Главная > Журнал > Общество > Как не раствориться в супермаркете смыслов

Как не раствориться в супермаркете смыслов

Иерей Антоний Русакевич

Распечатать

Современный городской (особенно столичный) житель, исповедующий православие, существует в состоянии постоянного внутреннего раздвоения. С одной стороны, от него требуется предельная рациональность и расчетливость. Мы живем в мире, где нужно просчитывать ипотеку на десятилетия вперед, планировать пенсионные накопления, контролировать бюджет, ставить карьерные цели и организовывать отпуск так, чтобы он был максимально эффективным с точки зрения восстановления сил. Вся эта система формирует человека, который привык полностью управлять своей жизнью, сводить риски к минимуму и относиться к будущему как к проекту.

С другой стороны, евангельское учение говорит нам прямо противоположное: «Не заботьтесь о завтрашнем дне» (Мф. 6: 34), «посмотрите на полевые лилии, как они растут» (Мф. 6: 28), «да будет воля Твоя» (Мф. 6: 10). Христианская надежда на Промысл Божий предполагает, что мы не держим будущее в кулаке, а вверяем его Богу. Это не безответственность, но особое состояние доверия, которое плохо совмещается с культурой тотального планирования.

Однако главная проблема, на мой взгляд, лежит еще глубже. Дело не просто в конфликте между планированием и упованием. Дело в том, что современное секулярное общество – то есть общество, живущее по земным, сугубо прагматическим правилам, – научилось переваривать любые духовные порывы и превращать их в товар. И здесь возникает риск, о котором хочется говорить подробно: наша вера незаметно для нас самих может стать просто одним из элементов стиля жизни, не меняя эту жизнь по существу.

Как работает механизм поглощения? Как происходит гибридизация веры и рынка?

Общество, в котором мы живем, не воюет с Церковью напрямую. Времена прямых гонений в нашей стране давно прошли, примерно с середины 80-х годов прошлого века. Сегодня действует гораздо более тонкий и потому более опасный механизм: элементы православной традиции не уничтожаются, а встраиваются в рыночную логику. Происходит своеобразная гибридизация – смешивание церковного и светского, при котором форма сохраняется, но содержание, к сожалению, в большинстве случаев выхолащивается.

Приведу самый наглядный пример: Великий пост в любом современном мегаполисе. Светское общество не собирается ради поста закрывать рестораны, отменять развлекательные передачи или как-то еще менять привычный ритм жизни. Но при этом оно прекрасно знает, что существует платежеспособная прослойка людей, которые постятся. И рынок мгновенно реагирует на этот спрос. В дорогих ресторанах появляется постное меню, где вы найдете постное тирамису, постные оладьи с какими-нибудь изысканными ягодами, постные бургеры и тому подобное.

Что здесь происходит с точки зрения смысла? Пост в христианском понимании – это время ограничений, время, когда мы сознательно урезаем себя в удовольствиях, чтобы вспомнить о Боге, чтобы наша телесная скудость напомнила нам о скудости духовной. Это время покаяния и собранности. Но когда мы заказываем постное тирамису в ресторане за, что называется, оверпрайс, мы фактически остаемся внутри той же самой потребительской логики. Мы не ограничили себя – мы просто заменили один вкусовой опыт на другой, иногда даже более изысканный и дорогой. Внешняя оболочка поста соблюдена (продукты растительные), но внутреннее содержание утрачено полностью. Это не аскеза, а гастрономическая игра в аскезу.

В этом и заключается суть того, что социологи называют коммодификацией – превращением любой идеи, традиции или социальной практики в товар, который можно купить и продать. При таком подходе вам не нужно менять образ жизни целиком. Вы получаете иллюзию православной жизни, оставаясь при этом обычным светским потребителем, – просто ваша потребительская корзина приобретает некоторые «православные» черты. Это косметические изменения, не затрагивающие сердцевины вашего существования, вашего духовного опыта.

Отдельного внимания заслуживает феномен, который можно наблюдать в социальных сетях: молодые девушки, позиционирующие себя как верующие, публикуют фотографии на фоне храмов или прямо во время богослужения. Постановочный кадр, тщательно подобранный образ, платок, повязанный так, чтобы выглядеть эстетично и подчеркивать черты лица, – все это становится частью личного бренда. Проблема здесь не в самом факте фотографии и не в желании выглядеть красиво. Проблема в том, что вера в таком случае превращается в элемент имиджа, еще один плюсик в общую «рыночную стоимость» девушки на брачном рынке (как бы цинично это ни звучало) или в поле социального признания. К образу успешной, образованной, ухоженной девушки добавляется маркер «воцерковленности», который работает как сигнал для потенциального партнера или аудитории: я не просто красива, я еще и добродетельна, у меня есть ценности, я из хорошей семьи с традициями. Так духовная жизнь незаметно становится инструментом самопрезентации, а храм – декорацией для контента. Внешне это выглядит как исповедание веры, по существу же это та же логика супермаркета, где даже благочестие можно упаковать в красивую обертку и выставить на всеобщее обозрение ради повышения собственной капитализации.

То же самое происходит и на уровне повседневного поведения. Формируется то, что можно назвать «православным гламуром», – узнаваемый набор внешних признаков, по которым человек опознается как верующий, но которые не требуют от него глубинной перестройки жизни.

Женщина носит длинную юбку и платок, но ее система ценностей и образ мыслей остаются вполне светскими. Мужчина соблюдает пост, но его деловая этика ничем не отличается от этики его неверующих коллег. Супруги венчались в церкви, но их отношения строятся по тем же эгоистическим лекалам, что и в секулярной среде. Человек регулярно исповедуется, но относится к исповеди как к психологической разгрузке, не собираясь всерьез менять свою жизнь.

Человек регулярно исповедуется, но относится к исповеди как к психологической разгрузке

Все это – проявления одной и той же логики. Вера превращается в один из модулей, который можно подключить к своей жизни, не перестраивая саму жизнь. Как можно добавить в свой рацион безглютеновые продукты или записаться на йогу, оставаясь в остальном тем же самым человеком, так же можно добавить «православные опции»: посты, праздники, внешнюю церковную атрибутику. Но целостного преображения, о котором говорит Евангелие, не происходит. Происходит лишь косметическая коррекция образа жизни, которая к тому же прекрасно монетизируется соответствующими рынками – от производства постных деликатесов до продажи «православной» одежды, косметики и туристических (так называемых «паломнических») туров.

В чем же духовная опасность? Думаю, в утрате соли земли. Главная опасность этой ситуации не в том, что кто-то плохо постится или смотрит не те передачи. Опасность в том, что постепенно стирается сама граница между Церковью и миром – не в смысле коммуникации, которая как раз необходима, а в смысле качественного отличия.

В Евангелии Христос говорит Своим ученикам: «Вы – соль земли» (Мф. 5: 13). Соль в древнем мире была тем, что сохраняет продукт от порчи и придает ему вкус. Миссия христиан – не в том, чтобы стать еще одним вкусом в ряду прочих, не в том, чтобы предложить рынку «православную линейку продуктов», а в том, чтобы быть иным, вносить в мир новое измерение.

Но когда церковная среда начинает просто воспроизводить светские формы, лишь слегка их видоизменяя, она теряет свою «соленость». Это уже не соль, а просто еще одна приправа, которая никого не сохраняет и ничему не придает принципиально нового вкуса. Православие рискует превратиться в субкультуру, то есть в один из множества вариантов самовыражения, наряду с веганством, экологическим активизмом или увлечением восточными практиками. Субкультура безопасна для системы, потому что она не бросает миру сему вызов, она просто занимает свою нишу на рынке идентичностей.

Как жить верой, не становясь товаром?

Осознав механику происходящего, важно задать вопрос: что со всем этим делать? Как современному человеку, живущему в городе, работающему в плотном графике, выплачивающему кредиты, не раствориться в этом потоке коммодификации и сохранить живую веру, а не ее имитацию?

Предлагаю вашему вниманию, братья и сестры, несколько соображений.

Первое: различать форму и суть. Постное тирамису – не проблема, если человек понимает, что он просто ест пищу без животных продуктов. Проблема возникает, когда он начинает думать, что само употребление постных деликатесов делает его постящимся в христианском смысле. Важно всегда задавать себе вопрос: что за этим действием стоит? Действительно ли я себя в чем-то ограничиваю ради Бога или просто переключился на другой вид потребления?

Второе: не бояться быть «неудобным» для системы, для мира сего. Живая вера всегда в чем-то несовместима с логикой мира сего. Если ваше христианство идеально стыкуется со всеми требованиями карьеры, потребления и социального успеха, есть повод задуматься: а не стало ли оно просто красивой этикеткой на том же самом товаре?

Третье: вернуть понимание Промысла Божия как живого доверия, а не страховки. Надежда на Бога – это не психологический прием для снижения тревожности. Это не способ сказать себе: «Все будет хорошо, потому что Бог все устроит наилучшим образом». Это трудный и часто страшный опыт вверения себя Тому, Кто выше нашего понимания. Это готовность принять не только то, что нам нравится и подходит, но и то, что идет вразрез с нашими планами и представлениями о хорошей жизни.

Четвертое: искать целостности. Опасность нашего времени – фрагментация, разделение жизни на непересекающиеся сферы: работа отдельно, вера отдельно, семья отдельно, досуг отдельно. Преодоление коммодификации начинается там, где человек пытается жить цельно, где его вера определяет его поведение не только в храме и в пост, но и на рабочем совещании, и в супермаркете, и в социальных сетях.

Современное секулярное общество устроено так, что оно способно переварить и поставить себе на службу практически любое духовное движение. Оно не будет с вами спорить и запрещать вам верить. Оно просто предложит вам комфортную версию веры, совместимую со всеми прочими радостями жизни, упакованную в красивую обертку и снабженную правильным ценником. Иллюзия будет полной: вы будете ощущать себя верующим человеком, не меняя, по существу, ничего.

Подлинная задача православного христианина сегодня – это постоянная работа по различению духов, по отделению живого огня веры от его коммерческих имитаций. Это требует трезвости, честности перед собой и готовности признать, что даже наши благочестивые привычки могут быть незаметно для нас присвоены рыночной логикой. Но именно эта трезвость и есть начало того пути, на котором вера становится не просто еще одним товаром в супермаркете смыслов, а той самой солью, которая действительно меняет вкус жизни.

Иерей Антоний Русакевич 9 августа 2026

Издательство
Сретенского монастыря