Главная > Журнал > Бог и человек > Не всё в тишине голос Божий + АУДИО

Не всё в тишине голос Божий + АУДИО

Иеромонах Спиридон (Дорош)

Распечатать

Проповедь в Неделю 7-ю по Пятидесятнице

Не всё в тишине голос Божий. Иеромонах Спиридон (Дорош). (Продолжительность 00:07:28 мин, размер 5,6 Мб)

Update Required To play the media you will need to either update your browser to a recent version or update your Flash plugin.

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!

В прошлый раз мы говорили о тишине Псково-Печорского монастыря. Многих из нас тянет в мистическую тишину монастырей, к молитвам, богослужениям. Наш современник, игумен американского скита Трифон (Парсонс), говорит, что даже автобус может стать для нас монашеской келией, изолированной от мирских шума и суеты: «Для транспорта, для дороги идеально подходит Иисусова молитва, от которой по сердцу разливаются тепло, мир и радость, – душа открывается Богу.

Паломническая поездка прихожан Сретенского монастыря

Порой единственный и наилучший способ войти в келью души – это отключиться от всего внешнего мира и просто погрузиться в тишину. Именно в тишине мы способны услышать голос Бога.

Поначалу может казаться страшно, тишина будет пугать и раздражать, ведь мы так привыкли к шуму, музыке, разговорам. Но только в тишине возможно почувствовать Бога и мир Христов».

Но внутренняя тишина, которую мы приобретаем с помощью молитвы и трезвения, еще не цель. Она только комната, внутренний храм. Тишина нужна не сама по себе, а чтобы встретить в ней Того, Кто хочет с тобой говорить, встретить в тишине Жениха души. Но здесь мы сталкиваемся с тонким и трудным вопросом духовной жизни: как услышать именно Бога, а не собственные проекции, не мечты, не голос лукавого, который умеет принимать вид ангела света?

Уже Священное Писание дает нам один из признаков. Пророк Илия, оказавшись на горе Хорив, пережил встречу с Богом. Был ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы, землетрясение, огонь, но Господа там не было. А после было «веяние тихого ветра», и там был Господь (см.: 3 Цар. 19: 11–12). Это один из ключей к слышанию. Бог не вторгается в душу с грохотом. Его голос – не приказ из громкоговорителя, хотя Он и может иногда обращаться к бесчувственной душе довольно громко, но это происходит через других людей и обстоятельства. Но в самой душе Его голос – почти неуловимое дуновение, которое можно различить только в состоянии внутренней тишины. Поэтому наши отцы не ждали гласов и видений, они доверяли несомненному, но негромкому свидетельству Духа, которое слышно в сердце, очищенном покаянием. Бог говорит тихо, но точно, Его не спутаешь ни с чем, если сердце чисто. Именно чистота сердца, обретаемая в безмолвии, становится тем слуховым органом, который улавливает Божественное.

Именно чистота сердца, обретаемая в безмолвии, становится тем слуховым органом, который улавливает Божественное

Но кто из нас может сказать, что уже очистил свое сердце? Преподобный Сисой Великий, ученик Антония Великого, подвизался в Египетской пустыне 60 лет, однажды воскресил отрока, умирая, видел пророков и апостолов, но говорил братиям, окружившим его смертный одр: «Думаю, я еще только в самом начале покаяния».

Внутренний мир человека – это поле постоянной войны за сердце. Даже когда страсти приутихли, остается сложная работа по распознаванию голосов, помыслов. Отцы-подвижники учили простому, но безошибочному принципу: голос Божий всегда приносит мир, смирение и любовь, тогда как голос врага сеет смущение, тревогу, превозношение или уныние. Вражий помысел навязчив, он требует немедленного действия, он подгоняет и горячит.

Авва Евагрий писал: «После помыслов от сопротивных душа смущена, то есть тотчас возбуждается страстями: яростью, похотью, высокомерием, тщеславием. Но после помыслов от ангелов на долгое время приобретает душа неизреченный мир, тишину и великое смирение».

У преподобного Макария Великого читаем: «Что от благодати, в том есть радость, есть мир, есть любовь, есть истина… Всякий же вид греха исполнен смятения; в нем нет любви и радости перед Богом».

«Ложные мысли в вере тотчас сами себя обличают, убивают сердечную жизнь – знак, что они происходят от лжеца, мечтателя, имущего державу смерти – диавола», – говорил праведный Иоанн Кронштадтский.

Знаток человеческой природы, святитель Игнатий (Брянчанинов) писал: «Есть действие от крови, кажущееся для неопытных действием благим, духовным, а оно не благое и не духовное, оно из падшего естества нашего и познается по тому, что порывисто, горячо, нарушает мир в себе и ближних. Действие духовное рождается из мира и рождает мир…

Ложь, хотя бы и облеклась в личину добра, познается по производимому ею смущению, мраку, неопределенности, переменчивости».

Преподобные Варсонофий Великий и Иоанн, подводя итог, говорят: «Если примечаем в помысле хотя бы малейшее смущение, не должно делать по его внушению».

Здесь и открывается значение трезвения: только ум, который привык к молитвенному безмолвию, способен заметить эту разницу – едва уловимый привкус чуждости в, казалось бы, логичной мысли. Неслучайно отцы так настаивают на непрестанной Иисусовой молитве: она помогает уму бодрствовать, быстро распознавать среди помыслов «волка в овечьей шкуре». Молитва становится камертоном, который не дает слуху обмануться.

Второй важнейший критерий различения – это плод. Апостол Павел перечисляет плоды духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (см.: Гал. 5: 22–23). Голос Божий ведет к умножению этих плодов, даже если само сказанное слово кажется обличением, критикой. Напротив, голос страсти или падшего духа, даже говорящий правильные вещи, неизменно нарушает мир, оставляет в душе осадок либо горечи и уныния, либо тщеславного самодовольства.

Интересно, что старцы, принимая приходящих, слушали не только слова, но и то, что стоит за словами, – тон души, который выдает источник помысла. Но мы должны в первую очередь прислушиваться к тону своей души, а не души ближнего. Отцы учили, что дар различения – это закономерный плод глубокого внутреннего безмолвия, в котором собственное «я» уже не выпячивается, не кричит, а потому и не мешает слышать Бога.

Когда мы говорим о слышании Бога, нельзя сводить его только к вопросу и ответу. Сама молитва – это живой диалог. И в этом диалоге нужно учиться не только говорить, это мы более-менее умеем, но и слушать. После того, как мы высказали перед Богом свою нужду, свои благодарность, покаяние и прошения, необходимо помолчать и дать Богу место. Побыть в молчании перед Богом. В такие паузы, когда наши слова останавливаются, а сердце находится в Божественном присутствии, может прийти извещение от благодати. Извещение может прийти сразу, а может и позже – через обстоятельства, через слово случайного человека, через строки из книги. Но опять же: здесь мы включаем различение духов и должны проверить пришедшее, с каким оно плодом приходит.

Таким образом, слышание Бога должно быть не единичным актом, а непрерывным состоянием. Это не поиск знаков и указаний, а жизнь в такой тесной связи с Источником жизни, когда вся жизнь становится диалогом. Человек, стяжавший внутреннюю тишину, уже не мечется в поисках воли Божией как загадки, которую нужно разгадать. Он начинает просто жить в Боге, в Его Промысле, и каждый наш шаг, каждое решение, которое прошло как бы через молитвенный фильтр и принесло мир в сердце, становится исполнением Божией воли. И это подводит нас к еще одной вершине духовной жизни – к тайне послушания. Аминь.

Иеромонах Спиридон (Дорош) 19 июля 2026

Издательство
Сретенского монастыря