Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления
«Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления» – очень важная и ценная книга, которую будет интересно перечитывать каждый год, открывая для себя всё новые смыслы.
Многострадальный Донбасс: пастырское свидетельство
Настоятель Знаменского храма г. Ханты-Мансийска отец Леонид Бартков поделился своими впечатлениями о поездке в Донбасс летом этого года.
Этим летом я поехал в Донбасс добровольцем. Когда долго занимаешься социальным служением, рано или поздно понимаешь, что милосердие не может быть кабинетным. Я являюсь руководителем Отдела социального служения нашей епархии. В частности, мы собираем помощь, отправляем посылки военнослужащим, молимся за них. Но в какой-то момент Господь кладет на сердце такие слова: «Иди, посмотри сам», то есть не только в тылу посиди, но непосредственно побудь на передовой, пообщайся с ребятами, поддержи их. Такие мысли явились отправной точкой для этой поездки.
Фото из ТГ-канала священника
У нас в епархии не так много священнослужителей, которые ездили в зону конфликта. Я узнал, что один из них собирается туда этим летом. Прихожу к нашему архиерею и говорю: «Благословите, я поеду. Необходимо побывать там, это важно для самих военнослужащих. Тем более, что там многие находятся в тяжелом положении, они получили ранения, увечья». Он благословляет. В Донбассе всегда нужны священнослужители, как и волонтеры, потому что много госпиталей. В итоге я присоединился к священнику нашей епархии. Главной нашей задачей была забота о воинах: утешить, исповедать, причастить. Кто-то, может быть, захотел бы креститься, но в нашем случае таких не было. Мы отправились к тем, кому сейчас больнее всего, наверное, – к этим воинам, особенно претерпевшим увечья.
В нашей Церкви есть два направления служения в Донбассе. Одно направление непосредственно от военного отдела. Это те священнослужители, которые находятся на передовой. Они проходят соответствующее обучение. Хотя мы для собственной безопасности тоже такие небольшие курсы первой медицинской помощи прошли. Эти священнослужители, капелланы, уже неоднократно посещали зоны конфликта в разных местах. Они с ребятами находятся в горячих точках, молятся вместе с ними и в блиндажах, и перед выполнением заданий, исповедуют их, причащают. Наше направление было немножко другим – от Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению, оно было направлено на окормление прифронтовых госпиталей. Там есть наши земляки, им мы отправляли гуманитарную помощь.
В действительности сводка новостей – это одно, а когда воочию увидел ребят и пообщался с ними – это совсем другое. Мы увидели, что настроение у них довольно-таки боевое, хотя есть и усталость. Они не романтизируют ситуацию, называют вещи своими именами. С ними было очень легко общаться. Перед лицом смерти все маски слетают сразу, поэтому они становятся более открытыми, настоящими. Когда молишься с этими ребятами, молитва звучит совсем не так, как в тихом храме. Такое ощущение, что каждое слово весит тонну… И для ребят это отрада и утешение. Они ждали и повторного нашего прибытия. В сложных условиях они желали видеть священнослужителя, общаться и молиться вместе. Молитва для них имеет огромное значение, она там от чистого сердца произносится. Вот это тоже очень важно. В плане молитвы там возникает другое чувство, ты находишься в иных реалиях. Когда чувствуешь опасность, появляется искренность взывания к Богу.
Молитва для них имеет огромное значение, она там от чистого сердца произносится
Когда мы собирались в Донецк, перед тем, как выехать, мы читали сводку о территории приграничной. Там было опасно, потому что активизировались дроны, и был организован объезд. Когда мы подъехали к этой опасной территории, водитель спросил военных, можно ли проскочить по прямой, чтобы не делать большой круг. Нам дали добро, и мы поехали. Водитель был опытным, он на этой дороге просто летел. Вообще, в Донецке очень часто случаются аварии. Это связано с тем, что все жители города передвигаются очень быстро из-за БПЛА, которые могут даже в мирных жителей прилететь. На этой трассе мы встречали разбитые, сгоревшие машины. В такой ситуации всегда ярко ощущаешь опасность и искренне молишься, потому что понимаешь, что только Господь здесь тебе может помочь. Пролетев эту территорию, добравшись до места дислокации, мы смотрим местные сводки. И видим, что буквально через час после нашего проезда на этой дороге рейсовый автобус до Донецка попал под обстрел. Слава Богу, водитель среагировал и увернулся, жертв не было. Там было очень опасно. В такой ситуации, конечно, без молитвы невозможно.
Было ли мне страшно? Бывают моменты, когда чувство долга перевешивает всё остальное. Ты понимаешь, что даже в мирном городе в любом месте может случиться смерть. Я так рассуждаю: на то была воля Божия. Так сложились обстоятельства, что я туда поехал, Господь допустил. Значит, всё должно было благополучно завершиться. Конечно, когда находишься в госпитале и слышишь, как сбивают дроны там, где ты только что был, в какой-то момент появляется страх. Но поездка изначально не носила какого-то страха, он появлялся в определенные моменты, когда чувствуешь реальную опасность.
Ребята делились со мной своими историями спокойно, без всяких истерик. Они рассказывали обо всем, как о факте, свидетелями которого они стали. Они заходили и в освобожденные пункты, говорили о найденных телах замученных людей, расстрелянных стариков… О разрушенных святынях наших. Конечно, это очень тяжело. Определенные моменты у меня в памяти ярко отобразились. В пункте, где происходили ожесточенные бои, в один момент была договоренность создать коридор для мирных жителей в одну и в другую сторону. Это рассказывал один из военнослужащих, который всё это наблюдал. По коридору пошла молодая семья – муж с женой и маленькая девочка лет трех. Они шли в нашу сторону. К ним подлетает вражеский дрон, девочка поворачивается к нему и машет рукой. Этот суровый военный, который уже третье ранение получил, задает мне вопрос дрогнувшим голосом: «Как вы думаете, куда прилетел дрон?» Я говорю: «Не буду гадать, скажите сами». «Вот в ту девочку, которая помахала ему рукой»… Невинный ребенок помахал беззлобно, и ее убили. Говорит, после этого у него настолько ожесточилось сердце… Такие истории, конечно, потрясали до глубины души. Это очень страшно.
Другой случай. Мирный человек лежал в больнице, он не мог передвигаться. Медицинская сестра попросила меня со вторым священником зайти к нему в палату: «Он в глубоком унынии находится. Зайдите, пожалуйста, пообщайтесь». Мы зашли. Он рассказал нам про свою маму. Она просыпалась и засыпала с молитвой «Отче наш», всегда с Богом была, всегда Ему молилась, всегда на Него уповала. Сейчас это «серая» зона, где она жила в небольшой пятиэтажке. Пришли военные с вражеской стороны, ножом изрезали ее и двух женщин, ее подруг, которые находились рядом… Он задает нам вопрос: «Где был Бог в это время? Ведь она всегда с Ним была, всегда молилась».
Мы попытались ему объяснить, что для Бога важно состояние души человека, насколько он близок к Нему. И чаще всего Господь забирает человека, когда человек уже готов предстать перед Ним, поэтому встреча ее с Богом осуществилась. Так трагически, но она осуществилась. Это хоть немножко его растормошило, он стал более разговорчив, какие-то искры в глазах появились. Он получил нужный, как нам показалось, для него ответ. Потом он спросил, можно ли молиться за нее, если она не отпета. Ведь это «серая» зона, убитые там находятся прямо в своих домах непогребенные. Мы постепенно, исполняя свой пастырской долг, объяснили.
Ежедневно мы посещали разные госпитали, побывали в некоторых местных храмах. Людей на праздники проходит довольно-таки много, хотя священнослужители говорят, что людей в храмах стало поменьше. Заметил я, что мирные люди часто ожесточенные. Страхи, боязнь смерти приводит к раздражению и вспыльчивости. Элементарно, случайный толчок одного пассажира другим в общественном транспорте может привести к конфликту. Это характеризует то, как устал народ, хотя в целом город живет. И это удивительно, что, несмотря на обстрелы, люди ходят по улицам, работают магазины. Но надо отметить, что это другая жизнь. Там нет никакой суеты, которая съедает нас здесь, в мирных городах, будь то Москва или Ханты-Мансийск. Там всё очень сконцентрировано.
Фото из ТГ-канала священника
|
Если приходишь в госпиталь, ты сразу сталкиваешься со специфичным запахом. Я бы назвал его запахом беды. Но не только беды. Важно сказать, что это еще и запах надежды. Да, человек попал на больничную койку, но он там для того, чтобы излечиться, чтобы ему помогли. Врачи в госпиталях, конечно, уставшие: очень много работы приходится выполнять, но они собранные. Некоторые раненые ребята встречают священника с какой-то особой жадностью. Они хотят зачастую просто поговорить, не всегда даже исповедоваться. Но есть и очень закрытые, приходится постепенно с ними общаться, чтобы они почувствовали определенное доверие. Им важно, конечно, в первую очередь просто поговорить.
Мой напарник брал с собой книгу о Первой мировой войне, о русском духе. Он садился на кровать и читал этим молодым ребятам о реалиях того времени. Они с упоением слушали. Им важно почувствовать, что они не брошены, что Церковь сейчас с ними. Это для них очень важно.
Некоторых ребят мы причащали, всех помазывали елеем. В госпиталях не всегда только молодые воины лежат, там люди разных возрастов, есть и мирные жители. Проблема в том, что если БПЛА не находит нужную цель и садится заряд аккумулятора, то они выбирают любую движущуюся цель. И это могут быть обычные люди, на частном транспорте. Я видел пострадавших и с 70 процентами ожогов, и больше. Много тех, кто потерял конечности. Мы, как священнослужители, старались говорить с людьми в первую очередь о Боге, давать им надежду. С самими военными необходима искренность, подмену они чувствуют, обман не принимают.
С самими военными необходима искренность, подмену они чувствуют, обман не принимают
Порой там лишаются и жилья, и имущества. Тоже была одна история яркая. Когда только начался этот конфликт, в Донбассе был хаос, безвластие. Мародерство было среди своих же. Один мужчина мне рассказал, что он подорвался на минах противотанковых, вспахивая свой огород, и чудом выскочил без конечностей из этого трактора. Он лежал в больнице, не унывал. Жена за ним ухаживала. Не с первого раза, на третьей встрече они рассказали мне о том, что они лишились всего. Пришли вооруженные люди, полностью всё вынесли из дома. И они потом по крупицам собирали необходимое. Но они благодарят Бога, что живы остались. Я ее спросил: «А Вы знаете, кем были эти вооруженные люди?» Она ответила: «Конечно, знаю. Наши соседи». Это к вопросу о том, куда может дойти человек…
Многие у нас не осознают той тяжести, которую несут те, кому «посчастливилось» быть в зоне конфликта. В Донецке мы вроде как в центре города находились, но у нас было тоже неспокойно. Там чувствуется постоянное напряжение, но люди привыкли жить в таких условиях. В том районе, где мы жили, давали воду раз в три дня. И то вода техническая, ее употреблять нельзя. Мы все обставились бутылками с питьевой водой. Воду покупают, она очень дорогая, как и все продукты. Бензин далеко не всегда есть и тоже очень дорогой. Люди адаптируются даже к таким условиям жизни. Приходишь еще раз к мысли, что нужно ценить то, что имеем. Мы начинаем о чем-то думать и ценить только, когда это потеряем. Мы должны учиться всегда сохранять теплые человеческие чувства между собой, хранить то, что имеем и не гневить Бога ропотом. Какими бы плохими ни были наши условия, нужно понимать, что есть те, кто лишен и этого.
Из этой поездки я привез с собой уверенность в силе духа нашего народа. Это самое важное. У нас, несмотря на десятилетия безбожия, есть внутренняя основа – традиционные ценности. В советское время наши предки пытались не сильно говорить о Боге, ведь это было чревато, но те нравственные ориентиры, которые были заложены им родителями, передавались следующим поколениям.
Фото из ТГ-канала священника
|
Еще у меня появилось понимание, что наша помощь там нужна не разово, а постоянно. Как итог этой поездки, самой главной истиной я бы отметил, что жизнь побеждает смерть. Победа в любом случае остается за Богом, Который сказал: «В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь: Я победил мир» (Ин. 16: 33). Когда человек не ожесточается сердцем, когда он понимает, за что он сражается, это можно назвать своего рода исповедничеством. Конечно же, хотелось бы попросить сугубых молитв верующих о наших воинах. Им сейчас это даже нужнее, чем хлеб.
Записала Александра Калиновская
8 сентября 2026
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.