Главная > Журнал > Общество > Фёкла Потаповна

Фёкла Потаповна

Ольга Мамонова

Распечатать

В дверь постучали. Потаповна сразу поняла, что пришли чужие. В Чатлыке обычно звали по имени у окошка, а здесь – робкий стук в дверь. Хозяйка в домашних валенках и черном головном платке неспешно пошла открывать. На пороге стояла молодая женщина в синем пальто и белой вязаной шали, за ее руку держалась девочка лет семи.

– Простите, Фёкла Потаповна, мне посоветовали к Вам обратиться. Мы эвакуированные из Москвы. Говорят, Вы одна живете. Может, пустите к себе?

– Вас только двое? Пущу, – коротко ответила Потаповна, – спать будете на полатях. У меня корова и куры. Картошка и сено есть. Перезимуем.

– Я тоже свой паек приносить буду, устроилась сейчас в детский дом работать. Там двое взрослых на пятьдесят детей, меня сразу взяли. Только сегодня дочку нашла, почти два месяца искала. Детский сад так неожиданно эвакуировали! Пришла, как обычно, в субботу за дочкой, а дверь закрыта, только объявление висит, что детей эвакуировали. Бросилась узнавать: до Свердловска эшелоном отправили. Больше месяца ехала, а потом уже в Свердловске неделю по учреждениям ходила, нашла Люсю в списках детдомовских детей, а напротив пометка – «село Чатлык». Да, зовут меня Сашей, а Люсю мы дома Олясенькой называли.

Девочка прижалась к матери, она еще не могла поверить, что та рядом. Сегодня, выходя из сельской школы, Люся увидела знакомый силуэт и стремительно бросилась к любимым рукам и забытому родному запаху с криком «мама!»

В один из июньских дней 1941 года в Москве воспитательница Нелли Альфредовна подозвала к себе Люсю: «Ты самая старшая в группе и всегда была моей помощницей, поэтому скажу тебе правду. Началась война, враг напал внезапно. Теперь многое изменится. Будет трудно». Эти слова, казалось, заставили девочку повзрослеть, но страха в ее сердечке не возникло. Она полностью доверяла свою жизнь взрослым: по воскресеньям – маме, а по будням – Нелли Альфредовне.

Однажды воспитательница велела всем собраться и взять с собой теплую одежду. Детей повезли на железнодорожный вокзал и рассадили по вагонам. К большому огорчению Оляси, она оказалась с незнакомыми детьми и другой воспитательницей. Позднее выяснилось, что это эвакуируется детский дом. Ехали в поезде очень долго, иногда детей кормили кашей, но чаще поили кипятком. На станциях их несколько раз подкармливали сердобольные женщины. Когда поезд, наконец, прибыл в Свердловск, детей отправили в село Чатлык.

Прибывших поселили в деревянном храме. Люся помнила огромный каменный храм на Красной площади с яркими разноцветными шапками-куполами. Какой восторг вызывал у нее этот чудо-великан собор! А здесь – деревянный домик без купола и колоколов... Ребят положили спать по лавкам, и каждый вечер перед сном все вставали на солею и разучивали песню «Вставай, страна огромная».

Осенью Люся пошла в первый класс. Тетрадей не было. Вместо них детям раздали старые книжки и карандаши, между печатных строк ученики старательно выводили буквы и цифры. Всего три предмета в первом классе: арифметика, чтение и письмо. «Букварей» Янковской нашлось четыре экземпляра, других учебников не было. Несмотря на все трудности, школа воспринималась как чудесная дверь в большой прекрасный мир. Люся с радостью шла в нее, прямо сидела за партой, выводила буквы, только ей всё время хотелось есть.

Александра Григорьевна сразу решила жить отдельно, чтобы ребята из детдома не ревновали к ней Олясю. При других дочь называла мать по имени-отчеству, старалась лишний раз не подходить, а ночью на полатях крепко прижималась к ней своим горячим тельцем: «Это ведь только ее мама, родная и любимая».

Александра работала до изнеможения, стараясь накормить, одеть и обустроить быт пятидесяти детей. После рабочего дня обессиленная женщина засыпала в объятиях дочери. Здесь, в селе, никто не знал, что ее муж Александр, главный инженер завода, был арестован в 1937 году по анонимному доносу соседки, которая претендовала на жилплощадь молодой семьи. Александра получила единственную записку: «Я в колодце, из которого не выбраться. Сбереги дочь». Берегла, как могла. В Чатлыке морально жить легче, никто не будет называть Олясю дочкой «врага народа» – просто эвакуированные из Москвы вдова с ребенком.

После уроков Оляся всегда приходила к Потаповне, которую мама почтительно называла хозяйкой. Фёкла Потаповна была невысокого роста и, как говорили раньше, широкой кости, однако грузной ее назвать было нельзя. Потаповна всегда ходила в платке, у нее были красивые, василькового цвета глаза и большие натруженные руки. Как-то, разглядывая на уроке карту России, учительница заметила, что реки нарисованы в виде синих, иногда изогнутых ниточек. «Много таких ниточек, длинных и покороче, на нашей земле, и имена у них сказочные: Волга, Ока, Амур и Днепр», – думалось Люсе. Вот и по рукам Потаповны, которые сплошь испещрены морщинками, текли синие нити вен. Будто слились крестьянские ладони с самой землей Русской. Эти руки, мягкие и теплые, стали для Олясеньки родными.

Эти руки, мягкие и теплые, стали для Олясеньки родными

Бывало, придет Люся домой, а уже самовар готов, суп овощной и яйца вареные на столе. В 1943–1944 годах семян моркови и свеклы не было, зато картошка и лук у Потаповны были всегда. Как- то не стало соли, которую выменивали в городе на картошку. Тогда Потаповна где-то раздобыла черную каменную соль, отмыла ее и добавляла в похлебку. У хозяйки была корова Зорька, поэтому в доме были молоко и творог. Александра Григорьевна научилась заготавливать сено, а Оляся – сажать, окучивать и собирать картошку. Девочке нравилось трудиться вместе с Потаповной на огороде и наблюдать, как растут овощи.

Слава Богу, не голодали, но все же хотелось Потаповне девочку мясом накормить. И вот однажды летом представился случай. Одна из деревенских коров ударила рогами соседнюю овечку. Потаповна, увидев эту сцену в окно, велела Люсе срочно бежать в лес и набрать полный кузовок черники. Когда запыхавшаяся девочка вернулась, выполнив задание, хозяйка отправила Александру с дочерью к соседке обменять чернику на раненую ярочку. Александра Григорьевна не верила в успех предприятия. Однако случилось все так, как задумала Фёкла Потаповна. Соседка на удивление быстро согласилась: взяла ягоды и отдала овечку.

Фёкла Потаповна выходила животное. Оляся назвала ярочку Настей. Насте, когда она подросла, нашли «жениха», и в положенный срок она родила ягнят Мишку и Борьку. Особенно ласковым был Борька: бывало, подогнет копытца и положит головку на колени сидящей на крыльце Олясеньки. У девочки не было братьев, и она отдавала весь свой запас сестринской любви ягнятам. Когда Мишка с Борькой подросли, их остригли и скатали для Люси валенки на зиму.

Как-то после заготовки сена Александра Григорьевна сильно простудилась. Лежала неделю в горячем бреду, а потом совсем ослабела, почти не спускалась с полатей. Тогда Потаповна подозвала Олясю и сказала, что пора менять ягнят на живое мясо. Мы, мол, отдадим тете Марусе твоих ягнят, а она нам зарежет двух своих. Девочка только вздохнула, тяжело было расставаться с «братишками», но, посмотрев на больную маму, согласилась. Так в доме появились мясные бульоны, которые подняли Александру Григорьевну на ноги.

Потаповна полюбила Олясю как родную внучку. Иногда хозяйка поднималась на чердак, что было для нее непросто в 70 лет. Оттуда она спускалась с одеждой, которую перекраивала и перешивала для Люси. Потаповна сама плела для всех лапти, а Олясеньку выучила вязать варежки и носки.

«Чатлык» в переводе с татарского – «перекресток». В этом уральском селе во время Отечественной войны скрестились судьбы вдовой крестьянки и маленькой девочки из Москвы. Мама рано утром уходит и поздно ночью возвращается, а Потаповну всегда можно обнять, поговорить с ней, попросить сказку рассказать. Еще Фёкла Потаповна любила молиться перед иконами. Засыпает Оляся – Потаповна молится, просыпается – старушка опять на коленях. «Когда же она спит?» – часто думала Оляся, лежа на полатях и глядя на молитвенницу сверху.

О своей вере Потаповна никогда не говорила. Один только короткий разговор состоялся у них, и вот по какому случаю. Как-то в школу принесли старинные доски со срезанной поверхностью. Видимо, раньше они были покрыты краской, которая сохранилась кое-где. После уроков детей попросили отмыть доски, из которых намеревались сделать небольшие столы. Люся усердно принялась оттирать тряпкой деревянную поверхность, и вдруг под ее пальцами стало проявляться изображение: голова с большими глазами и ободок над ней. Люся остановилась, завороженно глядя на оживающую доску. На свежесрезанной поверхности проявлялись три ярких краски: красная, коричневая и золотая. Открывшиеся глаза Женщины скорбно и спокойно глядели в широко открытые глаза девочки. Это был незабываемый миг страха, удивления и радости. Сколько это длилось, Люся не помнила: время будто остановилось, когда душа коснулась вечности. Потом в класс вошла учительница с новой партией тряпок и, подойдя к застывшей Олясе, тихо произнесла: «Царица Небесная…» Взяла проявившуюся икону и унесла куда-то. Оляся побежала домой. Прямо на пороге девочка с волнением рассказала Потаповне об увиденном чуде. Хозяйка горько заплакала, а когда успокоилась, кротко промолвила: «Вот поэтому и война началась, долго еще будем этот грех пред Богом отмаливать». Больше разговоров на тему веры у них не было.

За четыре года совместного жительства Оляся еще три раза видела, как плакала Потаповна: дважды, когда получила похоронки на сыновей, и третий раз – в День Победы. Последнее материнское счастье отняла у Фёклы Потаповны война, а ведь Богом она не была обделена детьми. У нее их было семнадцать! Шестеро умерли в детстве, четверо положили головы на Первой мировой войне, трое умерли в годы Гражданской войны, две взрослые дочки скончались при родах, и вот последние сыновья – Василий и Георгий – геройски погибли в Отечественную войну, сражаясь с фашистами.

После похоронок Потаповна всё молилась и молилась в своем уголке. Как рядовой боец невидимого фронта, она вросла коленями в маленькую пядь, чтобы безмолвным криком остановить зло, защитить и освободить родную землю с синими нитями рек, так похожими на вены ее собственных рук. За три дня до Победы она поменяла свой обычный черный платок на красный, надела белую блузку. Покрасила яйца луковой шелухой и посадила всех за стол праздновать Пасху. Потом Потаповна еще долго носила этот красный платок. Он был как знамя победы на ее голове. Ведь Россия все-таки победила…

Ольга Мамонова 22 июня 2026

Издательство
Сретенского монастыря