Потерянные грехи и другие рассказы
Интересные, добрые, поучительные, а порой и смешные истории об обычных людях, которые идут по жизни с Богом.
«А вы почему не умерли?» О заживо похороненных
Недавно я очень расстроила свекровь. Позвонила ей и сказала, что умерла старушка из нашей деревни под Оптиной. Наша бабушка с ней дружила, пока была здесь. А тут я приехала, сказали, что померла. Отец Лев из нашего сельского храма ее и отпел. Я и поделилась со свекровью этой скорбной новостью. Та заохала: «Как же так?! Она же вроде не такая прямо старая». Ну, не знаю. Девяносто один год. Может, и не прямо.
«Зажилась, сама понимаю»
А тут в наш крохотный деревенский храм впервые приезжал служить новый владыка. На фоне его богатырского телосложения храмик и правда выглядел крохотным. Еще более крохотным, чем есть на самом деле. Я стояла на службе и все думала: «Заденет митрой царские врата – не заденет? Прошлый-то нормально проходил. А тут... И что будет, если заденет?» Не задел, слава Богу.
Пока я предавалась этим «духовным» размышлениям, немногочисленный народ рядом со мной колыхнулся, раздался стук чьей-то палки об пол, и рядом со мной материализовалась... покойница.
|
– А вы почему не умерли? – только и спросила я, едва не падая в обморок.
Та даже начала извиняться, что, мол, зажилась, девяносто один год, сама понимаю, что пора бы, а все никак. А так тяжело, так тяжело... Но вот узнала про нового владыку, пришла из последних сил на него посмотреть.
В общем, перепутала я. Другая бабушка умерла. А я на эту подумала. Я ее потом до дома еще довезла. И все извинялась, что за упокой ее поминала и бабушку Катю дезинформировала. Простила меня, даже посмеялась.
– Ну вот видишь! Я же говорила, она еще не совсем старая, – обрадовалась свекровь, когда я опять ей позвонила.
Конечно, не совсем. Девяносто один.
«Всегда такой красивый – и помер»
Это, кстати, не первый раз, когда я заживо кого-то похоронила. Был у нас в московском храме дедушка. На службы он всегда приходил при полном параде. Пиджак, брюки наглаженные. Правда, о нем рассказывали очень странные вещи. Что живет он где-то на вокзале, ночует на семейке (или под). Весь бедный, несчастный, нищий и бездомный. Но каждое воскресенье достает он из-под лавки свой наглаженный парадный костюм, моется (где – вопрос), бреется, душится и едет к нам на службу. Не знаю, правда ли про вокзал. Но мне нравилось. Всё интереснее.
А потом он пропал. Одно воскресенье нет, второе, третье. Заметили все, потому что очень колоритный был дядечка. А дальше кто-то мне сказал, что он умер. Прямо там – на вокзале. Не вынес тягот страннической бездомной жизни.
Православный приход – дело известное. Сказали одному человеку (особенно мне), через полчаса знают все. Бывшие прихожане и даже будущие. Вот и сейчас, благодаря моему участию, быстро разнеслась скорбная весть. Я, по-моему, даже в запрещенной соцсети написала. Поохали мы, поплакали: «Как же так?! Всегда такой красивый, в костюме, и помер». Ну и стали молиться за упокой раба Божия (имярек), записки подавать и свечи на канон ставить. Свой же человек.
А где-то через полгода или год (уже не помню) он взял и заявился. В костюме, надушенный. И прямиком на свое привычное место. Кто-то в обморок упал, кто-то еще куда-то. Кто-то начал разыскивать дезинформатора, чтобы помолиться уже о его упокоении. А дед не знал, в чем дело, и радовался, что его так эмоционально встречают.
Я, честно говоря, до сих пор не знаю, где он пропадал. Но спрашивать не стала. Чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания. Делала вид, что я не я и лошадь не моя. И вообще я ни при чем. Слава Богу, скоро эту историю забыли. На какие-то другие новости отвлеклись. На приходе всегда есть, что обсудить и о чем православно рассудить.
Вовка на БТР
Насчет скорости распространения слухов в храме и их достоверности. Была у нас история. Она не заживо похороненных касается, но очень показательная.
Когда началась первая волна мобилизации, мы с Машей были в Крыму в санатории. Недели через три вернулись в Москву, пришла я на наше подворье, а тут тетушки:
–Лен, Лен. А Вовку-то нашего мобилизовали. Горе-то какое. Он у матери оди-и-и-ин, – запричитала первая.
И все остальные тоже в слезы. И я с ними.
Вовка – это наш прихожанин, молодой парень. С его детства мы все его знаем и любим. Он и в алтаре иногда помогает, и по церковному хозяйству. Ну и так далее.
– Как?! Вовку?! Ужас какой!!! Молодой же совсем!!!
– Вот так, Лен. Жизнь. Там уже он, горемычный, на БТР-е, – вздохнула вторая.
– Да! На БТР-е, на БТР-е, – закивала третья. – В штурмовой дивизии. Но, Бог даст, живым вернется. Молимся.
– А мать его как? Он же у нее, правда, один!
– Ну, как? Плачет, конечно. Парень на передовой. Но милостив Господь. Мы за него молимся все. За Владимира-воина. Он у нас у всех в помянниках записан. И БТР его.
– И я буду, – сказала я.
|
Вышла с подворья и думаю: «Надо мамку его поддержать, позвонить. Как она там, бедная. Хоть какая-то от меня польза».
Звоню:
– Привет! Ты как, держишься?
– Держусь, – отвечает. – Как все.
– Ну ты это, давай, не кисни. Страшно, конечно, но все хорошо будет с твоим Вовкой. Молитва чудеса творит. Мы тут все за него молимся.
Чувствую, на том конце провода с человеком что-то не то происходит. Как будто тело по стене на пол сползает.
– А что с ним?! – раздался тихий стон.
– Ну как? Забрали. На БТР-е. Он уже там, на передовой. В штурмовой дивизии. Но ты не переживай, молимся за Владимира-воина.
– В смысле?!
И на том конце глухо шмякнулось что-то.
– Стоп! – говорю. – Забрали Вовку или нет? Признавайся!!!
– Да никто его не забирал, даже повестки не было. А ты что-то знаешь?!
– Ну, знаю, что на БТР-е. Молимся. Елки-палки! Короче, прости. Ошибочка вышла.
Вернулась я в храм к нашим тетушкам. Ну и на чистом русском:
– Что ж вы (тут запикано все) фейки распространяете?! Я из-за вас Вовкину мать бедную чуть до инфаркта не довела!
– Ну, кто-то услышал, не так понял, сказал, передал. А мы че? Мы ниче! Молимся за Владимира-воина. А че, не надо?
«У меня дед воскрес!»
А вот эта история тоже о несостоявшейся смерти. Но уже серьезная, не шуточная. Мне ее рассказал один наш приходской батюшка, отец А. Была примерно середина дня, народу никого. И тут в храм даже не вошел, а вбежал молодой человек.
– У меня дед воскрес и хочет креститься! – кинулся он к отцу А.
Звали парня Сергей. Выяснилось, что дедушка его Василий Анатольевич тяжело болен онкологией. Из больницы его отправили умирать домой, а в хоспис по каким-то причинам он не попал. Он не вставал с кровати, мало что понимал, давно не говорил, а последние дни вообще был без сознания. Врачи скорой помощи сказали, что жить ему осталось сутки, максимум двое.
В какой-то момент дедушка и правда умер. Он перестал дышать, и сердце его не билось. Или как будто не билось. Близкие его уже позвонили в скорую, чтобы хотя бы смерть зафиксировали, но тот вдруг открыл глаза и внятно сказал:
– Позовите священника, мне надо креститься.
Когда внук Сергей привез отца А. в этот дом, Василий Анатольевич ждал его, сидя в кровати (а он в последнее время только лежал), и в совершенно здравом уме. Вокруг стояли родственники с выпученными глазами. Супругу Василия Анатольевича откачивала скорая помощь, вызванная уже ей. Отец А. на какое-то мгновение даже растерялся – кому здесь он больше нужен.
Но удивительно было не только неожиданное дедово воскрешение из мертвых и возвращение здорового рассудка, а еще и его желание креститься. Ведь всю свою жизнь Василий Анатольевич был очень далек от веры, Церкви и терпеть не мог священников. Когда его собственные дети во взрослом возрасте приняли Крещение, он устроил грандиозный скандал. И долго еще отравлял им жизнь по этому поводу. Внука (этого самого Сергея) вообще крестили тайно от него. Короче говоря, ничего не предвещало.
Удивительно было не только неожиданное дедово воскрешение из мертвых, но и его желание креститься
На вопрос отца А., почему Василий Анатольевич решил креститься, он ответил, что знает теперь, что Бог есть. Но больше ничего не сказал. Что открылось ему, пока он лежал те минуты «мертвым», так и осталось тайной. Но дедушка очень волновался и просил батюшку поспешить. Боялся опять умереть.
– Я окрестил Василия Анатольевича, – рассказывал отец А. – Даров у меня с собой не было, и Сергей свозил меня за ними в храм. Вернулся, исповедовал, причастил. Оставил я его в очень радостном и бодром настроении. Василий совершенно не был похож на умирающего. Но на следующий день Сергей позвонил и сказал, что дедушка отошел ко Господу. Тихо и мирно. Просто уснул и не проснулся.
«Кто молился о упокоении – дедушка жив!»
А недавно случилась хоть и печальная, но необычная и тоже, как мне кажется, промыслительная история. Началась она с того, что мне написала Виктория – знакомая мама ребенка с синдромом Дауна: «Просим молитв о новопреставленном рабе Божием Алексии. Сегодня умер наш дедушка». Я молилась, попросила помолиться своих друзей и батюшек. А через какое-то время опять от нее сообщение:
«Дорогие молитвенники и все, кто сегодня поминал нашего дедушку о упокоении! Я не могу не написать о милости Божией и утешении, которое послал Господь. Наш дедушка еще жив и находится в искусственной коме».
А дальше она рассказала, как так получилось.
В тот день они с сыном поехали в храм на службу.
– У нас там до Литургии еще занятия для деток с синдромом. А папа наш обычно ходит в другой храм, к батюшке, который сыночка нашего крестил. Там мы его и причащали. Но потом мы переехали, поэтому мы с сыном сюда – ближе к дому, а муж – туда. Но тут супруг сказал: «Я с вами». Отвез нас на машине, после службы поехали обратно. Уже рядом с домом мужу пришло сообщение от старшего брата: «Папа умер!».
Родня Викиного супруга живет в другом городе. Два брата, отец и мачеха. Их мама умерла, когда они были детьми.
– А дедушка наш, несмотря на возраст (ему было за восемьдесят), был очень крепким, вел здоровый образ жизни. Но летом ему стало плохо с сердцем. Врачи сказали – инфаркт. Но слава Богу, все пришло в норму. А недавно у него начался острый пиелонефрит. Его госпитализировали, подлечили, выписали домой, сказали обследоваться. Младший брат его накануне возил. Говорил, что он чувствовал себя нормально. Но ночью начались какие-то боли, и дедушку забрали в реанимацию. Следом за ним туда поехали этот младший брат и дедушкина жена. Вышел врач, сказал, что у него отказал кишечник: «Это все! Час, максимум два». Они уехали домой. И вот потом, наутро, старший брат написал, что дедушка умер. А мы только на службе подавали записки о здравии. Поплакали, конечно.
|
А еще через какое-то время позвонила супруга младшего брата и начала как-то сбивчиво все рассказывать, из чего Вика с мужем поняли, что дедушка жив.
– Мы подумали, что, может, у нее информация устарела. Начали звонить дедушкиной жене. Да, жив. В искусственной коме. И мы в полном ступоре. В реанимацию туда не дозвониться – воскресенье. Я уже всем сообщение разослала с просьбой молиться о упокоении. Муж билеты собрался покупать. Начали искать деньги на похороны. А тут такая новость. «Что ж мы сидим, нужно же им священника в больницу позвать, чтобы его пособоровал!» – вскочила я. У меня мама внезапно умерла без Исповеди и Причастия. Еще один наш дедушка – тоже, несмотря на все обстоятельства, онкологию и так далее. А этот дедушка даже в храм ходил. И я подумала, что, если и он вот так просто уйдет, это будет совсем не по-человечески. И мы стали думать, как позвать к нему священника. Мы здесь, дедушка – в другом городе. Родственники наши там в храм не ходят. Для них вызвать батюшку – как в космос полететь. Но, слава Богу, мы нашли в сети храм рядом с больницей и телефон батюшки. Он еще удивился, как мы его раздобыли. Он дал нам номер другого священника, который как раз окормляет больницу. Договорились со старшим братом, который сказал, что дедушка умер, что он подъедет с батюшкой, потому что того одного не пустят. Но мы на самом деле до конца и не знали, жив дедушка или нет. Вроде родные сказали – жив. Но в реанимацию мы не дозвонились. И я еще думала, что придет батюшка, а ему скажут: «Поздно! Дедушка ваш умер!» Но успел, пособоровал. Причастить не смог, дедушка был без сознания. И вот я сейчас думаю, что, если бы нам сначала не сказали, что дедушка умер, мы бы не стали потом так быстро искать священника. Ждали бы, что вот выйдет он из комы и все будет хорошо. Так что все промыслительно.
Если бы нам сначала не сказали, что дедушка умер, мы бы не стали потом так быстро искать священника
А еще Вика поделилась, что обычно в храме она не слышит, что священник говорит на проповеди – за сыном следит. Но в тот день она запомнила, что читалось Евангелие от Луки о воскрешении единственного сына вдовы. И потом о нем и говорилось.
– Понятно, что у нас было не такое воскрешение, что дедушка встал и пошел. Он был в коме. Но нам сказали, что он умер, а потом – что жив. И это было очень важно. Мы его пособоровали. А на следующий день он отошел ко Господу. В день именин нашего сына. Наверное, затем, чтобы особо горяча была за него молитва. О упокоении раба Божия Алексия.
10 ноября 2025
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.