Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления
«Чудо Рождества: от звезды Вифлеема к свету Богоявления» – очень важная и ценная книга, которую будет интересно перечитывать каждый год, открывая для себя всё новые смыслы.
По следам «Записок об отце Иоанне». Сияние праведника
Посвящается 19-й годовщине со дня преставления протоиерея Иоанна Пташинского и 80-летию монахини Феодоры (Нины Ивановны Пташинской)
Ирина Дмитриева. Тихая, скромная Ира, всегда приветливая и доброжелательная. Немногословная. Она ухаживала за больным раком отцом Иоанном перед его кончиной. Батюшка умер на ее руках.
– Ира, расскажи про батюшку.
– Он был светлым. Он был прозорливым. Многим людям говорил вещи, которые сбылись. По его молитвам Господу люди исцелялись. Было даже такое, что батюшка молил Господа отпустить тяжкий грех человеку, и тогда батюшка сам тяжело болел, и всё молился за этого человека; как бы брал на себя ответственность перед Богом за грех этого человека. Таких людей было много. Как я попала к батюшке? Когда я начала ходить в Никольский храм, матушка Нина была регентом. Набирали хор, и меня взяли на клирос. Так и прилепилась к отцу Иоанну. Потом мы все перешли с батюшкой в Спасский храм. Было очень благодатное время, потому что Господь являл много чудес через отца Иоанна. У одной женщины были сильнейшие головные боли, они прошли по молитвам батюшки. У меня были систематические женские боли в течение многих лет, очень сильные.
– Я читала об этом у Марины Александровны. Батюшка тебе крест к животу приложил, и все прошло.
– Да. Однажды батюшка заметил, что мне плохо, и дал мне выпить травяную настойку. Я выпила, и боль прошла моментально! Просто моментально. Я поняла, что у меня вообще ничего не болит, и пошла трудиться по храму. И потом больше никогда не было этой боли. Крест и настойка. Вот такое чудо исцеления.
– Ты ухаживала за батюшкой во время болезни?
– Да. Так сложилось. Я была его духовным чадом и ухаживала за ним. Помогала дома. Читала ему духовные книги, молитвы. Делала всё, что требовалось, когда матушка Феодора отсутствовала. Приготовить, покормить, переодеть. Это был 2006 год. Батюшка умирал, как умирают праведники. Перед самой смертью у него было лицо очень мирное, благодатное. Господь явил такое чудо. Мне даже казалось, что лицо его освещалось. Светилось его лицо. Как у святых.
– И я вот вспомнил. Когда батюшка преставился, мы с Максимом Тихомировым читали над гробом Евангелие по очереди. Была очередь Максима, а я отдыхал и заснул. Вдруг будит меня Максим: «Вставай! Вставай! Иди посмотри скорее! Иди смотри!» Время полчетвертого утра. Я вскакиваю и вижу: весь храм залит лучами восходящего солнца, и всё-всё в храме золотое! Сияет золотом просто! Неземная красота! И Максим сказал: «Воистину преставился праведник!» Вот такая история была. Это было прямо в день погребения, 28 июля 2007 года.
матушкой Татианой
Внучка отца Иоанна Анастасия.
– Настя, ты можешь что-нибудь рассказать про дедушку?
– Не очень. Я была совсем маленькая, когда он умер.
– Но ты его помнишь?
– Конечно.
– Настя, каким был дедушка?
– Строгим.
«Папа был миротворцем»
Иерей Василий Иванович Пташинский, младший сын отца Иоанна:
– Прошло уже много лет, как ушел от нас наш дорогой и любимый папа. Его личность предстает в памяти прекрасной и чистой, какой и была на самом деле в жизни. Помню, папа очень сильно следил и переживал, когда мы с братом уходили гулять. Если мы задерживались и вовремя не приходили, то сильно попадало маме, а потом и нам. При этом папа был миротворцем, не шел на конфликты, его было очень трудно вывести из себя. Когда я нервничал, переживал, он всегда меня успокаивал и утешал. Помнится случай. Я спорил с мамой насчет денег и сильно расстроился. Папа отвел меня в сторону, успокоил и сунул незаметно от мамы деньги. Мама его ругала и обвиняла в слабохарактерности. На самом деле его душа и сердце были наполнены любовью и добротой. Когда было нужно, папа проявлял стойкость и твердость характера. Он был небожителем. Не от мира сего. Молитве и служению Богу и людям он отдавал все свое время и силы. Во время молитвы он как будто переносился незримо в иной мир, где нет смерти и боли. Лицо его выражало Божественную любовь и смирение. Со стороны казалось, что ему сослужат ангелы. А может, так и было.
Как было важно услышать эти слова! А то у меня, как человека стороннего, складывалось впечатление, что отец Иоанн жил только для своих духовных детей, а на семью времени и сил не оставалось. Но нет, оказывается, у батюшки было столь большое сердце, что его хватало на всех.
«Ёлки-палки, лес густой»
К разговору подключаются наши прихожане, те, кто является живыми свидетелями времен служения отца Иоанна.
Директор воскресной школы Покровского храма Галина Михайловна и ее супруг Сергей Каликанович Карпешовы.
Галина Михайловна:
– Под Рождество Христово дело было. Надо было украшать Никольский храм. Да вот незадача: человек, который всегда храм ёлками снабжал, куда-то делся. Заболел вроде. Нет его. И ёлок нету. Батюшка Иоанн благословил обратится к леснику. Приезжает мой муж в место, где должен быть этот лесник: никого. Несколько домов стоит, людей нет.
Продолжает Сергей Каликанович:
– Еду я по улице, выходит откуда ни возьмись мужик. Я говорю: «Мне бы лесника». Он говорит: «Я лесник». Объясняю ему проблему. Он говорит: «Ну вообще-то надо писать заявку за 30 дней, документы готовить разрешительные». Но мы-то уже не успеваем ничего, Рождество скоро совсем. Тогда он говорит: «Едешь в такую-то деревню, там есть посадки, выберешь себе, сколько надо и каких надо ёлок, но я тебя не видел, и ты меня не видел. Если тебя остановят – сам разбирайся». «Хорошо», – говорю. Поехал в эту деревню, которую лесник указал, проехал туда по дороге, накатанная такая, хорошая, заехал прямо на посадки ёлок. Посмотрел, ёлочки все хорошие, красивые, одна в одну! Возвращаюсь, звоню мужикам знакомым, они приезжают на большой машине, на «Урале». Едем к посадкам. Нарубили мы ёлок, сложили, привозим в храм, разгружаем. А прихожанки наши увидели: «Ой, какие красивые! Нам бы тоже ёлочек таких хороших, домой!» Не проблема, говорю, поехали! Дорога-то накатанная. Тут батюшка Иоанн выходит: «Вы опять за ёлками поедете? И мне какую-нибудь срубите. Хоть какую-нибудь». Еду я обратно за этими ёлками, прихожанки со мной. Выезжаю к месту, где дорога к посадкам начиналась, а дороги нет! Прошло не больше часа. Погода была ясная, никакого снегопада не было. Нет дороги! Снега по пояс везде и никакого нигде проезда. Чистое заснеженное поле нетронутое. Я проехал метров сто, завяз по уши, еле развернулся, обратно с трудом выехал. Нашел для батюшки где-то ёлочку более-менее приличную, хоть какую-нибудь, как батюшка и сказал. Вернулся, рассказал все отцу Иоанну, а он говорит: «Богу было угодно храм украсить, вы и проехали за ёлками. А нам и этого достаточно». Вот так! Для храма можно ёлок нарубить, а для себя нельзя!
Галина Михайловна и Сергей Каликанович рассказывают вместе:
– Еще история была. Батюшку награждали митрой. Нужно было приехать в конкретный храм в… как его… не помните, где? От Солнечногорска около часа езды. Батюшке велели приехать в белом облачении. Он и приехал. А был Великий пост, и там все священство – в сиреневом. Батюшка говорит: «Я тут как белая ворона. Надо съездить за сиреневым облачением». Туда-обратно – два часа в лучшем случае без пробок. А до начала службы, до приезда митрополита – один час. Задача нерешаемая.
Сергей Каликанович:
– Я говорю: «Батюшка, я за час туда-обратно не успею. Мне бы чтоб хоть кто-нибудь навстречу выехал с этим облачением». А ехать некому. И мы с другом поехали сами. Выезжаем. Пробки и ГИБДД на каждом шагу. Я как набрал скорость – и вперед! Обгоняю всех, лечу, как могу. В какой-то момент заканчиваю маневр уже на красный сигнал светофора, рядом – машина ГИБДД, полицейские меня как будто не видят. Еду дальше. Приезжаем, забираем облачение. Гоню обратно. Всё то же самое. Меня полицейский остановил только на въезде в храм: нельзя заезжать, говорить. Я ему облачение в окно тыкаю. «Проезжайте!» Влетели мы в храм за две минуты до приезда митрополита.
Галина Михайловна:
– Матушка Феодора, где отцу Иоанну митру вручали?
Матушка Феодора:
– В Дедовске. Я эту митру подарила одному священнику, на молитвенную память. А последнюю самую митру подарила внуку, иерею Иоанну. Как преемнику.
Вот такие прекрасные традиции в священнических семьях! Отец Иоанн (внук протоиерея Иоанна, сын протоиерея Димитрия), к слову, священник в четвертом поколении.
Галина Михайловна:
– Еще что расскажу. Это, наверное, был 91-й год. У меня в школе, где я работала, был такой мальчик… Такой весь бледный-бледный всегда. И как-то мы пришли в храм, а там стоят крещающиеся. И среди них этот мальчик бледненький. А Крещение проводил отец Иоанн. И когда по чину Крещения дошло до слов «Отрицаеши ли ся сатаны, и всех дел его, и всех aнгел его, и всего служения его, и всея гордыни его?», этот мальчик – бряк на пол со всей силы! Все обмерли. А батюшка Иоанн говорит: «Ничего». Пошел в алтарь, вынес оттуда святой воды, покропил этого мальчика, и тот поднялся. И щеки у него были, когда он поднялся, как у снегиря! Бордовые! Это после обморока-то! Вот такое чудо.
«Ловись, рыбка, большая и маленькая»
Марина Александровна Ильинова:
– Про рыбалку расскажу. Собрались мужики на рыбалку. И муж мой тоже. И спрашивает благословения у отца Иоанна. А батюшка говорит: «Поезжай-поезжай. Отдохни». Ну, мой и поехал. А там все рыбаки заядлые такие, профессионалы, а он так, любитель. С утра они на лодочках на Волге сели с удочками. Муж таскает и таскает рыбу, таскает и таскает! А у профессионалов этих – ни одной! В итоге наловился вдоволь, а все остальные пустые приехали. Вот что значит батюшка благословил!
Галина Михайловна:
– Вот про рыбалку, кстати. На Благовещение как-то отец Иоанн говорит мужу: «Нам бы рыбки, Сережа». А Сережа только ездил на днях – пусто, не клюет рыбка. Но батюшка благословил – надо ехать. И наловил он ровно семь хороших таких рыбин. Их к столу хватило тютелька в тютельку. А у других рыбаков, кто с ним поехал, улова не было никакого.
Сергей Каликанович:
– Я их тогда поймал семь штук подряд, и как обрезало, больше клева не было. И всё на праздничный стол ушло.
Галина Михайловна:
– Батюшка очень хорошо по глазам людей читал. Муж как-то захотел на рыбалку, а отец Иоанн и говорит: «Ой, как глазки-то у тебя блестят! Не полезно, не полезно. Посиди тут с нами, тебе что, плохо с нами, что ли?» И не благословил.
Сергей Каликанович:
– Еще случай был. Батюшка Иоанн как-то говорит мне: «Надо бы за свечками съездить. Свечки у нас закончились». Я говорю: «Батюшка, ну куда? Я Москвы не знаю, куча пробок сейчас, пробки жуткие же». А батюшка мне: «Езжай. Вот тебе спутник, он дорогу знает, все покажет». Я от Солнечногорска до центра Москвы доехал за 40 минут. Это невозможно. 40 минут! Еду – везде зеленый. Ленинградка пустая, ни одной машины в нашем направлении. А в сторону области – пробище! Мы пробежались по нужным магазинам, купили всё, что надо было, выезжаем обратно. А на дороге уже наоборот: в центр – пробище, в область – никого! 40 минут – и мы дома! Вот такое оно было – благословение отца Иоанна.
Кем он был?
Много воспоминаний. Очень разных. Грустных, трогательных, смешных, забавных, курьезных. Но объединяло все эти сокровища памяти невероятное тепло, с которым люди говорили о своем пастыре, отце Иоанне Пташинском.
И в конце я задала вопрос:
– Дорогие мои! Вопрос ко всем. Каким был отец Иоанн лично для каждого из вас? Кем он был? Давайте с Виктора Викторовича начнем, коль он сподвиг нас на этот замечательный разговор.
Виктор Викторович Носырев:
– Мне казалось, что отец Иоанн был строгий. Я его побаивался. Но на Исповеди он был сама любовь. И проблемы жизненные призывал решать с любовью.
Ангелина Лосева:
– Отец Иоанн был моей духовной пристанью, к которой я могла безопасно пристать. Сохраниться, отогреться. Он был очень добр ко мне. Очень.
Ангелина Лосева с супругом Дмитрием
|
Ирина Дмитриева:
– Да. Батюшка был очень добрым. Он мог быть строгим в богослужении, собранным очень. Чтобы все было благоговейно. Чтобы был порядок. А к людям он был очень добрым.
Галина Михайловна Карпешова:
– Отец Иоанн – образец мудрости, рассудительности и наставничества.
Сергей Каликанович Карпешов:
– Мой первый духовный отец, который крестил и воспитывал в вере.
Марина Александровна Ильинова:
– Для меня отец Иоанн – стержень, который до сих пор меня держит. Самое светлое воспоминание из моей жизни.
Матушка Феодора:
– Ушел целый пласт священства такого, потому что это не только говорить хорошо надо, а жить так надо. У отца Иоанна и брат, и отец такими были – людьми высокой духовной жизни. Таких сейчас очень мало.
Иерей Василий Иванович Пташинский, младший сын отца Иоанна:
– Мой папа был и всегда останется тем христианским примером, каким должен быть человек, муж, отец, священник. Обычно говорят, что мальчики сильнее любят маму. Для меня же мамой был мой отец.
Сын протоиерея Иоанна – протоиерей Димитрий с матушкой Татианой и внуками
|
Протоиерей Димитрий Иванович Пташинский, настоятель Покровского храма деревни Новая, старший сын отца Иоанна:
– Отец всегда был для меня примером жертвенного служения.
И мне подумалось: как это прекрасно, когда священник – любящий пастырь для своих словесных овец и крепкий пример для своих кровных детей, которые, видя его беззаветное служение Богу, выбирают своей жизненной стезей не что иное, как священство.
Спасибо всем, кто поделился частичкой своей души, открыл теперь уже для многих историю протоиерея Иоанна Пташинского. Я не могла ни при каких жизненных обстоятельствах лично узнать батюшку, но теперь меня не покидает глубокое чувство, что я его знаю. Столь живые воспоминания сохранились о нем в сердцах людей. А главное – сохранилась в этих сердцах искренняя любовь к своему пастырю, которая, как сказал апостол, «никогда не перестает» (1 Кор. 13: 8).
25 июля 2026
Размер пожертвования:
рублей
Пожертвовать
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все поля обязательны к заполнению.