Потерянные грехи и другие рассказы
Интересные, добрые, поучительные, а порой и смешные истории об обычных людях, которые идут по жизни с Богом.
Ветхозаветные образы Богородицы о Рождестве Христовом +АУДИО
Проповедь на Введение во храм Пресвятой Богородицы
 |
Ветхозаветные образы Богородицы о Рождестве Христовом. Проповедь иеромонаха Иринея (Пиковского). (Продолжительность 00:17:21 мин, размер 25 Мб)
Update Required To play the media you will need to either update your browser to a recent version or update your Flash plugin.
Возлюбленные о Господе братья и сестры!
Праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы раскрывает перед нами удивительную глубину Божия домостроительства: вся ветхозаветная история, вся символика скинии и Иерусалимского храма, все древние прообразы собираются в этом, на первый взгляд, скромном событии. Церковь созерцает во Введении Богородицы во храм не просто трогательный эпизод из Священной истории, но реальное, осязаемое приближение исполнения Божиего замысла о всем мире и каждом человеке.
Тропарь праздника предельно емко указывает на богословский масштаб происходящего: «Днесь благоволения Божия предображение и человеков спасения проповедание…» и далее: «…Дева является и Христа всем предвозвещает». Праздничное событие здесь названо «предображением» благоволения Божия: оно как бы предвосхищает то, что еще не явлено, но уже решено в вечном замысле Творца. Вместе с тем это «проповедание спасения» – проповедь не словом, а самой жизнью Девы Марии, которая еще до Благовещения, еще до воплощения Сына Божия становится живой иконой того, что Бог намерен совершить в человеческой истории.
В кондаке мы слышим обращенные к Богородице слова: «Пречистый храм Спасов, многоценный чертог и Дева, священное сокровище славы Божия… Сия есть селение Небесное». Эти краткие определения демонстрируют пересмотр всей ветхозаветной реальности. Все то, что ранее ассоциировалось с камнями, священной архитектурой и ритуалом Иерусалимского святилища, гимнографически собирается в юной Деве, восходящей по ступеням храма, где Она должна провести годы взросления и подготовки к великой тайне Боговоплощения.
Апостольское чтение из Послания к Евреям говорит нам: «И первый завет имел постановление о богослужении и святилище земное» (Евр. 9: 1). Это чтение напоминает о двухчастной скинии и Святая Святых за завесой. Оно очень сдержанно и в то же время выразительно рисует внутреннее устройство святилища, чтобы показать: все ветхозаветное было лишь знаком, предваряющим нечто несравнимо большее. Речь идет не о воспоминании чуждой нам древности, не о «музее религии» в духе археологического интереса. Послание к Евреям показывает внутреннюю логику Божиего домостроительства: прежде чем дать миру полноту благодати в Сыне, Бог воспитывает человеческое сознание через символы и прообразы. Скиния, ковчег Завета и все, что с ним связано, являются языком, на котором Бог говорит с народом, еще не готовым к непосредственному созерцанию невидимого.
Прежде чем дать миру полноту благодати в Сыне, Бог воспитывает человеческое сознание через символы и прообразы
На этом фоне событие Введения во храм Пресвятой Девы приобретает особенный, почти драматический характер. В храм, где все устроено для встречи с невидимым Богом, входит Та, Которая Сама станет живой Святая Святых, вместив в Себя невместимого. Если в ветхозаветное время только первосвященник однажды в год входил туда «не без крови», то теперь, богословско-литургически, в святилище вводится трехлетняя Девочка, что служит не нарушением предписаний закона Моисея, а откровением новой меры близости Бога и человека.
Святоотеческое предание не случайно видит в ковчеге Завета прообраз Пресвятой Богородицы. В ковчеге находились манна, жезл Ааронов и скрижали Завета. Церковное сознание прозревает в этом символическом тройственном содержании предзнаменование тайны Богоматеринства. Манна, как небесный хлеб, указывает на Христа как истинный Хлеб жизни; расцветший жезл – на чудо девственного Рождества, когда там, где, по человеческому разумению, уже не должно быть плодоношения, возникает новая жизнь; каменные скрижали – на Слово Божие, Закон, который отныне будет написан не на камне, а в самой человеческой плоти воплотившегося Логоса.
Если ковчег – это образ Богородицы, то Введение во храм есть как бы «внесение ковчега» в самое сердце ветхозаветного культа. Но теперь это не деревянный сундук, покрытый золотом, а живой храм, «священное сокровище славы Божия». Праздник предлагает нам созерцать, как Бог постепенно переводит язык символов в язык духовного диалога: от вещей – к Личности, от святилища из бездушных материалов – к человеческой душе, становящейся «селением Небесным».
Евангельское чтение, предложенное Церковью в этот день, на первый взгляд как будто уводит нас в сторону от темы Введения. Здесь рассказывается не о самом факте прихода Девы Марии в Иерусалимский храм, не приводится ни одного исторического эпизода из Ее детства. Мы слышим знакомый рассказ о Марфе и Марии (Лк. 10: 38–42), о различии между суетливой заботливостью и тихим, сосредоточенным вниманием к слову Господа: «Марфа, Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее» (Лк. 10: 38–41).
Почему Церковь соединяет этот евангельский фрагмент с праздником Введения? Потому что здесь в словах Спасителя дается ключ к пониманию внутренней жизни Богородицы. Она – Та, Кто во всей полноте «избрала благую часть». Ее Введение во храм – это не просто перемещение ребенка из одного пространства в другое. Это явленное миру начало той жизни, которая целиком сосредоточена на Боге, на слушании и хранении Его слова. То, что мы видим в евангельской Марии, сидящей у ног Спасителя, в Пречистой Деве осуществляется глубже, тоньше и несравнимо полнее.
Евангельское чтение праздника прямо подводит нас к духовному портрету Божией Матери. Некая женщина из народа, восхищенная словом и обликом Христа, восклицает: «Блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие!» Господь же отвечает словами, которые, на первый взгляд, могут показаться охлаждением такого восторга: «Блаженны слышащие слово Божие и хранящие его» (см. Лк. 11: 27–28). Но для церковного сознания здесь, напротив, раскрывается глубина блаженства Богородицы. Христос не отвергает, не умаляет того, что связано с Его Матерью по плоти; Он поднимает разговор на более высокий уровень. Он как бы говорит: истинное достоинство Богородицы не только в том, что Ее чрево стало обителью Богочеловека. Истинная причина Ее блаженства в том, что Она, как никто другой, слышала и хранила слово Божие. В Ней соединяются оба измерения: уникальное телесное материнство и совершенное духовное ученичество. Она – первая среди «слышащих» и «хранящих», и потому самое слово Христа оказывается высшей похвалой Ей, хотя бы и было произнесено без упоминания Ее имени.
Если вернуться к словам тропаря: «Днесь благоволения Божия предображение… Дева является и Христа всем предвозвещает», становится ясно, что речь идет не только о пророчестве. Пречистая Дева предвозвещает Христа Своей внутренней жизнью. В то время как ветхозаветный храм, его жертвы, его архитектура являются «тенью будущих благ», Она есть уже живая реальность этих благ. Ее возрастание при храме, невидимое для человеческого глаза, предшествует приходу в «дом молитвы» (Мф. 21: 13; Ин. 14: 2; см. Ис. 56: 7. Иер. 7: 11) Самого Христа. В Ней, как в сокровенной скинии, уже совершается таинственное служение послушания и любви, которое потом будет явлено миру в жизни и крестном подвиге Спасителя.
В этом смысле ветхозаветные образы, о которых напоминает Послание к Евреям, оказываются не просто богословской иллюстрацией к празднику, а его внутренним стержнем. Святилище земное, о котором говорит Апостол, было устроено по точному повелению Господа, но все же оставалось земным: ограниченным, тленным, не дающим доступа к самой полноте общения с Богом. Завеса, отделяющая Святая Святых, постоянно говорила о дистанции между Творцом и падшим творением. Введение Богородицы во храм – это действие благодати, начертывающее новую духовную геометрию: завеса еще не разодрана, храм еще стоит, ветхозаветное богослужение еще продолжается, но уже в самое его сердце вводится Та, Которая станет началом нового миропорядка, когда Слово станет плотью и будет жить среди нас.
Многие люди нашего времени привыкли относиться к ветхозаветным образам с некоторой дистанцией: да, это древние символы, религиозная поэзия, архаический язык. Святоотеческая же традиция настаивает: символы Ветхого Завета – это не произвольные фантазии, а Божия педагогика, школа, в которой человечество учится различать духовные смыслы. Когда Церковь называет Богородицу «Пречистым храмом Спасовым», когда именует Ее «селением Небесным», то этим она намекает: все, что было связано с храмом из камня, оказалось прообразом живого храма – человеческого сердца, раскрытого Богу. То, что в Ветхом Завете было внешним, ритуальным, архитектурным, в Новом Завете становится внутренним, личностным, духовным. Ветхозаветные образы напоминают нам, что человеческая жизнь сама по себе призвана стать священнодействием, а человеческая душа – местом явления Божией славы.
Человеческая жизнь призвана стать священнодействием, а человеческая душа – местом явления Божией славы
Если вслушаться в слова тропаря: «радуйся, смотрения Зиждителева исполнение», можно сказать, что в Пречистой Деве Бог открывает миру образ Своего домостроительства. «Смотрение», или домостроительство Божие, – это долгий, иногда драматичный путь человеческой истории: через призвание Авраама, через дарование Закона Моисею, через устроение скинии и храма, через жизнь пророков и праведников Бог готовит мир к встрече с Сыном. В Богородице этот путь достигает внутренней полноты: человеческая свобода отвечает Богу согласием, человеческая чистота становится вместилищем неприступного света, человеческая любовь достигает высоты, на которой возможно Боговоплощение.
Но было бы неверно видеть в этом празднике только созерцательное любование идеальным образом, находящимся вне нас и над нами. Церковь никогда не дает нам духовных образов только для эстетического восхищения. Каждый праздник – это вместе с тем и призыв. Если Богородица – «Пречистый храм Спасов», то каждый христианин в меру своих сил призван стать малым храмом Духа Святого. Если Она – живая Святая Святых, то и в глубине нашей души должна быть область, закрытая от всего суетного, предназначенная только для Бога. Если Ее Введение во храм – это начало Ее внутренней созерцательной жизни, то и для нас вступление в Церковь, участие в Евхаристии, в молитве, в покаянной жизни должно стать не внешним эпизодом биографии, а началом служения Господу как в «клети сердца», так и в делах веры.
Отсюда становится понятно, почему в сегодняшний день нам предлагается именно этот евангельский рассказ о Марфе и Марии. В действительности это рассказ о нас самих: о том, чем живет современный человек, как он распределяет свое время и внимание. Марфа – это не просто заботливость «о повседневном быте», а образ человека, делающего много полезного и необходимого, но теряющего из вида главное – способность воплотить Божие слово в повседневных делах. Мария же – образ души, которая умеет «взять паузу», услышать, позволить слову Божию войти внутрь и укорениться в делах.
Богородица превосходит обоих евангельских жен, но именно потому является их подлинной мерой. Она не отрывается от реальной человеческой жизни, но во всем сохраняет внутренний ориентир на Бога. Ее Введение во храм – не бегство от мирских обязанностей через замыкание себя в сакральном пространстве храма, но поиск той глубоко духовной чувствительности сердца, без которой невозможно созревание ответа Архангелу: «да будет Мне по слову твоему» (Лк. 1: 38). В этом смысле праздник Введения – не детская зарисовка о том, как маленькая Девочка бежит по ступенечкам к ветхозаветному батюшке, но взрослый подход к описанию того духовного пространства, где совершается встреча творения с Творцом.
Мы привыкли видеть в древнем храме архитектурный памятник, эстетическое пространство, часть национальной традиции, «культурный код». Все это верно и важно, но Церковь предлагает нам вглядеться глубже: храм – это прежде всего духовное пространство, где человек может стать самим собой в Божием замысле о нем. Богородица, входящая в храм, – это образ человеческой души, входящей в подлинное измерение своей природы. Она не бежит от мира, но входит туда, где мир предстает не в виде хаотического потока событий, а в свете Божиего замысла. И потому вопрос, который праздник Введения ставит перед каждым из нас, звучит так: есть ли в нашей жизни та внутренняя Святая Святых, куда допускается только Бог? Умеем ли мы, среди множества забот и обязательств, сохранить ту «благую часть», о которой говорит Спаситель? Не превращаем ли мы собственную религиозность в один из «культурных кодов», не доходя до той глубины, где слово Божие действительно слышится и хранится?
|
Помолимся же сегодня, чтобы через молитвы Пресвятой Владычицы Господь даровал и нам вкусить этой «благой части», которую невозможно отнять никакими внешними обстоятельствами. Пусть наше участие в Литургии, в церковной традиции, в культурном и историческом наследии православия не ограничится внешним уважением, но станет настоящим введением нашей души в храм живого Бога.
Пресвятая Владычице Богородице, «Пречистый храм Спасов» и «смотрения Зиждителева исполнение», научи и нас внимать слову Божию и хранить его в сердце, чтобы в каждом из нас хотя бы в малой мере осуществлялось то, что в Тебе явлено в совершенстве, и чтобы через нас миру предвозвещался рождающийся от Тебя Христос Спаситель, Которому подобает слава во веки веков! Аминь.
4 декабря 2025
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.