гибнут люди. И больно.

Но всё проходит, пройдет и это. И будет хорошо, обязательно будет! И мы тогда будем сидеть, пить какой-нибудь чай и вспоминать, что было темно, было страшно, это правда. Но был у нас в это время вот такой отец Сергий с вонючей козой в багажнике, который любил бабушек, любил Машу с синдромом Дауна. И хотя так же, как и все, переживал, что нет того же бензина, не забыл про свое обещание. Даже в такое страшное время. И подарил моей дочке красивое розовое платье. Вот с такими рукавчиками и вот с такой юбочкой. А это же – от Бога. Рядом Он. И греет. 

Почему-то написала «был». Есть и будет наш отец Сергий!

Про бензин, кстати… Мы же сейчас все стали большими специалистами в нефтеперерабатывающей промышленности. Эпидемиологами были, военными стратегами были, теперь дошла очередь и до этого сектора. Ну, а как не стать, если я на одну заправку приехала – бензина нет. На другую – очередь до послезавтра. На третьей цена за литр в глаз не помещается просто. При этом в телевизоре говорят, что проблем нет вообще. Это еще больше настораживает, поэтому кинулся народ скупать бензин везде, где только можно. Плавали – знаем. Я сейчас в деревне нашей под Оптиной пустынью. До этого муж мониторил, ответственное местное лицо заверило, что в области всё не то, что в штатном режиме, но даже лучше, чем обычно.

В итоге в городе бензин привозят только на одну заправку. Очередь – на полдня. Но, например, если приехать часа в три ночи, можно чуть подождать и заправиться без проблем. Не обмануло ответственное лицо. Правда, нет проблем. В три-то ночи.

А когда я ехала сюда из Москвы, по всей трассе бензина не было. Но в этом, как ни странно, было и что-то светлое. Мы с девчонками остановились на одной АЗС, чтобы взять кофе. Топлива там, по словам персонала, не было уже несколько дней. Дядечка-заправщик, скучая, мыл шваброй асфальт. А две женщины-сотрудницы просто стояли и смотрели на проезжающие машины. И вот мы заехали за кофе. За нами подрулили еще машины три. Решили, что раз мы остановились, то бензин есть. 

И мы все там собрались, пили кофе, болтали. И это было так здорово, вы не поверите! Говорили о жизни, о ситуации, каждый рассказывал о себе. Никуда не спешили. А куда спешить-то без бензина? Чужие друг другу люди вдруг стали близкими. У всех оказались одни и те же проблемы, одни и те же радости. Вот когда еще так запросто могут собраться на АЗС люди просто, чтобы поговорить? Не сделать, что там хотели и помчаться дальше. А пообщаться. Нет худа без добра, как говорится.

Не сделать, что там хотели и помчаться дальше. А пообщаться. Нет худа без добра, как говорится

А потом, почти в конце пути, я наткнулась на заправку, где бензин чудом был. И машин было мало, наверное, никто не ожидал такого. И все, кто там оказались, были такие дружные, такие добрые друг к другу. Один мужчина даже помог мне – подержал шланг. И тоже говорили, говорили. И сияли. Как, оказывается, мало надо для счастья. Всего лишь тридцать литров бензина на каждого.

Это муж надо мной смеялся. Раньше думала, какие платьица в Оптину взять, чтобы красиво, я же «девочка». Теперь – бензин. 

Когда другие лают

Что еще хорошего? Соня вот, одна из старших дочек, на подработку устроилась – объявления расклеивать и разносить. Я, если честно, раньше этих вот расклейщиков и разносчиков терпеть не могла. Ругалась с ними, что они подъезды «портят». А теперь понимаю, какой это титанический и неблагодарный труд. И физически тяжелый, и морально. То там тебя «облают», то здесь. То бабушка одна на Соньку набросилась, начала эти объявления сдирать. А их же наличие начальство проверять будет. И костерила, костерила на чем свет стоит.

Но однажды дочка встретила другую бабушку. Они тогда с подружкой вместе расклеивали. Та их увидела и чуть не расплакалась. Что такие вот молоденькие и работают. 

– А потом начала нам говорить, что всегда надо Богу молиться. Прямо изо всех сил, до слез. И тогда все будет хорошо, – вспоминала Соня. – У нее с любимым внуком проблемы были. В плохую компанию попал, пить и курить начал, институт бросил. А она молилась. И сейчас у него все хорошо – друзья хорошие, работа. Такая бабушка чудесная, добрая.

4.jpg

Я ей еще тогда сказала:

– Ну и чудесно. Нас не слушаешь, бабушку послушай. Она жизнь прожила. Молись больше. 

А сама думала про себя: «Как же хорошо, что есть такие вот бабушки, которые не обругают, а пожалеют. И про Бога еще расскажут».

Я вообще люблю пожилых людей. У них как-то все по-настоящему. Притворяться кем-то смысла уже нет. Да и сил тоже. И остается настоящее, чем человек всю жизнь жил. У этой бабушки, наверное, это был Бог. И говорит она о Нем незнакомым девчонкам-подросткам, которых встречает у своего подъезда. 

И они обязательно это запомнят. Что была в такое тяжелое время (они же тоже переживают, у Сониной подружки отец – военный) такая вот бабушка. И когда другие «лаяли», она светила, грела и жалела их, а потому что Бог рядом! А это, наверное, самое главное. Потому что без Него мы это все просто не вывезем.

Размер пожертвования: рублей Пожертвовать
Комментарии
Написать комментарий

Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.

Введите текст с картинки:

CAPTCHA
Отправить