Главная > Журнал > Бог и человек > Беседы о «Добротолюбии». Духовное руководство

Беседы о «Добротолюбии». Духовное руководство

Митрополит Каллист (Уэр)

Распечатать

В своей первой беседе я высказал мысль о том, что «Добротолюбие» – это не просто антология множества никак не связанных друг с другом текстов, собранных под одной обложкой без какого-то конкретного плана. Я утверждаю, что на самом деле «Добротолюбие» имеет некое внутреннее единство и что есть определенные темы, которые красной нитью проходят сквозь тексты разных авторов, объединяя их. Эти тексты действительно не были никак систематизированы святителем Макарием и преподобным Никодимом, в «Добротолюбии» почти все эти тексты были просто напечатаны целиком или, в некоторых случаях, они представляют собой некие выборки из творений того или иного автора, но в любом случае в сборнике они расположены просто в хронологическом порядке. Составители не дают нам никаких подсказок о том, каким образом разные тексты «Добротолюбия» связаны друг с другом, и это мы, читатели, должны исследовать, что за нити собирают их воедино. Так что в своей второй беседе я хотел бы поговорить об одной из сквозных тем «Добротолюбия» – это акцент на необходимости духовного руководства.

Митрополит Каллистэр (Уэр)

В книге Екклесиаста говорится: «Горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его» (Еккл. 4: 10). Это правило применимо к духовной жизни каждого отдельного человека и к истории православного мистического богословия в целом. Поскольку мы ищем духовный путь, нам необходим руководитель. Тому, кто впервые восходит на гору, настоятельно рекомендуется идти по известному маршруту и следовать за опытным проводником, который уже не раз поднимался наверх и хорошо знает дорогу. Это относится и к деланию внутренней молитвы. Для нас будет великим благом, если мы найдем наставника – человека с личным опытом восхождения по пути молитвы, который сможет руководить нами.

Мы нуждаемся в том, что по-гречески называется γέροντα, то есть старец. Это не обязательно старый годами, но обязательно глубоко опытный человек. Это общая тема, на которую обращают наше внимание все авторы «Добротолюбия» от начала и до конца. Например, эта тема подчеркивается в «Добротолюбии» автором V века святым Нилом Синайским, Анкирским. Он пишет: «…из всего трудного самое труднейшее – иметь попечение о душах»[1]. Это искусство из искусств! Так что совершенно точно никто не должен пускаться в служение духовного руководства, если он не чувствует истинного призвания к этому.

Преподобный Нил говорит, что слишком часто люди становятся духовными руководителями по ложным причинам и позорят этим монашеское призвание. Они ищут этого служения из гордости. Они любят «со множеством учеников, величаясь, ходить по всей площади»[2]. Они, говорит святой Нил, «не слушают, когда говорят другие, смотрят же только на одно свое убеждение, и братиям, как наемникам, предписывают рабские службы, в том поставляя всю славу, чтобы начальствовать над большим числом, и соревнуют в том, чтобы не меньше прочих, во время шествий своих, водить за собою невольников»[3]. К сожалению, я знаю сегодня, в XXI веке, некоторых таких духовных отцов, которые очень гордятся тем, что у них много учеников, и часто хвастаются своими духовными чадами. Истинный старец, подлинный духовный руководитель совсем не таков. Преподобный Нил говорит, что старец должен быть очень осторожен, потому что духовно направлять других – это очень деликатное дело, и к тому же старцу предстоит отвечать перед Богом за то, как он окормляет своих чад. Так что, как говорит преподобный Нил, никто не должен выдвигать себя сам, по своей собственной инициативе, не должен говорить: «Идите ко мне, я имею дар духовного отцовства!» Человек может браться за духовное руководство, только будучи более или менее принуждаем к этому людьми, которые приходят к нему. Это не он выходит и привлекает к себе внимание, а другие люди приходят и стучат в его дверь – и только тогда он открывает им и оказывает помощь.

Итак, мы видим, как уже в самом начале «Добротолюбия» подчеркивается идея о том, что служение духовного отца, руководителя, который в кельтском христианстве называется «другом души», – это многотрудное служение, и нельзя спешить принимать его на себя, потому что с большой вероятностью может оказаться, что вы на самом деле к нему не призваны.

По мысли преподобного Нила, наиболее необходимое качество духовного руководителя – это личный опыт. Вы можете направлять других, только если на личном опыте знаете путь со всеми его сложностями и проблемами. Святой Нил также говорит о том, что духовный отец учит своих чад скорее посредством личного опыта, чем посредством слова. Среди изречений отцов-пустынников есть рассказ о монахе, который отказывался давать словесные поучения, но говорил приходящим к нему: «Если вы хотите быть моими учениками, то приходите, живите со мной и воспринимайте мой образ жизни». Итак, посыл духовного руководства невозможно свести к фразе: «Слушайте, что я говорю», – это скорее: «Давайте жить общей жизнью, и тогда вы сами все поймете». Преподобный Нил напоминает нам, что Сам Господь сначала делал, а потом учил.

Также в одном из самых ранних текстов «Добротолюбия» содержится описание качеств, которыми должен обладать духовный отец. И главная мысль в этом тексте – то, что наш истинный духовный руководитель – это Сам Бог. Истинный Старец – это Дух Святой, а земной старец – это только «уста Божии»[4]. Он говорит не от себя и не о себе, а дает Богу действовать через себя. Настоящий духовный отец, таким образом, прозрачен для Бога. Наш Истинный Учитель – это Сам Христос, присутствующий и действующий среди нас через Духа Святого.

Наш истинный духовный руководитель – Сам Бог. Истинный Старец – это Дух Святой, а земной старец – это только «уста Божии»

Более поздние авторы «Добротолюбия» также делают акцент на важности духовного руководства. Помимо прочего, святой Феодор Аскет, живший, вероятно, в VII веке, указывает на необходимость веры и преданности со стороны ученика. Ученик никогда не должен осуждать своего духовного отца: «Начав жить вместе с духовным отцом и воcчувствовав пользу от него, не допускай, чтоб кто-либо отдалил тебя от любви к нему и от жизни с ним; не осуждай его ни в чем… и отнюдь не сдружайся с тем, кто поносит его… Не будь судьею дел отца твоего, но исполнителем заповедей его. Демоны, как обычно им, начнут указывать тебе на недостатки его, чтоб оглушить уши твои для уроков его»[5]. Мы же, со своей стороны, должны знать об их коварстве и потому должны игнорировать их. Так что если вы будете относиться к духовному отцу как к обычному человеку, а особенно если будете относиться с критическим духом, всегда готовым заметить его недостатки, то очень маловероятно, что вы получите от такого общения великую душевную пользу. Вот в чем посыл «Добротолюбия».

Другой поразительный текст «Добротолюбия» – это сказание об авве Филимоне, жившем, скорее всего, в VI или VII веке. В этом тексте говорится о ценности молитв духовного отца. И это еще один важный аспект нашей темы. Духовный отец не просто помогает тебе советом, но берет тебя в свое сердце, в свою молитву к Богу.

В этой связи мне вспоминается пример из современной жизни на Святой Горе. Как-то раз мой друг пришел к известному старцу, отцу Паисию. Мой друг не говорил по-гречески, так что позвал с собой одного монаха, чтобы тот был переводчиком в их разговоре. В конце встречи мой друг спросил отца Паисия: «Отче, можно я буду иногда писать Вам?» На что отец Паисий ответил: «Нет, не пиши мне. Но я буду молиться за тебя!» Мой друг воспринял эти слова как резкий отказ, но монах, который сопровождал его в качестве переводчика, понял это, и когда они ушли от старца, сказал: «Не расстраивайся, что старец не разрешил тебе писать ему. Советы отца Паисия прекрасны, но гораздо лучше любых советов его молитвы!» Так что это, вероятно, самое важное, что может делать духовный отец для своих чад, – иметь их всех в своем сердце во время молитвы к Богу.

Учение о духовном руководителе, о старце, резюмировано и выражено наиболее полно в творениях автора XI века преподобного Симеона Нового Богослова – к этому времени духовное руководство стало вполне разработанным учением. Преподобный Симеон говорит: «Все предать в волю духовного отца своего, как в руку Божию, есть дело совершенной веры»[6]. И это учение «Добротолюбия», достаточно полное и высокое учение о том, что духовный отец становится для ученика на место Бога, он прозрачен для Божиего действия. «Почему ничего не делай без его воли и ничего не проси себе у него: ни малого, ни большого; разве только сам он, по собственному произволению, или тебе велит взять что, или собственноручно даст тебе то»[7]. Преподобный Симеон говорит, что даже если ты изнемогаешь от жажды, не пей, пока твой духовный отец не скажет тебе: «пей»[8]. Ученик, как говорит святой Симеон, не должен никогда прекословить своему духовному отцу. «Тому, кто прекословит отцу своему, сорадуются демоны»[9], – пишет преподобный Симеон. «Кто верует, что в руке пастыря его находится его жизнь и смерть, тот никогда не воспротиворечит»[10].

Итак, учение «Добротолюбия» о духовном отцовстве максималистично. Может создаться впечатление, что оно достаточно экстремально и преувеличенно, но надо признать, что это одна из тех тем, которые проходят красной нитью сквозь весь сборник. Преподобный Симеон писал для монахов. Был бы он так строг с мирянами? Мы не можем быть в этом уверены, но знаем, что даже в то время, когда он сам был еще мирянином, преподобный Симеон был послушен своему старцу, которого также звали Симеон и который был монахом Студийского монастыря в Константинополе, – и, без сомнения, он слушался его очень точно.

Сегодня, конечно, есть много людей, которые не имеют настолько тесной связи со своим духовным отцом. И есть много старцев, которые провели бы различие между той степенью послушания, которое монах призван оказывать своему старцу, и тем, что ожидается от мирянина. Но лично я не нахожу такого различия в «Добротолюбии».

Разворот «Добротолюбия»

Однако я бы держал в уме слова известного Газского старца, жившего в VI веке, преподобного Варсонофия. Его творения не вошли в греческое «Добротолюбие», но преподобный Никодим, помимо своей работы над «Добротолюбием», собирал творения преподобного Варсонофия, которые были опубликованы уже после его кончины. Преподобный Варсонофий писал одному своему ученику: «Я не хочу, чтобы ты был под законом, но под благодатью»[11]. Будем помнить, что это пожелание обращено в том числе и к тем, кто находится в строгом послушании духовному руководителю.

Таково учение «Добротолюбия», очень полное и выразительное учение о великой ценности старца. В других своих творениях преподобный Никодим ясно дает понять, что он согласен с подходом, который мы встречаем у авторов «Добротолюбия». Например, в своей «Книге об исповеди» (греч. Εξομολογητάριον), впервые опубликованной в 1794 году, он пишет, что старец стоит на месте Бога, что суждение духовного отца – это суждение Бога. Он имеет власть разрешить кающегося от грехов и может помочь человеку преодолеть вражеские помыслы. И в этом смысле духовный отец – это ангел, уничтожающий первенцев египетских, под которыми многие святые отцы понимали одолевающие нас злые помыслы. Преподобный Никодим пишет: «Скажем тебе, духовник, одним словом, что Рай и ад, жизнь и смерть, спасение и гибель душ находятся в твоих руках»[12]. Вообще, книга преподобного Никодима об исповеди – это православная адаптация одной католической книги, но даже если преподобный Никодим в данном случае просто переводит или перефразирует текст другого человека, совершенно ясно, что он выражает свои собственные взгляды.

Теперь перейдем к разговору об одной любопытной точке разногласий между преподобным Никодимом, составителем греческого «Добротолюбия», и преподобным Паисием (Величковским), переводчиком греческого «Добротолюбия» на славянский язык. Славянский перевод «Добротолюбия» появился в Москве в 1793 году и был переиздан в 1822 году, и я думаю, что именно издание 1822 года, или какое-то более позднее, было той самой книгой, которую носил в своей сумке странник. Я полагаю, что преподобный Никодим не встречался лично с преподобным Паисием, хотя наверняка слышал о нем.

Преподобный Паисий происходил из Малороссии, он учился в Киево-Могилянской академии, но ему не понравилось то европеизированное, очень католическое по духу образование, которое предлагалось там. Тогда он покинул академию и провел какое-то время в Молдовалахии, а затем прибыл на Афон. Он жил там в 1760-х годах, собирал аскетические тексты и переводил их на славянский язык. Впоследствии преподобный Паисий снова вернулся в Молдовалахию и всю свою оставшуюся жизнь провел там.

Когда вышло греческое «Добротолюбие», преподобный Паисий уточнил свои переводы на основе греческого издания, и они были опубликованы. Но интересно, что изначально преподобный Паисий не хотел публиковать эти тексты. Он считал, что его переводы «Добротолюбия» должны циркулировать только в рукописях. И причиной тому было его глубочайшее уважение к роли духовного отца. Он понимал, что печатная книга может попасть в любые руки – ведь когда ты публикуешь книгу, ты не можешь контролировать то, как она будет использоваться, кто будет ее читать и как ее будут интерпретировать. Преподобный Паисий был обеспокоен тем, что если напечатать «Добротолюбие», то эти тексты могут попасть к людям, у которых нет духовного наставника, и возникнет опасность, что они будут превратно толковать писания отцов-аскетов. Духовный отец может сказать тебе: «Обрати внимание на эти слова, это написано для тебя. А это тебе еще рано, для этого нужно больше опыта, поэтому пока что не читай это». Духовный отец может рассудить, какой именно текст, какое конкретное учение применимо к каждому из его чад. Но если люди, не имеющие духовного отца, будут читать эти тексты, они будут лишены подобного руководства, поэтому преподобный Паисий считал, что эти тексты не стоит печатать. Он полагал, что духовные отцы должны передавать их только в рукописном виде и только тем из своих учеников, кто достиг определенной меры возрастания, необходимой для того, чтобы получить пользу от чтения этих текстов.

4 (26).jpg — Преподобный Паисий Святогорец

Совершенно ясно, что святитель Макарий и преподобный Никодим были другого мнения, потому что они изначально были настроены передать «Добротолюбие» в печать. Они были рады тому, что «Добротолюбие» будет распространяться не только между монахами, которые обычно имеют духовных отцов, но также и между мирянами, которые, возможно, не имеют духовников или видят их только один раз в год и потому не могут рассчитывать на детализированное руководство. Преподобный Никодим и святитель Макарий исходили скорее из принципа: «Отпускай хлеб твой по водам, потому что по прошествии многих дней опять найдешь его» (Еккл. 11: 1).

Преподобный Никодим обращается к этой теме в своем введении к «Добротолюбию». Он говорит, что, возможно, некоторые люди, в руки которых попадет эта книга, не будут иметь духовного руководства и собьются с пути. Но также преподобный Никодим пишет, что это риск, который стоит того, чтобы на него пойти, потому что во многих случаях эти тексты принесут людям великую пользу. Так что он был за то, чтобы доверять Промыслу Божиему. Да, мы не знаем, кто будет читать эту книгу. Мы не знаем, будет ли у них помощь духовного отца, необходимая для должного понимания этих текстов. Но давайте доверимся Христу и Духу Святому! Так что преподобный Никодим пишет: «Если теперь некоторые уклонятся несколько от пути, что в этом удивительного? … Но, имея дерзновение к Тому, Кто сказал: "Я есмь Путь и Истина" (Ин. 14: 6), – со всяким смиренномудрием и сокрушением да приступим к этому делу… И таким образом соединимся друг с другом и, пребывая в единстве между собой, соединимся все с Богом»[13]. Итак, преподобный Никодим верил, что публикация этих текстов была приемлемой идеей. В конечном счете возражения преподобного Паисия были преодолены, в частности благодаря тогдашнему митрополиту Санкт-Петербургскому Гавриилу (Петрову), и преподобный Паисий с неохотой согласился на публикацию славянского «Добротолюбия».

Интересно отметить, что отец Никон, святогорский духовник, русский по происхождению, который жил на Карули, южной оконечности Афонского полуострова, и почил в 1963 году, придерживался того же взгляда, что и преподобный Никодим. В свое время он принял в православие англичанина Джеральда Палмера (который, еще не будучи православным, перевел некоторые тексты из «Добротолюбия») и вдохновил его на то, чтобы тот продолжил свои переводы святоотеческих текстов и организовал их публикацию на английском языке. Позже я еще вернусь к личности Джеральда Палмера, а сейчас хотел бы сказать несколько слов о начале работы над переводом «Добротолюбия» на английский язык: отец Никон прекрасно понимал, что многие люди, которые будут читать эту книгу, будут неправославными, не будут иметь духовного отца, а некоторые из них, возможно, будут вообще нехристианами, так что есть большая вероятность, что они превратно поймут написанное. Но, так же как и преподобный Никодим, отец Никон считал, что этот риск оправдан.

Любой читатель, заметив особый акцент «Добротолюбия» на духовном руководстве, вероятно, задастся двумя затруднительными вопросами. Во-первых, что делать человеку, если он не может найти старца? Во-вторых, нет ли опасности, что зависимость от старца сведет ученика до инфантильного уровня? Разве такое экстремальное послушание, на каком настаивает преподобный Симеон Новый Богослов, не лишает ученика необходимости слушать голос Бога в своей собственной совести? Не сведет ли оно ученика до такого уровня, где он будет не способен самостоятельно принимать какие-либо решения (а это, безусловно, не может быть волей Божией о человеке)?

В сборнике высказываний святых отцов-пустынников, «Скитском патерике», мы находим слова о том, что если человек полагает свою веру в другом и всецело отдает себя в волю другого человека, то он не имеет нужды в исполнении заповедей Божиих, он должен только предать всю свою волю в руки духовного отца – и тогда будет неосужденным перед Богом. Не кажется ли Вам это высказывание несколько возмутительным? По-видимому, оно освобождает ученика от моральной ответственности и подменяет Бога духовным отцом. Но здесь имеется в виду, конечно, не это, а то, что духовный отец должен быть прозрачен, чтобы мы через него могли встретиться с Богом, но при этом он не должен заменять собой Бога. Конечно же, духовный отец не должен говорить: «Слушай меня, и тогда ты можешь не слушать Бога». Его целью должно быть привести ученика к такой мере, когда он сам будет слышать голос Бога в своем сердце. Как писал автор XVI века отец Августин Бейкер: «Духовный отец – это всего лишь швейцар Бога». Другими словами, это тот, кто показывает нам путь к престолу Великого Царя, но ни в коем случае не тот, кто сам садится на этот престол.

Итак, что мы можем сказать в ответ на эти два вопроса? Касательно первого из них, преподобный Никодим довольно ясно говорит о том, что да, будут люди, которые не смогут найти духовного отца: смотрите, ищите, но если вы не найдете духовного отца, то вы должны уповать на руководство Христа, говорящего в вашем сердце. Преподобный Паисий (Величковский) развивает эту мысль. Он говорит, что если вы не можете найти духовного отца, то читайте Писания, читайте творения святых отцов и следуйте наставлениям, которые вы найдете там. Вот в общих чертах ответ на первый вопрос.

Если вы не найдете духовного отца, то вы должны уповать на руководство Христа, говорящего в вашем сердце

И преподобный Никодим, и преподобный Паисий говорили о том, что очень трудно найти истинных духовных отцов, истинных старцев, это очень большая редкость. Если они чувствовали это в XVIII веке, то насколько хуже наше положение в XXI веке! Но мы все еще имеем Священное Писание, творения святых отцов и голос Святого Духа в своем сердце. И если мы искренни, то Бог подаст нам помощь, в которой мы нуждаемся. Я думаю, преподобный Никодим вот так ответил бы на вопрос о том, что делать, если вы не можете найти духовного отца. Нет сомнения в его приоритетах: если у нас есть такая возможность, мы должны искать личного наставления от опытного старца, но, если мы не находим помощь, в которой нуждаемся, Бог несомненно поможет нам каким-то другим путем.

Относительно второго вопроса: не держит ли нас точное послушание, которого, как кажется, требуют авторы «Добротолюбия», в состоянии инфантильности, так что мы отказываемся от должной ответственности за свою жизнь? Я думаю, человек, который ставит вопрос таким образом, не понимает истинной природы отношений духовного руководства. То, что предлагает духовный отец, – это в конечном итоге не какие-то правила или инструкции. Духовный отец предлагает нам личные отношения. Учение святых отцов преподается не просто через слова и советы, но через всецелую жизнь в Духе. И посыл духовного отца к чадам – это не «слушай меня», а «слушай Бога через меня». Цель духовного отца в том, чтобы быть не законодателем, а инициатором; не заменять собой Бога, а вести к Нему; быть не суррогатом, замещающим Бога, а швейцаром, который вводит нас в место непосредственного присутствия Бога. Несмотря на все, что говорится в «Добротолюбии» о значении духовного отца, в конце концов главный руководитель и наставник – это всегда Сам Христос, действующий через Духа Святого.

Мы не должны отвергать тот внутренний свет, который дан каждому из нас. Здесь мне вспоминаются слова автора VI века преподобный Дорофея Газского: «Когда Бог сотворил человека, то Он всеял в него нечто Божественное, как бы некоторый помысл, имеющий в себе, подобно искре, и свет, и теплоту; помысл, который просвещает ум и показывает ему, что доброе, и что злое: сие называется совестью»[14]. Вся суть учения «Добротолюбия» о духовном руководстве не в том, чтобы затмить или приглушить этот внутренний свет, который есть в каждом из нас, а в том, чтобы, напротив, усилить и интенсифицировать его.

Позвольте мне в заключение сказать еще об одном аспекте этого предмета. В течение всей этой беседы (и, возможно, это раздражало кого-то из моих слушателей) я все время говорил о духовном отце. Но что насчет духовных матерей? Разве не могут женщины, так же и в той же степени, как и мужчины, осуществлять это служение руководства, духовного совета, личного сопровождения на пути молитвы? Мой ответ: конечно, да!

Наряду с духовными отцами, в православной традиции и в христианстве в целом есть духовные матери. Насколько я помню, «Добротолюбие» нигде не говорит о них особым образом – и в этом оно в известной степени отвечает культурным ограничениям той эпохи, в которую было опубликовано. Но также, насколько я помню, нигде в «Добротолюбии» не говорится и о том, что женщины не могут осуществлять это служение. Церковное Предание не знает недостатка в примерах святых женщин, в основном монахинь, но также иногда и мирянок, которые действительно были наставницами молитвы и помогали другим, приводя своих чад пред Лице Живого Бога. «Добротолюбие» нигде не отрицает эту возможность, даже если оно и не говорит о ней прямо. «Добротолюбие» чрезвычайно богато. Открывая его страницы, мы из раза в раз будем находить там все новые и новые сокровища. Но оно не исчерпывает тему духовной жизни вполне, так как она неизмеримо широка и глубока.

Также я хочу напомнить о том, что, помимо духовного отцовства и духовного материнства, существует также духовное братство и сестринство. Безусловно, каждый из нас на личном опыте знает, что иногда нам оказывает помощь не тот, кто находится в позиции духовного авторитета, как бы на некотором возвышении по отношению к нам, а кто-то из наших попутчиков, равный нам собрат. И, находясь в поисках духовного отца, давайте не забывать о помощи, которую мы можем получить от наших братьев и сестер, которых мы не воспринимаем как носителей особого дара наставлять и направлять, но которые тем не менее подчас оказывают нам драгоценную духовную поддержку, в которой мы так нуждаемся.

(Продолжение следует.)

Перевела с английского монахиня Каллиста (Голик)

Сайт Orientale Lumen Television

[1] Нил Синайский, прп. Слово подвижническое // Добротолюбие: на славянском и русском языках / Прп. Паисий Величковский. Киев, 2016. Т. 2. С. 541.

[2] Там же. С. 542.

[3] Там же. С. 544.

[4] Там же. С. 553.

[5] Феодор Эдесский, еп. Сто душеполезнейших глав // Добротолюбие: в русском переводе. М., 1900. Т. 3. С. 327.

[6] Симеон Новый Богослов, прп. Деятельные и богословские главы // Добротолюбие: в русском переводе. М., 1900. Т. 5. С. 11.

[7] Там же. С. 10.

[8] Там же. С. 11.

[9] Там же. С. 17.

[10] Там же. С. 15.

[11] Варсонофий Великий и Иоанн Пророк, прпп. Руководство к духовной жизни. М.: Сибирская благозвонница, 2013. С. 55.

[12] Никодим Святогорец, прп. Книга об исповеди. М.: Святая Гора, 2020. С. 126.

[13] Греч.: Αν τώρα μερικοί κάποτε ξέφυγαν λίγο, τι το παράξενο; … Αλλά μάλλον έχοντας θάρρος σ’ Εκείνον που είπε: «Εγώ είμαι η οδός και η αλήθεια» (Ιω. 14, 6), με κάθε ταπεινοφροσύνη και διάθεση πένθους ας επιχειρήσομε το έργο... Έτσι… θα ενωθείτε μεταξύ σας κι έτσι ενωμένοι θα ενωθείτε όλοι μαζί με το Θεό» (Φιλοκαλία τῶν ἱερῶν Νηπτικῶν. Τόμος πρῶτος. – Ἐν Ἀθήναις 1893. Σ. 22–23. Перевод – м. К.)

[14] Преподобного отца нашего аввы Дорофея душеполезные поучения и послания. М.: Благовест, 2010. С. 72.

Митрополит Каллист (Уэр) 22 сентября 2026

Издательство
Сретенского монастыря