Главная > Журнал > Жизнь обители > Запечатлеть невидимое

Запечатлеть невидимое

Евгений Свистков

Распечатать

Молитва – это встреча с Богом в тишине сердца, диалог, который каждый из нас старается выстроить бережно и благоговейно. Но есть у фотографов храма уникальное призвание: бесшумно войти в этот диалог и отразить его красоту через объектив, сделать видимым невидимое, остановить мгновение той духовной тишины, в которой пребывает прихожанин. Часто мы не замечаем внимательного взгляда фотографа, пока не увидим готовые снимки, – это и есть их тихое служение Церкви. Ко Дню фотографа мы побеседовали с Евгением Свистковым, который уже долгие годы дарит нам возможность видеть богослужение через призму своего таланта, фиксируя летопись монастырской жизни.

Евгений Свистков

– Евгений, расскажите немного о себе. Как Вы пришли к фотографии?

– Это было неожиданно. В 2008 году перед моим днем рождения мы с будущей супругой обсуждали подарок. В разговоре мелькнула идея купить зеркальную камеру – тогда они были массивнее и менее технологичные. Мы подумали и решили, что это хороший вариант, чтобы запечатлевать разные моменты. Наверное, с того дня я и стал фотографом. Сначала это было просто хобби, но потом я понял: техника должна себя оправдывать, особенно учитывая, что покупка была дорогостоящей. Где-то с 2009 года я начал снимать свадьбы для знакомых, потом меня порекомендовали в театр на съемку спектаклей. Так потихоньку фотография вошла в мою жизнь как параллельный путь.

– Можете назвать отправную точку – почему в том далеком 2008 году захотелось приобрести фотоаппарат?

– Не знаю, что послужило катализатором именно в тот момент. Но могу сказать: моя мама в свое время увлекалась фотографией. У нас был старый фотоаппарат, который на моей памяти никогда не использовался по назначению, – мы просто крутили его в руках, он здорово жужжал и щелкал. Брат фотографировал, у него даже был проявитель. Помню, как мы сидели в темной ванне, что-то там крутили, проявляли пленку. Еще фотографией занимался мой дядя. Но он печатал не снимки, а делал слайды, и мы потом рассматривали их через специальное устройство. Возможно, это все в совокупности и повлияло на то, что у меня огонек зажегся. И когда камера наконец появилась, я понял: надо развиваться.

– Когда появился фотоаппарат, Вы уже задумывались, в каком направлении хотите снимать? Свадьбы, репортажи, детские съемки?

– Прежде всего объектом моего внимания стала моя будущая жена – у нее скопилось колоссальное количество фотографий. В целом я всегда любил снимать именно людей. В какой-то момент жизни я столкнулся с театром и понял, в чем притягательность делания человеческого. Почему нам интересен театр? Потому что на сцене люди не просто сидят и произносят текст, а проживают жизнь, взаимодействуют. И этот живой момент всегда интересно запечатлеть.

– Когда Вы начали фотографировать в храме? Помните свою первую съемку на богослужении и какие впечатления она оставила?

– Первая съемка в храме была, наверное, в 2018 году. Но это даже нельзя назвать съемкой богослужения. Мы приехали к знакомым на годовщину венчания – это, кстати, отсылка к тому, как мы вообще пришли в храм. Я взял фотоаппарат, потому что знал: у ребят нет хороших свадебных фотографий. Решил помочь, сделать им красивые кадры. Нас пригласили в храм, и тогда, пожалуй, состоялась моя первая практика храмовой фотографии. Что касается непосредственно богослужений, это случилось уже позже, примерно в 2022–2023 годах. Хотя в 2021-м я тоже самочинно пытался что-то снять. А благословение получил уже с 23-го года. Признаться, у меня тогда был страх. Старый фотоаппарат издавал шум, щелкал, лязгал зеркалом. Хоть он был не слишком громким, для меня это было смутительно. Я долго вынашивал мысль о покупке нового фотоаппарата – бесшумного. И в конце 2022 года это удалось. После этого я уже с чистой совестью стал молиться, чтобы мне начать фотографировать в храме. Молился святителю Спиридону. И в какой-то момент, наверное, молитва была услышана – мне это удалось.

– А что стало причиной такого сильного желания снимать в храме? Вы ведь даже начали усиленно молиться, чтобы это осуществилось.

– Во время службы происходит столько переживаний, столько радостных моментов, да и свет в храме всегда особенный. Каждая служба – это ведь не просто пришли, встали, помолись и ушли. Это жизнь. Сегодня одни люди пришли, завтра – другие. И эти моменты для меня лично очень ценны, их хочется запечатлеть. Плюс любимые отцы – они тоже такие замечательные. Хочется, чтобы они всегда были рядом, пусть даже на фотографиях.

– Какие чувства испытали, когда наконец получили благословение на съемку в храме?

– Чувства были смешанные. С одной стороны, ты получил то, чего хотел, а с другой – осознаешь ответственность. Не только за то, чтобы поймать красивый момент, который может кого-то вдохновить или утешить, но и за то, чтобы не помешать. Все-таки служба – это очень ответственно. Понимаешь, что и отцам тоже непросто молиться, важно соблюдать определенные рамки. Поначалу я долго мучился: куда можно встать, куда нельзя, куда идти. Пытался разговорить опытных фотографов, получить ценные советы, но у меня не очень получилось, так что во многом разбирался сам. Первые съемки давались тяжело. Я все время думал: можно ли здесь стоять, не помешаю ли я, или на меня не так посмотрели, батюшка кажется раздраженным. Это, конечно, выбивает из колеи, и даже появляется мысль: лучше уж не фотографировать, а просто молиться.

Но со временем, с опытом, приходит спокойствие и уверенность. Причем оценить результат заранее невозможно. Бывает, мне кажется, что я ничего интересного не снял, а люди смотрят и говорят: как красиво!

– Можно ли назвать страхом то, что Вы переживали в начале пути? Или это было что-то другое?

– Это не столько страх, сколько беспокойство о том, что ты на этом празднике лишний. Но очень помогает забота отцов и поддержка прихожан. Когда слышишь слова одобрения, что твое творчество приносит, пусть небольшую, но пользу, это очень подпитывает. Вообще, мне кажется, в любом богоугодном деле, когда мы трудимся не только в фотографии, а вообще на благо монастыря, всегда очень сложно. Тебя разрывает, кажется: зачем это вообще надо? Но в какой-то момент все-таки приходит спокойствие, мир, понимание.

– Давайте подытожим. Если кто-то сейчас стоит в начале пути съемки в храме и испытывает те же беспокойства, что и Вы когда-то, – это все лечится заботой и практикой?

– Верно. Как говорят, что такое репетиция? Это повторение. Повторяешь, повторяешь – и приходит навык. Я всегда перед съемками стараюсь молиться, чтобы Господь направил, потому что сам понимаешь: человеческими усилиями, как мы в миру обычно привыкли: «Я самый великий, у меня все получится», – ничего не получается, потому просишь Бога о помощи, чтобы помог сделать хотя бы несколько фотографий. И Господь, как правило, помогает.

– Евгений, бывает ли у Вас смущение от того, что люди молятся, а Вы их фотографируете? И как поступаете, когда замечаете, что кто-то смущается перед объективом?

– Стараюсь быть аккуратным. Тут есть несколько категорий. Люди, которые уже меня знают в храме, – а я стараюсь со всеми знакомиться, хотя бы улыбнуться, кивнуть. Потихоньку они привыкают и понимают, что я снимаю для монастыря. Редко вижу, чтобы кто-то реагировал плохо. Но внутреннее смущение поначалу очень сильное. Вот видишь красивый свет, человек стоит – и с одной стороны, хочется поймать этот момент, а с другой – его не напугать, потому что, когда человек молится или прикладывается к иконе, это все-таки некая тайна. Не хочется туда влезать, но и красоту запечатлеть хочется. Бывает, что камера даже не фокусируется. А если получилось – значит, получилось, поэтому нужно делать то, что должно, а что получится – то получится.

– Я читала, что у церковных фотографов есть правило «быть невидимками». Мне кажется, у светского фотографа такого нет, ты можешь попросить, чтобы человек повернулся специально, попозировал. А в храме на богослужении Вы стараетесь запечатлеть момент, уловить его. Правильно я понимаю?

– Здесь имеет значение, знаешь ты человека или нет. Я могу без зазрения совести попросить попозировать всей семьей, например. Понятное дело, я не буду посреди богослужения выводить людей из одной части в храм в другую, потому что там лучше свет. Но сделать какой-то быстрый снимок, пусть ради момента, можно. А когда незнакомый человек, тогда, действительно, стараешься аккуратно, с неблизкого расстояния поймать его. Но тоже не всегда получается. Бывает, человек моргнет, зевнет, потом смотришь фотографию и думаешь: «Не получилось, но ничего страшного, значит, так надо».

– А что самое трудное в работе церковного фоторепортера?

– Вовремя приехать. Мне кажется, каждый со своими трудностями сталкивается. И в этом случае я тоже считаю, что нужно молиться. Просить Бога о помощи, если чувствуешь трудности. Господь всегда помогает. Если что-то не нужно, Он от тебя отведет ненужное, а что нужно, к тому тебя подведет, и все удастся, как говорится. У меня вот так.

– Евгений, когда Вы стоите с камерой на богослужении, Вам удается совмещать работу и личную молитву? Или одно неизбежно отвлекает от другого?

– Постоянно на все сто процентов, конечно, не включен. В какие-то моменты включаешься, фотографируешь, но при этом выдается возможность и остановиться, помолиться. Особенно ценно, если есть возможность помолиться в алтаре. Для меня это большое утешение. Я благодарю Бога за то, что Он дает мне такую возможность, несмотря на то что я не семинарист и не священник. Благодарю за возможность увидеть, как общаются наши отцы в монастыре. Когда ты видишь эту подлинную любовь божественную, она настолько в сердце отображается, что, конечно, хочется этим всем поделиться. Не всегда есть возможность передать это через фотографию. Какие-то моменты просто остаются в памяти, в сердце. Понимаешь, что Господь очень сильно утешает нас.

– Сожалеете, когда упускаете красивые кадры? И часто такое бывает?

– Если упустил, то, дай Бог, в следующий раз поймаю. Есть стимул сделать съемку в следующий раз.

– А что в кадре для Вас самое важное?

– Наверное, повторюсь здесь – человек и действие, которое он совершает. Молитва – это действие. Несмотря на то, что, казалось бы, ничего не происходит, человек просто стоит, смотрит на икону, но внутренне он молится. И за этим всегда интересно смотреть.

– Как это служение повлияло на Вашу жизнь?

– Это служение – дополнительное общение, так скажем, не только со священниками, но даже с братией монастыря, с послушниками, с диаконами, и это, конечно, положительно влияет на духовную жизнь. Начинаешь прислушиваться, понимаешь, что Господь через этих людей, которые рядом с тобой, тебя направляет и подсказывает. Это большая радость, и я благодарен Богу, что у меня есть возможность хоть чем-то потрудиться на благо Сретенского монастыря.

– А какое Ваше любимое фото? Именно в храме, сделанное на богослужении. И почему именно эта фотография?

– У меня есть любимое фото, это мой духовник, наш дорогой отец игумен. Я даже в какой-то момент распечатал какое-то количество фотографий и дарил прихожанам.

– Вы же делаете много фотографий с наместником Сретенского монастыря, но нравится именно эта. Значит, фотография чем-то отличается от остальных, чем-то особенно цепляет?

– Будто здесь удачный момент, удачная фотография. Это внешние ощущения. А что там внутри, очень сложно разобрать. Многие фотографии ценны тем, что они есть сами по себе.

Наше интервью с Евгением завершилось личным вопросом – о его любимой фотографии. И ответ оказался простым и мудрым: некоторые снимки ценны не композицией или светом, а самим фактом своего существования. Есть фотографии, которые не нуждаются в объяснениях. На них наши дорогие люди. И эти снимки – на вес золота. А я, в свою очередь, хочу пожелать Евгению, чтобы, как говорил классик пейзажной фотографии Ансель Адамс, он всегда оказывался в нужном месте в нужный момент, там, куда его направляет Сам Господь: «Иногда я попадаю в места, где Бог только ожидает, чтобы кто-то нажал на спуск».