Потерянные грехи и другие рассказы
Интересные, добрые, поучительные, а порой и смешные истории об обычных людях, которые идут по жизни с Богом.
О горе и бессмертии
Этот текст я написала из точки боли – в ноябре 2025 года мы потеряли ребенка. Возможно, мои мысли помогут кому-то теперь. В том числе тем, чьи дети не смогли родиться. Тем, чьи взрослые близкие ушли в иной мир. Тем, кому кажется, что жизнь закончена со смертью другого человека...
«Но смерти нет!..»
«Напиши мне на небе россыпью
Что-то, в чем обрету надежду я...»
Мы не умеем проживать горе
Мы не знаем, что с ним делать. И внутри себя начинаем умирать вместе с теми, кого мы потеряли. И не важно, кто – наша потеря: нерожденный ребенок или пожилая мать.
Из нашего обихода исчезло выражение «поделиться горем». Мы не знаем, как им делиться и как его в ответ делить. В лучшем случае мы умеем делиться радостью. А от фразы о горе веет старыми сказками, где Баба-яга встречает Ивана-царевича, поит-кормит, а потом говорит: «Поделись со мной своим горем!» А после дает ему волшебный клубочек – указывает путь – и герой постепенно справляется со своей бедой, но опять-таки не один, а с помощью других персонажей.
Иллюстрация С. Ковалева
|
И Баба-яга, и те персонажи на первый взгляд кажутся далекими от образа доброй феи, но на поверку оказываются именно теми, кто был Ивану-царевичу НУЖЕН. Кто смог РАЗДЕЛИТЬ его горе. Понести его по кусочкам. Сделать легче.
Что дает волшебный клубочек
А еще этот клубочек дает СЦЕНАРИЙ. Сценарий того, как прожить горе. Как дойти туда, где горя уже не будет. В точку, где начинается «жить-поживать». Такой сценарий еще лет сто назад был повсеместно у каждого. И в городах, и селах знали, как ПРОЖИВАТЬ горе. Сейчас тело обмываем, потом плачем вот такими словами, потом кутью варим и, пока она варится, погружаться себе в горе не даем, а вот это и то приговариваем, делаем и поем. И никогда, слышите, никогда – в одиночку!
Сейчас у нас сценария нет. Мы поручаем организацию похорон ритуальным службам и тихо умираем дома вслед за почившим в одиночестве. Не знаем, что делать в случае пренатальной потери и тихо сходим с ума в больнице. Опустошенные – пустые... Во всех смыслах. И не занятые ничем. Мы не знаем, что делать дальше. Не знаем, как жить дальше...
Кусочек горя
И слава Богу, если рядом есть те, кому мы, по крайней мере, небезразличны. Но узнать об их существовании непросто. Иногда больно. И сделать это можно только если... рискнуть. И ПОДЕЛИТЬСЯ СВОИМ ГОРЕМ.
И тогда среди тех, с кем ты делишься, могут найтись люди, готовые взять кусочек твоего горя и разделить его с тобой. Неумело или талантливо, в двух неравнодушных словах или часах переписки. В виде пирога в пакетике или бутылки воды на тумбочке. Машущими ладошками в окне. Вопросом: «что ты хочешь, чтобы тебе принесли?» Объятиями, даже если это объятия сотрудников больницы, которые видят тебя в первый раз. Разговором с таким же погруженным в горе человеком о чем-то второстепенном относительно твоего горя и потому безумно важном именно сейчас.
И, возможно, кто-то расскажет тебе о своей собственной беде. И ты поймешь, что не один. И не двое вас, и не трое. И увидишь, что люди вокруг живут. Не потому, что горя не знали. А потому, что сумели его перегоревать. Значит, и у тебя есть надежда...
И еще, возможно, кто-то из этих людей сможет дать тебе волшебный клубочек. Который покажет, где ты можешь оказаться завтра. Который укажет путь туда, где твое горе окажется во вчера.
А еще, возможно, кто-то напомнит вам, что смерти нет...
А смерти нет...
А смерти нет, и если бы не так,
Всё светлое давно б окутал мрак,
И вечной жизни не узнали б мы,
И не было бы выхода из тьмы...
В культуре любого народа, в Африке или на каком-нибудь полуострове Таймыр, есть убежденность в вечной жизни. Одни верят в переселение душ в деревья. Другие кушают своих умерших сородичей, чтобы продолжать их путь. Третьи верят в реинкарнацию: был человеком, потом – котом, потом... потом... и возродился снова. Четвертые верят в Бога и вечную жизнь души после смерти.
Так или иначе верят в вечность…
|
А без этого – все бессмысленно. И жизнь людей превращается в череду вопросов «зачем», на которые невозможно получить ответ из точки «сейчас». Есть такие картины: вблизи – бессмысленная и бесформенная мазня. Но стоит отойти подальше – и перед вами невероятно выразительный сюжет, в котором нет ни одной лишней или случайной детали...
«Иди вперед и не оглядывайся!»
Вернемся к сказке о клубочке и вспомним совет Бабы-яги на все времена. И для проживания горя – самый полезный. Даже полезнее клубочка как такового, который тебя вперед, собственно говоря, и ведет.
В горе важно смотреть вперед. Что я делаю сейчас, куда я иду? Налить себе воды? Сходить в магазин? А днем что? А вечером? Как только мысли бегут назад, как только глаза смотрят туда же, человек проваливается в пропасть. И хорошо если рядом будут те, кто снова сможет его вытащить.
Поплачь, девонька...
...и легче станет. Не зря раньше было целое явление, такое как плакальщицы. Они приходили к раздавленному горем человеку и начинали... выть. Прямо так это и называлось. И звучало, кстати, тоже. В записи похоронный плач звучит по меньшей мере странно. Но в моменте... Эти женщины делали все, чтобы горе из человека вырвалось наружу. Самым доступным для этого способом – через слезы.
И никто этим не смущался. А сейчас мы даже не можем позволить себе порыдать в голос. У нас тонкие стены в домах и плотная застройка на улице. Мы напугаем людей...
А между прочим, современные ученые доказали, что слезы необходимы. Те самые горькие слезы содержат гормоны стресса, такие как кортизол и адреналин, а также эндорфины и окситоцин. Выделение слез помогает снизить их уровень в организме, что приводит к чувству облегчения.
Вот вам и плакальщицы...
«Мы эхо...»
Сейчас у нас плакальщиц нет. Нет у нас и тех песен, которые они пели. У нас вообще нет песен о смерти. Но песни о потере есть! Да, изначально они были написаны о другом. Но что если мы сами услышим в них то, что сделает их не то что глубокими, а бездонными? Вы только послушайте... Из точки горя. Из своей потери, когда слез уже нет и кажется, вы сами стали камнем, – послушайте!
Покроется небо пылинками звезд,
И выгнутся ветви упруго.
Тебя я услышу за тысячу верст –
Мы – эхо, мы – эхо,
Мы долгое эхо друг друга.
И мне до тебя, где бы я ни была,
Дотронуться сердцем не трудно...
Сердцем... Ведь жизнь вечна, душа вечна, и даже если вы потеряли очень маленького человека ростом едва ли 2 сантиметра, его сердце слышало вас... Он был счастлив с вами, а вы – счастливы с ним. И разве ценность жизни родного человека может быть измерена в сантиметрах, граммах, часах и минутах?..
И даже в краю наползающей тьмы,
За гранью смертельного круга,
Я знаю с тобой не расстанемся мы.
Мы – память, мы – память.
Мы звездная память друг друга...
Ведь звезды – это вечность... И Бог.
Море
Когда я делилась своим горем с другими людьми, в ответ, кроме обыденных слов поддержки, я вдруг стала получать... волны чужого горя. В какой-то момент мне показалось, что меня просто смывает этим потоком чужой беды, которую люди хранили в себе и решились открыть, вероятно, только потому, что почувствовали во мне родственную душу...
Сначала я растерялась. Потом испугалась. Ведь моему собственному внезапному горю, моей потере – едва ли сутки... А тут – такой поток чужого!
Но потом я почувствовала, как чужое горе, подобно морю, накатывающему на меня волнами, неудержимо. Но не смывает горе мое и не растворяет его до исчезновения, нет. Оно объединяет мое горе с чужим. И это море целительно. Это похоже на то, как мы сами, плавая в морской воде, перестаем ощущать собственный вес. Он от этого не исчезает, мы не становимся невесомыми. Но тяжесть уходит. Так и здесь. Горе есть. Но оно уже... не невыносимое.
Открытый финал
Но вернемся к народным сказкам. Вы хоть раз видели в них открытый финал? Я – нет. И это не просто так. Финал не может быть открытым. Горе не может закончиться одним следованием за клубочком без оглядки. Одним растворением в общем море. Одними словами поддержки не обойтись. Нужен финал.
Для прощания с умершим человеком, и не важно, сколько в нем сантиметров роста, финал – это похороны. Это кладбище. Но оно – не место горя. Это место, куда можно прийти его близким. Каждому человеку нужно место, куда он может прийти и вспомнить!
Во время Великой Отечественной войны было очень много без вести пропавших. Или похороненных на чужой земле. И вот их матери, жены, дети устраивали «могилы неизвестного солдата», вечные огни и памятники. Это были места, куда можно было прийти. Конечно, сейчас кто-то скажет, что открыты храмы и каждый может прийти туда и принести свои цветы, свечи и слезы. Однако не все могут прийти в храм. А на кладбище могут все...
Но путь туда непростой. Особенно для тех, чьи дети умерли на ранних сроках. Нужно пройти испытания, и они не только в том, что ты сам понесешь в руках маленькое тельце. Нужно догадаться, как это сделать, суметь... Система здравоохранения не дает прямых путей.
Однако, если ты не один, возможно всё. Герой сказки на пути к финалу тоже проходит испытания. Обязательно делает ошибки (смотри, бери коня, но уздечку не трогай; но дотронулся Иван-царевич до уздечки и снова попал...). Потом герой совершает искупающие эти ошибки подвиги (и ему обязательно помогают) и наконец достигает точки «жили они счастливо».
Счастливо, слышите? Даже если перед этим герой умирает сам. А затем, и снова с помощью друзей, с которыми он поделился (!) своим горем, воскресает...
«А смерти нет...»
И это правда так. Теперь я это точно знаю.
«Простой ответ на сложные вопросы...»
Он где-то здесь, он в воздухе повис –
Простой ответ на сложные вопросы,
И там же дождь висит немного косо,
И там же лист, летящий плавно вниз,
И там живет меж ветками просвет...
А впрочем, это все и есть ответ.
Лариса Миллер
P. S. Все это написано мной из точки боли. Поэтому оно – правда.
Основная часть текста была написана в вечер того самого дня. Остальное – на следующий день, то есть в день похорон нашего малыша. Доработала на третий день. Все эти дни я была абсолютно одна физически – из-за ноябрьских праздников в моей палате не было больных, а в больнице не было врачей. Но я была не одна...
В первые сутки мне постоянно кто-то писал, звонил, приходил под окно, о чем-то спрашивал, что-то приносил.
Во вторые сутки волна немного спала, но это и хорошо: мне нужно было пережить впечатления от физической встречи с нашим малышом и рассказа мужа и папы о его похоронах.
На третьи же сутки у меня появилась четкая цель: я должна помочь другим людям.
Помочь словом. Выразить словами то, что другие только чувствуют, но сформулировать не могут. При этом я сама физически ощущаю, как записанные слова выводят горе из меня самой, поэтому я решила записать свои мысли. И помочь, насколько хватит сил, обрести веру в вечную жизнь и надежду на встречу с нашими детьми – в вечности. И с любыми ушедшими близкими людьми.
Ведь смерти нет...
29 мая 2026
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.