Потерянные грехи и другие рассказы
Интересные, добрые, поучительные, а порой и смешные истории об обычных людях, которые идут по жизни с Богом.
Лик, исполненный страдания. Преподобномученик Таврион (Толоконцев)
При написании статей про новомучеников я уже неоднократно отмечала, насколько по-разному западают в душу те или иные святые. Кто-то ранит прямо в сердце фактами жития, кто-то потрясает высотой и стойкостью духа, иные – степенью кротости и смирения, другие – силой любви Христовой. А некоторые – своими прижизненными фотографиями. Вот и в этот раз выбор определило фото.
Я не знаю, что должен был перенести в своей жизни человек, чтобы его лицо стало таким, как на фотографии отца Тавриона, сделанной в Бутырской тюрьме в 1930 году. Ему в тот момент было всего (по нашим современным меркам – всего) 59 лет. Но с фотографии на нас смотрит абсолютно седой 80-летний старик. Примерно в той же степени в свое время меня потрясли фотографии военных лет: на фото пожилой мужчина, а выясняется, что это 25-летний парень, чудом выживший на фронте и вернувшийся домой; смотрит с фотографии на тебя женщина в летах с характерными возрастными морщинами, а это – 24-летняя девушка, пережившая ужасы фашистской оккупации… Страдание даже не взрослит. Оно старит человека и внешне, и внутренне.
Вот и на долю отца Тавриона выпали тяжелейшие испытания, оставившие свои жестокие неизгладимые следы на его лице и в его душе.
Будущий преподобномученик родился в простой крестьянской семье 5 августа 1871 года. Его малая родина – деревня Леньшино Плесовской волости Никольского уезда Вологодской губернии. В Крещении был наречен Матфеем. Родители его, Григорий Максимович и Ольга Павловна, несмотря на тяжесть крестьянского быта конца ХIХ века, смогли определить сына в сельскую школу, где он проучился два класса, а значит, был обучен грамоте (умел читать, писать и считать), а также Закону Божию.
Житие умалчивает о том, как жил Матвей Григорьевич до 37 лет. Осмелюсь предположить, что чета Толоконцевых были людьми глубоко верующими, что именно родители привили будущему преподобномученику любовь к Богу, православной вере, Церкви Христовой. И жил он простой крестьянской жизнью, в трудах и молитве. В житии нет ни слова про жену и детей. Крестьяне сыздавна и еще даже на рубеже ХIХ–ХХ веков женили и выдавали замуж своих детей очень рано, в возрасте 13–14 лет. Да что далеко за примером ходить: моя прабабушка 1889 года рождения, которую я застала в добром здравии, рассказывала, что ее муж был на год моложе нее, а ей было 14, когда их венчали. Прямо как у Пушкина в «Евгении Онегине»:
…Мой Ваня
Моложе был меня, мой свет,
А было мне тринадцать лет.
Недели две ходила сваха
К моей родне, и наконец
Благословил меня отец.
Но житие преподобномученика Тавриона не содержит таких подробностей. Означает ли это, что Матвей Григорьевич жил несколько десятилетий своей сознательной жизни как монах в миру? Знает только Господь. Но совершенно не случайно, дожив до 37 лет, он принимает решение поступить в монастырь и выбирает одну из самых северных обителей с непростыми условиями существования, но стяжавшую себе славу мужского монастыря высокой духовной жизни. 26 августа 1908 года Матфей Григорьевич поступил в Спасо-Преображенский Валаамский монастырь. Сюда стремились многие крестьяне для стяжания монашеского подвига во спасение души. Валаам даже называли «мужицкой обителью». Четыре года, по правилам монастыря, Матфей Григорьевич был трудником. На Валааме трудники обычно пребывали год, потом отправлялись по домам. Такова была установившаяся практика. Тот факт, что Матвей Григорьевич пробыл в монастыре трудником четыре года, говорит о том, что он изъявил твердое желание остаться, и это намерение было благословлено наместником монастыря. Оставляли далеко не всех, но тех, в ком было очевидно благочестие и склонность к монашеской жизни. 26 июня 1912 года Матвей Григорьевич был зачислен в послушники древней обители.
26 июня 1912 года Матвей Григорьевич был зачислен в послушники древней обители
Октябрьская революция 1917 года разделила историю всего Отечества и, как следствие, Валаамского монастыря на до и после. Часть островов Валаамского архипелага вдруг оказалась заграницей – в подданстве Финляндии.
Послушник Матфей волей Господа пребывал на Валаамском подворье в Москве, куда вынужденно перебралась часть братии монастыря. Здесь он был пострижен в монашество 23 декабря 1920 года. Архимандрит Дамаскин (Орловский) в житии прямо отмечает: «исполнилось его заветное желание». Значит, Матвей Григорьевич действительно стремился всеми силами души к ангельскому чину на земле. Учитывая дату пострига (начало 20-х годов ХХ века совпало с началом жесточайших гонений на Православную Церковь), можно констатировать: стремление это было искренне и истинно, что само по себе в реалиях того времени было исповедническим подвигом.
Постригли его с именем Таврион в честь мученика Тавриона (память совершается 20 ноября), пострадавшего при императоре Юлиане Отступнике. Мученику Тавриону отрубили голову за преданность Христу. Житие этого святого – всего несколько строк: «Святая Фессалоникия была дочерью языческого жреца. Когда нечестивый отец узнал, что его дочь стала христианкой, он безжалостно избил ее и выгнал из дома, лишив всяких средств к пропитанию. Святые Авкт и Таврион пытались заступиться за христианку и вразумить ожесточившегося отца. Жрец донес на них, и они были схвачены. Исповедав перед мучителями свою веру во Христа и претерпев жестокие пытки, святые были обезглавлены. Вскоре после их мученической кончины умерла и святая Фессалоникия. Тело ее было с честью погребено в городе Амфиполе в Македонии вместе со святыми мучениками Авктом и Таврионом».
Мчч. Авкт, Таврион и Фессалоникия. Миниатюра Менология Василия II. 985 г. |
Мученик Таврион милосердно заступился за беззащитную девушку, а потом бесстрашно исповедовал перед мучителями веру во Христа. Почему именно это довольно-таки редкое имя было выбрано для монашеского пострига Матвея Григорьевича? Не бывает случайностей в этом важнейшем вопросе. Видимо, на то были веские причины. Видимо, именно эти качества: милосердие и стойкое исповедничество веры – особенно ярко проявлялись в личности будущего преподобномученика.
Тем временем большевики притесняли монахов не только на Валааме. В 1924 году власти выгнали братию с подворья в Москве. Некоторое время богослужения продолжались, но в 1925-м была поставлена жирная точка: монашеской жизни на Валаамском подворье Москвы не стало.
Монах Таврион и некоторые братия перешли служить в храм Ржевской иконы Божией Матери на Поварской улице. Они сняли квартиру недалеко от храма, превратив ее в монашескую общину с уставом, общей трапезой и послушаниями. Отец Таврион нес послушание певчего.
Невозможно представить, чтобы такая импровизированная монашеская община ускользнула из поля зрения ОГПУ. Конечно, за монахами было установлено наблюдение, и на них собирались соответствующие материалы. 7 октября 1930 года в квартире был произведен обыск, в ходе которого были изъяты личные вещи монахов и… все монастырские деньги. Опять власти совершили банальный грабеж под видом процессуальных действий. Монахи были арестованы, отец Таврион в том числе. Их посадили в Бутырскую тюрьму. Вот тут-то и была сделана та самая фотография, которая потрясла меня до глубины души.
На допросе отца Тавриона выяснилось, что он лишен гражданских прав. Это могло означать, что в отношении него ранее уже возбуждалось уголовное дело и было вынесено вступившее в силу решение суда. Иначе даже в те лютые времена гражданских прав не лишали.
Сотрудник ОГПУ по фамилии Дробышевский, учитывая крестьянское происхождение отца Тавриона, решил дать монаху шанс. Зафиксировав, что тот из крестьян, не имеет священнического сана и «не связан так с Церковью, как священнослужители», Дробышевский задал следующий вопрос: чем отец Таврион собирается заниматься дальше? Своим ответом монах перечеркнул все усилия сотрудника ОГПУ: «Пока существует Церковь – буду служить ей». После такого ответа об освобождении из Бутырки не могло быть и речи.
Пока существует Церковь – буду служить ей
Через девять дней после ареста, 16 октября 1930 года, отца Тавриона допросили.
Из протокола допроса:
– При Ржевской церкви я живу в общине монахов, в церкви я служу певчим. Жалованья я получаю 5 рублей в месяц, а остальной мой заработок идет в общий фонд нашей общины. Нас всех монахов в общине при Ржевской церкви живет человек семнадцать. Мы все служим в Ржевской церкви. Все священники, диаконы, певчие, сторожа, уборщики и вообще весь руководящий и обслуживающий состав церкви состоит из нас, монахов. Деньги, забранные у нас при обыске, наши общие – всех монахов, ими ведал наш выбранный эконом... Я и все монахи нашей общины часто между собой говорили, что при советской власти плохо жить служителям культа, мы все лишены пайка – хлеба и других продуктов, которые даются по книжкам, что духовенство без всякой вины арестовывают, высылают и даже расстреливают. Но мы считаем, что власть эту Господь послал людям за грехи. И в Евангелии апостолом Павлом сказано, что «вся власть от Бога», надо молиться, и Бог даст, что власть улучшится, и советская власть будет относиться лучше к служителям культа.
Из обвинительного заключения: «По ликвидации в 1925 году Московского подворья Валаамского монастыря группа монахов во главе с монахом-экономом... присвоив себе часть имущества и ценностей монастыря, организовали при Ржевской церкви нелегальный монастырь. Закрепившись в этой церкви, монахи повели среди церковников антисоветскую работу, заключающуюся в том, что они распускали провокационные слухи о гонении со стороны советской власти на религию, о предстоящем свержении советской власти, доказывая, что власть эта от антихриста и что надо усиленно молиться о скорейшем ее падении».
что на Поварской
Как всегда, показания, данные на допросе, были вывернуты на изнанку и преподнесены в совершенно другом свете. Выходило, что это не большевики обокрали Валаамский монастырь, а монахи, да еще и антисоветскую деятельность в нелегальном квартирном монастыре вели и слухи разные провокационные распускали.
Фигуранты дела получили разные меры наказания. Отцу Тавриону присудили три года ссылки в Северный край. Так отец Таврион попал… домой. Да, его отправили в Вологодскую область, где он был как рыба в воде. Там он и остался по окончании ссылки.
Но в 1937-м, в самом его начале, отца Тавриона вызвал в Великий Устюг архиепископ Великоустюжский Питирим (Крылов). Монах по послушанию приехал и поселился в сторожке при храме Иоанна Предтечи.
В конце июля 1937 года увидел свет кровавый приказ НКВД СССР № 00447, на основании которого было брошено в застенки и расстреляно огромное количество священнослужителей, монахов и верующих мирян.
Служить в храмах было некому: священники арестовывались массово. Рядом с местом обитания отца Тавриона находилась Дымковская церковь, и другие монашествующие стали уговаривать его принять священнический сан, чтобы он мог служить в этом храме. Отец Таврион отважился взять на себя этот подвиг. Да, именно подвиг. Ведь было очевидно, что любой вновь рукоположенный священник – это кандидат на арест и неизбежно на ссылку или расстрел. К тому моменту арестовали архиепископа Питирима, и отцу Тавриону пришлось ехать за решением вопроса в Москву. Но там по каким-то причинам ничего не вышло, и монах вернулся обратно ни с чем. В Великом Устюге его уже ждали. 3 декабря 1937 года отец Таврион был арестован. Допрошен в тот же день.
Было очевидно, что любой вновь рукоположенный священник – это кандидат на арест, ссылку или расстрел
Из протокола допроса:
– Контрреволюционной деятельности я не вел, поэтому показаний дать не могу. Осенью 1937 года я ездил в Москву и в Архангельск хлопотать об открытии Дымковской церкви, куда хотел поступить священником, но поездка оказалась безрезультатной. На Дымковскую церковь меня приглашала Степанида Сергеевна Лобова и другие монашки, которые там жили, больше по делу показать ничего не могу. Протокол мне прочитан, и считаю правильным.
Это был первый и последний допрос монаха Тавриона. Стремлением к священству, которое он обнаружил на допросе, он сам подписал себе приговор. Десять лет лагерей. Приговор был вынесен 10 декабря 1937 года, через семь дней после ареста. Таковы были сроки рассмотрения дел и решения судеб исповедников веры Христовой в кровавом 1937-м.
А в лагерь отец Таврион попал только весной 1939 года. Где он содержался больше года, неизвестно. Скорее всего, в одном из следственных изоляторов или в одной из тюрем НКВД. Крошечные камеры без воздуха, битком набитые людьми. Антисанитария. Инфекционные заболевания. Голод. Жестокие сокамерники. Слишком много известно о чудовищности условий содержания в этих тюрьмах НКВД…
4 апреля 1939 года, в Великий Вторник, отец Таврион прибыл в Новоезерскую исправительно-трудовую колонию, которая вот уже 10 лет к тому моменту располагалась в зданиях закрытого и разграбленного большевиками Кирилло-Новоезерского монастыря. Так распорядился милостивый Господь, что и начал, и окончил свою монашескую жизнь отец Таврион в стенах древних прославленных островных обителей. 9 апреля 1939 года была Пасха Христова.
Здоровье монаха было столь надорвано, а условия содержания были столь бесчеловечны, что он смог прожить здесь всего два месяца. Господь забрал отца Тавриона в Свои светлые обители на 10-й день после Троицы, 7 июня 1939 года.
4 июня 2025
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.