Главная > Журнал > Церковь > Беседы о «Добротолюбии». Что? Кто? Зачем?

Беседы о «Добротолюбии». Что? Кто? Зачем?

Митрополит Каллист (Уэр)

Распечатать

24 августа исполняется четыре года со дня кончины митрополита Каллиста (Уэра) – выдающегося православного богослова, профессора Оксфордского университета, сделавшего очень много для проповеди православия в западном мире. Одним из важнейших трудов владыки Каллиста и, можно сказать, делом всей его жизни стал перевод «Добротолюбия» на английский язык. Эту работу он начинал еще в 1970-х годах, вместе с двумя другими переводчиками, а завершал уже в одиночку, перевод последнего тома окончен незадолго до кончины приснопамятного владыки. Сегодня, в день памяти митрополита Каллиста, мы начинаем публикацию цикла его бесед о «Добротолюбии».

Митрополит Каллист (Уэр)

У меня в руках книга «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу». Это история анонимного русского странника XIX века, который переходит от места к месту, останавливаясь в разных монастырях. Однажды он слышит в проповеди слова апостола Павла: «Непрестанно молитесь» (1 Фес. 5: 17), – и задается вопросом о том, как это вообще возможно. Как возможно, чтобы молитва из просто периодического занятия перешла в разряд главного дела нашей жизни? Он задумывается о том, что делает молитву непрерывным состоянием.

Странник спрашивает многих и многих людей и наконец находит ответ на свои искания, когда в одном из монастырей, куда он приходит, некий старец рассказывает ему об Иисусовой молитве, о короткой фразе: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». Старец говорит ему: «Твори эту молитву так часто, как только сможешь, и она станет для тебя вратами к непрестанной молитве». Странник следует совету старца, и, переходя пешком через леса от одного монастыря к другому, он постоянно произносит эту молитву…

Позже я обязательно вернусь к теме Иисусовой молитвы. А сейчас хочу обратить ваше внимание на то, что находится в сумке у этого странника. В его сумке – большая книга, называемая «Добротолюбие». И именно об этой книге я буду говорить в своих беседах.

В своей первой беседе я хочу ответить на три вопроса: «Что?», «Кто?» и «Зачем?», то есть, во-первых, что такое «Добротолюбие» – что это за книга, которую странник везде носил с собой и к которой постоянно обращался? Во-вторых, кто был составителем и редактором «Добротолюбия»? А, кстати сказать, титульный лист не содержит никаких сведений о том, кто был автором или составителем этой книги. И, в-третьих, зачем «Добротолюбие» было составлено?

Начнем с первого вопроса: что такое «Добротолюбие»? Это книга, впервые опубликованная в Венеции в 1782 году, – огромный фолиант, с напечатанным в два столбца текстом, в общей сложности на 1200 страниц, полностью на греческом языке. Этот сборник содержит творения 36 разных авторов, от IV до XV века. Все авторы – греки, за исключением только одного, преподобного Иоанна Кассиана Римлянина: в «Добротолюбие» включено краткое содержание его творений, переведенных с латыни. Но это исключение скорее видимое, чем реальное, потому что преподобный Иоанн Кассиан впитал монашескую традицию на христианском Востоке, в египетских землях, где он подвизался в молодости, пока не переехал на Запад.

Все эти 36 авторов так или иначе рассуждают в своих творениях о жизни в молитве. Другими словами, это книга скорее о внутреннем делании, чем о внешней деятельности. Эта книга не дает никаких указаний к совершению церковных служб, хотя, как мы увидим, в ней есть важные отсылки к Крещению и Евхаристии. Также «Добротолюбие» мало что говорит о правилах поста, хотя и настаивает на том, что пост играет важную роль в нашем духовном путешествии. Эта книга не говорит ничего об общественной или политической деятельности христиан, хотя подчеркивает, что любовь к ближним является основой христианства. «Добротолюбие» сосредоточено в основном на внутреннем молитвенном труде, на поисках Бога в царстве сердца.

«Добротолюбие» сосредоточено на внутреннем молитвенном труде, на поисках Бога в царстве сердца

Интересно, что в конце издания, опубликованного в 1782 году, есть одна страница не на греческом, а на итальянском языке: это лицензия, или авторизация, написанная цензорами Падуанского университета, в которой говорится, что в этой книге не содержится ничего противоречащего католической вере и добрым нравам. Но, хотя эта книга и содержит такой вот католический след, на самом деле она исключительно православная. Она была составлена православными христианами и предназначалась для православной аудитории.

Почему же тогда она была напечатана в Венеции, а не в Константинополе или где-то еще на православном Востоке? Ответ на этот вопрос прост: до XIX века турецкие власти Османской империи не позволяли христианам иметь свой собственный печатный станок и печатать свои книги. У константинопольских греков была одна попытка собрать печатный станок в XVII веке, а затем другая попытка – в середине XVIII века, но обе они ни к чему не привели, так как вскоре были запрещены правительством. Так что если православные греки хотели опубликовать какую-то книгу, им приходилось делать это на Западе. И потому с XVI века и дальше большинство греческих православных книг издавалось в Венеции.

Почему Венеция, а не Рим или Париж? Потому что венецианцы придерживались великодушной и либеральной политики по отношению к православным христианам. В Риме православные книги могли быть напечатаны разве что, если бы они притворились католическими. А венецианские власти были вполне рады возможности позволить православным иметь печатные станки и издавать свои книги. С конца XVI века греков в Венеции не заставляли поминать Папу Римского, им разрешалось поминать только Вселенского Патриарха. Итак, во всем этом – причина, по которой «Добротолюбие» было напечатано на Западе, хотя предназначалось оно для восточной аудитории и почти весь тираж был вскоре после издания переправлен в Левант.

Вот что есть «Добротолюбие» в своей основе – публикация духовных текстов, касающихся молитвы, аскетической и мистической жизни. И это, возможно, самая популярная и влиятельная книга, изданная за все 400 лет турецкого владычества в истории православного христианства.

Теперь я перехожу к своему второму вопросу – «Кто?». Кто составил эту книгу? У нее есть два составителя. Их имена не указаны на титульном листе, но мы точно знаем, кто они были. Оба составителя «Добротолюбия» прославлены Православной Церковью в лике святых. Это святитель Макарий Коринфский и преподобный Никодим Святогорец. Святитель Макарий (Нотарас) происходил из выдающейся аристократической семьи, недолгое время он был епископом Коринфа, но потом его сняли с кафедры по обвинению в симпатии к русским в ходе Русско-турецкой войны, и после этого он скитался по разным местам. В 1777 году святитель Макарий приехал на Святую Гору Афон, где встретил одного близкого по духу и исключительно образованного монаха – будущего преподобного Никодима.

Преподобный Никодим был родом с греческого острова Наксос, он родился в 1749 году. Еще ребенком он отличался высоким интеллектом, ему легко давалась учеба, но больше всего его привлекало служение Церкви. В то время для молодого и одаренного грека, который хотел служить Церкви, было обычным делом поехать на Запад, чтобы получить там образование в каком-нибудь католическом или протестантском высшем учебном заведении, а потом, вероятно, вернуться обратно, чтобы преподавать в одной из тех школ в Османской империи, которые создавались и поддерживались греками. Обычно эти школы назывались «школами нации»[1]. А потом, вероятно, после ректорства в одной из таких школ на протяжении какого-то времени, этот человек мог бы стать епископом. Но преподобный Никодим не пошел по этому пути. Вместо того, чтобы ехать на Запад, вместо поиска высшего образования в неправославных источниках, он решил стать монахом на Святой Горе. И он прожил там большую часть своей жизни, вплоть до самой смерти в 1809 году.

Преподобный Никодим был во многих отношениях удивительным человеком. Помимо всего прочего, у него была фотографическая память. Есть история о том, как однажды в Великую Субботу он был на службе в одном скиту на Афоне. Служба Великой Субботы включает в себя чтение 15 паремий из Ветхого Завета, но вдруг монахи поняли, что у них нет книги с паремиями. Тогда преподобный Никодим, как повествует история, без каких-либо затруднений прочитал все 15 паремий по памяти. Его творения изобилуют святоотеческими цитатами, и я не думаю, что он переписывал их все из книг – весьма вероятно, что он цитировал святых отцов по памяти.

3 (27).jpg — Прп. Никодим Святогорец. Изображение в
книге "Μεγάλου Συναξαριστή",
Βενετία 1819 г.

Преподобный Никодим был автором целой серии разных книг. В книге о преподобном Никодиме, написанной профессором Константином Каварносом, перечисляется 109 различных творений, которые преподобный Никодим написал, перевел или отредактировал. И некоторые из этих творений – объемом около 1000 страниц. Да, он определенно не тратил свое время зря!

Надо сказать, что преподобный Никодим жил не в каком-то из больших монастырей на Афоне, а в разных маленьких келиях и исихастириях. В больших монастырях более продолжительные службы, которые не оставляют монаху достаточного времени для исследований и написания книг. Преподобный Никодим, скорее всего, практиковал Иисусову молитву, а не читал богослужения целиком. И это давало ему возможность больше времени уделять учебе и редакторской и авторской работе. Итак, 109 текстов: некоторые из них – это жития святых, некоторые – редакции богослужебных текстов, но самый главный труд преподобного Никодима – это «Добротолюбие»!

Впрочем, должен сказать, что, на мой взгляд, вклад святитель Макария был еще важнее, чем труд преподобного Никодима, хотя его иногда вообще не упоминают в качестве редактора «Добротолюбия». Между тем именно святитель Макарий составил первоначальную выборку тех текстов, которые должны были войти в «Добротолюбие», и привез эти тексты на Афон. Святитель Макарий написал общее введение к сборнику и пояснительные статьи, посвященные каждому отдельному автору или собранию текстов. Также святитель Макарий отредактировал эту книгу в целом. Получив обратно от преподобного Никодима отредактированные тексты, святитель Макарий поехал в Смирну, собрал средства на печать книги и отправил их в Венецию.

Наконец, «Зачем»? Каково предназначение «Добротолюбия»? Здесь мы должны принять во внимание то, что конец XVIII века стал поворотным пунктом для греческого православия. До этого момента общим духом, превалирующим в православном богословии и духовности, был дух Византии. Мы можем сказать, что византийский период не закончился в 1453 году с падением Константинополя под турецким натиском, но продолжился вплоть до конца XVIII века. Важно, что греки не называли самих себя «греками» или «эллинами», но обычно использовали наименование «ромеев» – Ῥωμαῖοι. То есть они видели себя наследниками древней Римской империи, которая в IV веке стала империей христианской.

Да, это правда, что в XVII веке православное богословие находилось под большим влиянием Запада, но его глубинный дух все-таки и тогда продолжал оставаться византийским. Греки этого периода все еще оборачивались на Константинополь как на свой идеал, смотрели на греческих отцов как на своих руководителей и наставников. Но со второй половины XVIII века в греческое православие вторгается новый дух – дух, подверженный влиянию Просвещения, то мировоззрение, которое превалировало между французскими энциклопедистами, ярким примером которых был, в частности, Вольтер.

Есть история об одном патмосском монахе, который однажды спустился в бухту, разыскал только что прибывший из Франции корабль и, обратившись к одному из членов экипажа, взволнованно спросил его: «Скажи мне! Я должен это знать! Жив ли еще Вольтер? Жив ли еще этот великий благодетель человеческого рода?» Я подозреваю, что эта история апокрифична, но нет никаких сомнений в том, что в конце XVIII века было много православных греков, которые, оставаясь лояльными к своей Церкви, восхищались секулярным духом таких мыслителей, как Вольтер.

Итак, в это время в греческое православие вторгся новый дух. Многие греки больше не оглядывались на христианский Константинополь как на свой высший идеал, а погружались вместо этого в эпоху дохристианских Афин Перикла. Их идеалом был уже не Собор Святой Софии в Константинополе, а Парфенон Акрополя. Их восхищение вызывали не греческие отцы, а эллинистические авторы раннего периода: Сократ, Платон и Аристотель.

Конечно, этот переход не совершился мгновенно. По правде сказать, оба этих элемента, которые мы называем «ромейским» и «эллинистическим», продолжают играть роль в греческой истории и культуре вплоть до сегодняшнего дня. Я думаю, граница между «ромеями» и «эллинами» проходит по сердцу каждого грека, и каждый грек так или иначе является носителем обеих традиций. Но нет никаких сомнений в том, что в конце XVIII века многие люди, и не только миряне, но и члены клира, начали все больше и больше восхищаться секулярным западным мировоззрением. Такие движения, как масонство, возымели огромное влияние на православный мир – и не только на греческий, но и на русский.

Это спровоцировало реакцию. Многие люди, и в их числе святитель Макарий Коринфский и преподобный Никодим Святогорец, были сильно обеспокоены этим новым духом – духом, который казался им секулярным, который в их глазах выглядел предательством православного наследия. И именно так в конце XVIII века появляется движение колливадов. Это название происходит от слова κόλλυβα – оно означает вареную пшеницу, которую освящают на поминальных службах. Колливады, помимо прочего, выступали за строгое соблюдение церковного устава. Поэтому они настаивали на том, что поминальные службы, на которых освящается коливо, должны совершаться только в положенный день недели – субботу, и что их нельзя переносить на воскресенье, хотя это стало к тому времени широко распространенным обычаем. Вопрос об освящении колива привел к серьезному спору на Святой Горе. Одни настаивали на том, что можно совершать поминальные службы только по субботам, так как это день, в который Христос упокоился во гробе, другие же говорили, что точно так же допустимо совершать панихиды по воскресеньям, в день Воскресения Христова. Колливады придерживались строго традиционной практики совершения панихид только по субботам.

Но колливадов волновало нечто гораздо большее, чем просто точное соблюдение церковного устава. Они были преисполнены желанием вновь утвердить ценность православной традиции перед лицом того, что они считали следствием корродирующего влияния западного секуляризма – перед лицом мировоззрения, которое больше не опиралось на христианскую Византию, а возвращалось к языческому эллинизму. Поэтому колливады развернули широкую программу, которую мы могли бы назвать «возвращением к истокам». Их посылом было: «Не доверяйте Западу, вы увидите, что это только ловушка и заблуждение. Не ищите спасения от франков! Оставайтесь верными своему православному наследию!» Вообще, у преподобного Никодима есть даже мысль о том, что мы должны смотреть на Османскую империю с ее доминированием над греческим православием как на акт Божественного Промысла, потому что она сохранила нас от подрывного воздействия католицизма.

Колливады в положительном смысле развернули широкую программу: и сакраментальную, и образовательную. В сакраментальном смысле они настаивали на важности частого Причащения Святых Таин. В православии и в тот период, и позже сложилась традиция причащаться 3–4 раза в год. А многие люди и вовсе причащались только один раз в год, на Пасху. Я помню, что именно так было во многих приходах в Англии, когда я только-только стал православным 50 лет назад. Я помню случаи в Оксфорде, когда на Божественной литургии к Причастию не подходил вообще ни один человек. К счастью, сейчас все изменилось!

Колливады настаивали на том, что Причащение должно быть частым. Вообще они говорили даже о непрестанном Причащении. И защищали идею о том, что там, где это возможно, Причащение должно быть ежедневным – что очень необычно в Православной Церкви. Святые Никодим и Макарий, помимо прочего, издали книгу о частом Причащении[2]. Это была одна из сторон программы церковного возрождения, намеченной колливадами: «Вернитесь к своим евхаристическим корням. Церковь – это не просто культурная ассоциация, не просто способ подпитки национализма. Церковь – это евхаристическое сообщество, ее важнейшее дело – это освящение верных в Святых Таинах через Причащение Тела и Крови Спасителя».

Второй стороной деятельности колливадов было то, что они разработали образовательную программу с целью сделать истинные источники православного мышления, которыми являются святые отцы, более доступными. Поэтому они редактировали собрания сочинений различных святых отцов, и в своей программе они сделали особый акцент на мистических сочинениях византийских авторов, таких как преподобный Симеон Новый Богослов, живший в XI веке, и святитель Григорий Палама, автор XIV века. Таким образом, «Добротолюбие», эта обширная коллекция аскетических текстов, стало центральным элементом их программы «возвращения к истокам». Так что именно по этой причине «Добротолюбие», наряду с прочими творениями отцов-колливадов, увидело свет. Это было мощным свидетельством того, во что верили колливады в целом и преподобный Никодим и святитель Макарий в частности. Это была аутентичная традиция православия.

«Добротолюбие стало центральным элементом программы колливадов по «возвращению к истокам»

Теперь обратим внимание на то, что на титульном листе «Добротолюбия» сказано, что этот сборник предназначен для всех православных христиан. Об этом пишет и преподобный Никодим в своем предисловии. Он указывает на то, что эта книга предназначена не только для монахов и клириков, но и для всех вообще христиан. И продолжает, напоминая, что заповедь апостола Павла: «Непрестанно молитесь» (1 Фес. 5: 17) – адресована не только монахам, но и мирянам[3]. Это универсальный идеал. Непрестанная молитва должна практиковаться не только в пещерах, на вершинах гор и в пустыне, ее можно совершать и в городах. Так что, по словам преподобного Никодима, заповедь «непрестанно молитесь» относится, таким образом, и к мирянам, полностью погруженным в служение миру, и даже к вельможам в царском дворце.

Здесь мне вспоминается яркий, правда, по какой-то причине не упомянутый преподобным Никодимом пример из истории Византийской империи XIV века. Шло заседание Сената. Император председательствовал на этом заседании, а в числе сенаторов рядом с ним находился сенатор Константин, родной отец одного из величайших мистических авторов православной традиции, святителя Григория Паламы. Император повернулся к нему и задал некий вопрос, а тот ничего ему не ответил. Император был несколько удивлен: ведь когда к тебе обращается верховный правитель, ты внимательно слушаешь его слова и потом не молчишь, а со всей тщательностью отвечаешь ему. Но тут император заметил, что Константин творит умную молитву – предположительно, имеется в виду то, что он читал молитву Иисусову. Поняв это, император не стал требовать ответа на свой вопрос, а оставил Константина и перешел к следующей теме повестки. Для меня это очень показательный пример того духа, который превалировал в поздней Византии. Умная молитва, Иисусова молитва, непрестанная молитва – это те идеалы, которые ценились не только клириками, но и мирянами, не только подвижниками, молившимися в уединении пустыни, но и людьми, которые находились в самой гуще мирских попечений.

Тот же дух вдохновлял и составителей «Добротолюбия». Преподобный Никодим и святитель Макарий хотели, чтобы это была книга для всех – независимо от статуса и жизненных обстоятельств. Но это весьма удивительно! Во-первых, потому что это достаточно тяжелый фолиант. Странник мог носить славянский перевод «Добротолюбия» в своей сумке, но большинство христиан не посчитали бы этот увесистый том подходящей книгой для ношения в своем рабочем портфеле. Во-вторых, почти все тексты «Добротолюбия» приведены на оригинальном греческом языке – языке патристического и византийского периода. К XVIII веку большинству греков было нелегко понять этот язык – не сильно легче, чем современным грекам, которые понимают его с большим трудом, так как в греческом языке произошло очень много изменений. В других своих текстах преподобный Никодим использовал современный ему греческий, δημοτική – разговорный язык того времени – и приводил патристические тексты в перифразе. Но в «Добротолюбии» все творения святых отцов приведены на оригинальном греческом, за исключением только нескольких текстов в конце, которые являются перефразированным переводом. Но я думаю, что эти тексты изначально не предполагались к публикации в общем сборнике, а были включены венецианским печатником просто для того, чтобы добрать необходимое количество страниц.

Преподобный Никодим и святитель Макарий хотели, чтобы это была книга для всех – независимо от статуса и жизненных обстоятельств

Но, как бы то ни было, даже несмотря на то, что тексты в «Добротолюбии» приведены на древнем греческом языке, все же преподобный Никодим явно настаивает на том, что эти тексты предназначены для чтения всеми христианами. Он не считает, что есть какая-то особая духовность, предназначенная для священнослужителей и монахов, и какая-то совсем другая – для мирян. Нет, с его точки зрения, существует единый духовный путь, разделяемый всеми христианами. Так что в общих чертах можно сказать, что «Добротолюбие» было опубликовано, чтобы в эпоху кризиса, после веков мусульманского гнета, вдохновить греческую нацию на духовное возрождение, на возвращение к истинным истокам христианской веры.

В конце XVIII века православие в Османской империи находилось в униженном положении. К тому времени участились случаи вероотступничества, когда христиане оставляли свою веру и становились мусульманами. В частности, особенно плачевно это было в таких областях, как Албания. Сейчас большая часть населения Албании – это мусульмане. Но их предки были православными христианами, и по большей части они оставили православную веру именно в XVIII веке. Опасность падения была очень велика, потому что в переходе в ислам виделось много соблазнительных материальных выгод – например, мусульманам в Османской империи не приходилось платить высокие налоги.

Один из путей преодоления этой опасности состоял в прямой миссионерской работе, и в этом плане ярким примером в конце XVIII века был равноапостольный Косма Этолийский, афонский монах, который предпринял множество миссионерских путешествий по греческому миру, проходя обширные области, устанавливая поклонные кресты, проповедуя перед многими людьми и научая их базовым началам христианской веры. Также он основывал школы, так как видел одну из причин этой проблемы в том, что христианское население становилось безграмотным – и потому не знало и не могло знать ничего о собственной вере. Равноапостольный Косма основал более 200 школ. Итак, это был один из путей противодействия упадку православия после более чем 300 лет исламского владычества.

Преподобный Никодим и святитель Макарий были миссионерами другого рода. Они не проповедовали посредством путешествий по стране, проповедей перед людьми и организации школ. Они проповедовали через свою программу по публикации святоотеческих творений и собственных сочинений. И в особенности – через свою проповедь о том, что христиане должны регулярно приступать к Причащению. Так что во время тягот и уныния, подавлявших христиан, преподобный Никодим и святитель Макарий стремились обновить их упование через свою издательскую деятельность, и в первую очередь – через «Добротолюбие».

Позвольте мне также упомянуть о том, как переводится само название «Добротолюбие», или по-гречески Φιλοκαλία. Оно переводится как «любовь к прекрасному». Это и любовь ко всему прекрасному вообще, и любовь к Богу как к источнику красоты. Слово φιλοκαλία может означать просто некую антологию, некую коллекцию прекрасных образцов того или иного рода. Но я верю, что «Добротолюбие» преподобного Никодима и святителя Макария – это не просто коллекция неких прекрасных текстов, оказавшихся под общей обложкой каким-то случайным образом. Я верю, что в «Добротолюбии» есть внутреннее единство, некая единая цель, и в своих следующих беседах я постараюсь раскрыть тему того, в чем именно заключается это единство.

(Продолжение следует.)

Перевела с английского монахиня Каллиста (Голик)

Сайт Orientale Lumen Television

[1] Самая известная из них, «Великая школа нации», находится в Стамбуле на холме в районе Фанар. Она была основана в середине XV века, сразу после падения Константинополя, и действует до сих пор. Считается самой престижной православной школой в Турции.

[2] См.: Никодим Святогорец, прп., Макарий Коринфский, свт. Книга душеполезнейшая о непрестанном причащении Святых Христовых Таин.

[3] Никодим Святогорец, прп. Предисловие к «Добротолюбию» // Добротолюбие: на славянском и русском языках / Прп. Паисий Величковский. Том 1. Киев, 2016. С. 11–12.

Митрополит Каллист (Уэр) 23 августа 2026

Издательство
Сретенского монастыря